Я смотрю на стаканчик, потом на Глеба. Он улыбается и уходит в свой кабинет, не оглядываясь.

В четверг я задерживаюсь допоздна, чтобы закончить расчёты. Когда я выключаю компьютер, на часах уже почти девять вечера. Я собираю вещи и иду к выходу, но замечаю, что в кабинете босса горит свет. Я останавливаюсь, смотрю на дверь, и она вдруг открывается.

— Ты тоже домой? — спрашивает он, выходя в коридор.

— Да, — отвечаю я.

— Пойдём вместе.

Мы заходим в лифт. Он нажимает кнопку первого этажа. Двери закрываются, и мы остаёмся наедине в маленькой кабине. Я чувствую, как Глеб заполняет собой пространство, как воздух становится гуще. Я смотрю на цифры — они медленно меняются: 30… 29… 28… Я не поворачиваюсь, но я знаю, что босс смотрит на меня.

— Ты сегодня отлично поработала, — говорит он.

— Спасибо.

— Я горжусь тобой.

— Не стоит, — произношу я, и голос срывается. — Это моя работа.

— Я знаю. — Он делает шаг ко мне, и я чувствую его дыхание так близко, что перестаю дышать сама. — Но я хочу, чтобы ты знала: я вижу твой труд. Я вижу тебя.

Лифт останавливается на каком-то этаже. Я вижу пальцы Глеба на кнопке «Стоп». Кабина замирает. Свет всё ещё горит, но двери не открываются.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

— Я не могу больше молчать.

Он подходит вплотную и касается моей талии. Его пальцы оказываются на моей пояснице, а потом скользят вниз. Он сжимает мою ягодицу — грубо, сильно, но не больно, а так, что у меня подкашиваются ноги.

— Малышка, — шепчет он, наклоняясь к моему уху и почти касаясь моей кожи. — Я хочу повторить. И я знаю, что ты хочешь того же.

Я отталкиваю его, делаю шаг назад и упираюсь спиной в зеркальную стену лифта. Сердце колотится так сильно, что я слышу его в висках.

— Это была ошибка, — повторяю я, но мой голос звучит слабо, почти умоляюще.

Глеб усмехается. В этом столько удивления и горечи, что мне становится не по себе.

— Ты правда так думаешь?

— Я уверена, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— Тогда почему ты дрожишь? — Он снова подходит, но на этот раз не касается меня. Останавливается в нескольких сантиметрах, так, чтобы я чувствовала его тепло и сама тянулась навстречу. — Почему твои глаза говорят другое? Почему ты стоишь, ожидая моих действий, а не убегаешь и не жмешь на кнопку ближайшего этажа?

В его глазах — вызов, и я чувствую, как внутри меня борется страх и желание. Я хочу отказать ему, но мои губы не слушаются.

— Я не… не… хочу быть очередной девушкой в твоем послужном списке. Мне это неинтересно.

— А кто сказал, что я поставлю тебя в один ряд с другими? Ты особенная, Алиса. Я не хочу тебя терять.

— Ты меня не теряешь, — говорю я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ты никогда меня не имел.

Глеб смотрит на меня долго, изучающе. Потом в его глазах появляется что-то новое — уважение.

— Ты сильная. Я всегда это знал. С первого дня, когда я понял, что ты совсем не боишься меня. И это заводит меня ещё больше.

— Отпусти меня, — прошу я, и голос срывается.

Глеб медлит, но в итоге все же делает шаг назад и нажимает кнопку первого этажа. Лифт снова едет вниз. Я выхожу первая, почти бегом направляясь к выходу. Слышу его шаги за спиной, но не оборачиваюсь.

Я иду к метро, сжимая кулаки, чтобы не разрыдаться. Внутри меня всё бурлит — страх, злость и то, в чем я не хочу признаваться даже самой себе. Я сажусь в вагон и закрываю глаза, но передо мной всё ещё его лицо, а его голос звучит в ушах.

Я знаю, что не могу убежать от него — не потому что он мой босс, а потому что ночь с ним навсегда меня изменила. И я боюсь, что никогда не смогу отвергнуть его по-настоящему, даже зная, что стоит на кону..

Утро начинается обычно. Я прихожу в офис без пятнадцати восемь, киваю охраннику, прохожу через турникет и поднимаюсь на тридцать первый этаж. Здесь всё так же, как вчера, и позавчера, и неделю назад. Те же белые стены, те же столы, тот же приглушённый гул голосов. Моё место, мой компьютер, мои папки — всё на своих местах. Кроме меня.

Я сажусь, включаю монитор, открываю файлы с проектом. Федеральная сеть — третья точка, четвёртая, пятая. Цифры, проценты, коэффициенты. Я начинаю считать, но мои пальцы замирают над клавиатурой. В голове — не графики. В голове — его руки.

Я вспоминаю, как он касался меня в Питере. Как его ладони скользили по моей спине, сжимали бёдра, впивались в кожу. Я помню его дыхание у своего уха, низкий голос, который шептал моё имя. Я сжимаю пальцы на мышке и пытаюсь вернуться в реальность, но реальность — это цифры, а мечты — это он.

Я смотрю на экран и вижу не таблицу, а его лицо. Его тёмные глаза, которые смотрели на меня с такой жадностью, будто я была последней каплей воды в пустыне. Его губы — жёсткие, требовательные, но такие тёплые. Я провожу языком по своим губам и вспоминаю его вкус — горьковатый, мужской, пьянящий.

— Алиса? — голос Андрея вырывает меня из забытья. — Ты как? Всё в порядке?

Я вздрагиваю, краснею и быстро отвожу взгляд от монитора.

— Да, всё хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто задумалась.

— Задумалась, — он усмехается. — Ты смотришь в одну точку уже пять минут. У тебя там что-то не так?

Я смотрю на экран — документ всё ещё пуст. Я ничего не напечатала.

— Всё так, — говорю я. — Я просто собираюсь с мыслями.

— Ну-ну, — он пожимает плечами и уходит.

Я выдыхаю и снова смотрю на экран. Мне нужно работать. Мне нужно забыть. Но я не могу.

Я представляю его пальцы — те самые, которые путались в моих волосах, когда он целовал меня. Они сжимали меня так, будто я была самой драгоценной вещью в мире. Расстёгивали мою блузку, касались моей груди, очерчивали контур соска. И я выгибалась, умоляя продолжать. Я помню, как он спускался ниже, как его губы целовали мой живот, как его язык скользил по внутренней стороне моего бедра, и я хваталась за его плечи, впиваясь в них ногтями, не в силах сдержать стон.

Я закрываю глаза. Внутри меня разгорается огонь, и я чувствую, как кровь приливает к щекам. Мне нужно остановиться. Я не могу думать об этом здесь, в офисе, среди коллег.

Я открываю глаза и снова смотрю в экран. Я начинаю печатать — быстро, отрывисто, чтобы заглушить мысли. Цифры, буквы, формулы. Я работаю как робот, потому что я боюсь, что если я остановлюсь, я снова увижу его лицо.

В десять часов я слышу шум в коридоре. Кто-то громко разговаривает, смеётся, и в этом смехе я узнаю голос, который успела забыть за три недели. Лена. Я поднимаю голову и вижу её — она идёт по коридору, опираясь на трость, но улыбается во весь рот. На ней обтягивающее черное платье, короткое, как всегда. Волосы уложены, макияж безупречен. Она выглядит так, будто у неё был не перелом, а отпуск на Мальдивах.

— Леночка! — доносится чей-то голос из отдела кадров. — Мы так рады тебя видеть!

— Ой, девочки, я так соскучилась! — она смеётся, и её смех разлетается по всему офису. — Эта больница меня доконала. Я думала, я с ума сойду.

Она проходит мимо моего стола. Я смотрю в монитор и делаю вид, что меня не существует. Она замедляет шаг, останавливается, и я чувствую её взгляд.

— Алиса? — Лена удивлённо приподнимает бровь. — Ты всё ещё здесь?

Я поднимаю голову и все же смотрю на неё. Её глаза скользят по мне, оценивающе, как будто она рассматривает вещь на распродаже.

— Я работаю, — говорю я сухо.

— Работаешь, — она усмехается. — Ну да, я слышала. Ты ездила с Глебом Сергеевичем в Питер.

— Это была рабочая поездка, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно-конечно, — Лена улыбается, и в этой улыбке я вижу всё. Она знает. Или догадывается. Но она ничего не говорит ничего — просто смотрит на меня сверху вниз, а потом отворачивается и идёт дальше, покачивая бёдрами, даже с тростью.

Я смотрю на её спину, на то, как она двигается, и внутри меня поднимается жгучая волна. Я не хочу ревновать. Я не имею права ревновать. Но я ревную. Я ревную к каждому её шагу, к каждому её взгляду, к каждой минуте, которую она проводит рядом с ним.