— Ты красивая.

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, шее, опускается ниже. Я чувствую, как моя кожа горит.

— Я не…

— Не надо, — просит он. — Я покажу тебе, какая ты на самом деле. Позволь мне, Алиса.

Босс медленно расстегивает пуговицы на моей блузке, и я, борясь с неуверенностью, позволяю ему снять её. Ткань скользит по коже, и я остаюсь в одном лифчике. Я не прячусь. Не отворачиваюсь. Смотрю ему прямо в глаза, хотя внутри всё дрожит.

— Даже не смей думать, что ты неидеальная. — Глеб проводит пальцами по моей ключице, спускается к груди и касается затвердевшего соска. По телу будто проходит электрический разряд. — Ты потрясающая.

Он снимает с себя рубашку, и я вижу его тело — широкую грудь, твердые мышцы, шрамы на рёбрах. Я касаюсь одного из них. Он тёплый и гладкий.

— Что это?

— Бурная молодость, — он улыбается. — Я не всегда был таким спокойным.

— Вы-то спокойный? — усмехаюсь я.

— С тобой — да. По крайней мере, я хочу быть спокойным. Но не сейчас.

Босс подхватывает меня на руки, как пушинку, и я не сопротивляюсь. Я обхватываю его шею руками, прижимаюсь лицом к его груди и слышу, как бьётся его сердце — глухо, часто. Он несёт меня к кровати и опускает на прохладное бельё. Моя спина касается простыни, и я смотрю на него сверху вниз. Глеб нависает надо мной, и я чувствую себя игрушкой в его руках, но мне совсем не страшно.

Его пальцы находят застёжку моего лифчика, и я слышу щелчок. Ткань сползает, и я остаюсь полностью обнажённой перед ним. Хочется прикрыться, и я тянусь к груди, но босс перехватывает мои запястья и удерживает их над головой.

— Не надо, — просит он. — Не прячься от меня.

— Я… я не уверена, что тебе понравится…

— Я смотрю на тебя и вижу женщину, которую хочу. Гладкую кожу. Изгибы, которые сводят меня с ума. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной.

Босс наклоняется и целует меня в шею, спускается к ключице, к груди. Его губы находят мой сосок, и я выгибаюсь, хватая ртом воздух. Он обводит его языком, покусывает, и по всему моему телу пробегает дрожь.

— Глеб… — срывается с моих губ его имя, и я сама удивляюсь этому.

— Да, малышка, зови меня по имени. — Он поднимает голову и смотрит на меня. — Я хочу слышать, как ты произнесешь его, когда будешь на пике.

Его руки скользят вниз, по животу, к бёдрам. Он не брезгует. Не отводит взгляд. Он смотрит на меня так, будто я — произведение искусства.

Глеб целует мой живот, спускается ниже, и я не могу дышать. Его язык касается кожи на внутренней стороне бедра, и я вздрагиваю, вцепляясь пальцами в его плечи.

— Ты дрожишь, — замечает он.

— Я… я никогда не чувствовала себя так… — я не могу закончить фразу.

— Так чувствуют себя желанные, — он улыбается и снова целует меня, теперь выше. — Привыкай к этому.

Я не ожидаю, что он сделает это, но его губы касаются меня в самой чувствительной точке, и я вскрикиваю, царапая его кожу. Глеб не торопится. Он медленно, методично изучает каждую складку, каждую реакцию на движения его языка. Я слышу, как стону, и мне впервые не стыдно, что я не контролирую себя. Я хочу, чтобы он слышал, как мне хорошо.

— Ты даже не представляешь, как ты звучишь, — шепчет босс, поднимая голову. — Как ты пахнешь. Какая ты на вкус.

— Я хочу тебя, — говорю я, почти умоляя. — Пожалуйста.

— Запомни этот момент. — Оставляя дорожку из поцелуев, он поднимается к моему лицу и нависает надо мной. — Я не буду грубым. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня. Каждую секунду. Каждый сантиметр. Каждое движение.

Глеб входит в меня медленно, и я чувствую, как он заполняет меня изнутри. Его глаза смотрят на мои, и я не отворачиваюсь. Я вижу, как его челюсть сжимается, как он сдерживает себя, чтобы не двигаться слишком быстро.

— Ты такая узкая, — выдыхает он. — Такая горячая.

— Быстрее, — шепчу я. — Пожалуйста.

Он продолжает двигаться медленно, входя глубоко, и каждый толчок отдаётся внутри меня волной удовольствия. Я чувствую его везде — его руки на моей талии, его грудь, прижимающуюся к моей, его дыхание на моём лице. Я обхватываю его бёдра ногами, притягивая ближе, и он стонет.

— Да, малышка, вот так, — его голос срывается. — Ты просто невероятная.

Глеб ускоряется. Его толчки становятся жёстче, и я царапаю его спину, вжимаюсь в него всем телом. Я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение, как всё сжимается в тугой узел.

— Я сейчас… — начинаю я.

— Да, — рычит он. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь подо мной.

И я кончаю. Волна накрывает меня с головой, я кричу его имя, и он вжимает меня в кровать, продолжая двигаться, пока не кончает сам, с хриплым стоном, уткнувшись лицом в мою шею.

Я чувствую, как он вздрагивает внутри меня, как его пальцы впиваются в мою кожу. Мы лежим, тяжело дыша, и я не могу пошевелиться. Внутри меня всё дрожит, и я чувствую, как по телу разливается сладкая истома.

Глеб поднимает голову и смотрит на меня. Его лицо мокрое от пота, его глаза блестят.

— Ты просто невероятная.

Я не знал, что могу чувствовать… такое.

— Я тоже не знала, — признаюсь я.

Он целует меня в уголок губ, потом в щёку, потом в лоб. Он не убирает руки с моей талии, и я чувствую, что он всё ещё внутри меня.

— Не двигайся, — просит он. — Я хочу побыть в тебе ещё немного.

Я киваю. Мы лежим, и я чувствую, как его дыхание выравнивается. Он гладит меня по животу, по боку, и его пальцы рисуют круги на моей коже.

— Ты не представляешь, как я скучал по этому, — говорит он. — По близости. По теплу. Я думал, что уже не способен на это.

— А я думала, что никто никогда меня не захочет.

Глеб усмехается.

— Мы оба ошибались.

Через какое-то время он медленно выходит из меня и ложится рядом, притягивая к себе. Я кладу голову ему на грудь и закрываю глаза.

— Ты не уснёшь? — спрашивает он.

— Не хочу. Боюсь, что проснусь и всё это окажется сном.

— Это не сон, — он проводит рукой по моим волосам. — Это только начало.

Я поднимаю голову и смотрю на него. В темноте его глаза кажутся почти чёрными.

— Ты правда хочешь продолжения? — уточняю я. — Не передумаешь завтра?

— Никто не знает, как сложится жизнь. Но почему нельзя наслаждаться сейчас, не думая о том, что будет завтра?

Меня смущает этот ответ, но эйфория от нашей близости все еще не прошла, и я не спорю. Может, это и правда ни к чему не приведет, но теперь я хотя бы знаю, какой могу быть. Страстной. Смелой. И я точно не буду забирать у себя право на удовольствие.

Я прижимаюсь к Глебу и чувствую, как его рука обнимает меня за плечи. За окном уже начинает светать, по Неве проходят первые лучи солнца. Но я не думаю о времени. Я просто лежу здесь, с ним, и ничего больше не важно.

— Глеб, — зову я.

— Ммм?

— Я хочу повторить.

Он смеётся и переворачивается, чтобы оказаться сверху.

— Я ждал, что ты это скажешь.

И всё начинается заново — его руки, его губы, его дыхание. И я снова таю, снова кричу, снова чувствую, как он заполняет меня собой. Я теряю счёт времени, теряю счёт касаний. Мне кажется, что я растворяюсь в нём.

Но, пока эта ночь не закончилась, я на это согласна.

Я просыпаюсь от тихого, размеренного дыхания рядом. Тёплый воздух касается моей шеи, и я чувствую тяжесть руки, лежащей на моей талии. Я не открываю глаза сразу. Голова гудит, во рту сухо, и по всему телу разливается приятная, ноющая боль. Мышцы горят, и внутри меня — странная пустота, как будто меня лишили всех чувств и эмоций.

Я приоткрываю один глаз.

Свет. Солнечный свет заливает комнату, пробиваясь сквозь щель между шторами. Он яркий, почти режущий, и я щурюсь, пытаясь сориентироваться. Высокий потолок, панорамное окно, дорогая мебель. Я не в своей комнате.

Воспоминания обрушиваются на меня, как ледяная вода. Его руки. Его губы. Его голос, шепчущий моё имя. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от ужаса.