Глеб стоит в коридоре. Не рядом с нами — метрах в десяти, у двери своего кабинета. Он только что вышел с телефоном в руке и застыл на пороге, глядя на нас. Его лицо невозмутимо, ничего не выражает — ни гнева, ни ревности. Но я вижу, как его глаза скользят по курьеру, потом по моей руке, которую тот только что держал. Пауза длится долю секунды, и он отводит взгляд, поднимает телефон к уху и начинает говорить с кем-то по работе.

Но я знаю, что он видел. Всё. Каждый жест, каждую улыбку курьера, моё смущение. И внутри меня всё переворачивается.

— Так что, как насчёт кофе? — курьер смотрит на меня с надеждой.

— Извините, — говорю я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я занята. Правда. Очень много работы.

— Ну, может, как-нибудь в другой раз? — он не сдаётся.

— В другой раз тоже нет. Простите.

Курьер пожимает плечами, улыбается и уходит. А я остаюсь стоять в коридоре, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Я смотрю в сторону его кабинета — дверь уже закрыта.

Я не знаю, о чем Глеб думает. Не знаю, злится ли он, ревнует или ему вообще всё равно. Это незнание сводит с ума больше, чем если бы он накричал на меня, обвинил в неверности или легкомысленности, хотя мы еще и не были полноценной парой.

Через десять минут приходит сообщение на почту. От него. «Занеси мне отчёт по третьему кварталу. Срочно. Г.С.». Я открываю папку, нахожу нужный файл, распечатываю и иду к нему. Мои пальцы дрожат, когда я стучу в дверь.

— Войдите.

Я захожу. Он сидит за столом, смотрит в монитор и даже не поднимает головы. Я кладу отчёт на край стола.

— Принесла.

— Закрой дверь.

Я закрываю.

Глеб медленно поднимает голову, откидывается на спинку кресла и смотрит на меня. Его взгляд — спокойный, изучающий, но я чувствую, как он проникает под кожу.

— Ты что, решила завести друзей среди курьеров? — его голос ровный, в нём нет гнева.

— Я не… — я запинаюсь. — Он просто подошёл. Предложил кофе.

— И ты согласилась?

— Нет, — я качаю головой.

Он встаёт, обходит стол и останавливается в шаге от меня.

— Малышка, — говорит Глеб, и в его голосе появляются мягкие нотки. — Я знаю себе цену. Мне не нужно бороться с каким-то курьером за твоё внимание. Он — никто. Просто парень, который увидел красивую девушку и решил попытать удачу. Это естественно. Я бы на его месте сделал то же самое.

Я смотрю на него, не зная, что сказать.

— Но, — он протягивает руку и касается моего подбородка, приподнимая моё лицо, — тебе стоит меньше нервничать. Ты покраснела, когда увидела, что я заметил вас. Зачем? Ты ничего не сделала плохого. Ты была вежлива. К тому же ты отказалась.

— Я боялась, что ты подумаешь…

— Что я подумаю? — он усмехается. — Что ты флиртуешь с курьерами? Глупости. Ты слишком серьёзная и занятая, чтобы тратить время на пустые разговоры с незнакомцами.

— Тогда зачем ты вызвал меня сюда? — я смотрю в его глаза.

— Чтобы сказать тебе одну вещь, — он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своём лице. — Если ты будешь вести себя так же уверенно с партнёрами и инвесторами, как сегодня с этим курьером — вежливо, но твёрдо — у тебя всё получится. Не позволяй никому сбивать тебя с толку. Держи спину ровно. Ты — профессионал. И ты достойна уважения.

— Ты поэтому меня позвал? — шепчу я. — Чтобы дать мне совет?

— Нет, — он усмехается. — Я позвал тебя, чтобы сделать это.

Глеб притягивает меня к себе и целует. Жарко, глубоко, требовательно. Его руки обхватывают мою талию, прижимают меня к его телу, и я чувствую, как он хочет меня. Я таю в его руках, забывая о курьере, о работе, о том, что мы в его кабинете, а дверь не заперта.

— Ты — моя, — шепчет он, отрываясь от моих губ на секунду. — Я не сомневаюсь в этом. И я не сомневаюсь в тебе.

— А если я сомневаюсь? — я смотрю на него, чувствуя, как внутри меня смешиваются страх и желание.

— Тогда я буду развеивать твои сомнения. — Глеб снова целует меня — на этот раз медленнее, словно пробуя на вкус. — Каждый день. Каждый час. Пока ты не поверишь, что ты достойна лучшего.

Его руки скользят по моей спине, находят край блузки и проникают под неё. Я чувствую его пальцы на своей коже — горячие, требовательные. Я вздрагиваю.

— Глеб… — я пытаюсь что-то сказать, но слова тонут в поцелуе.

— Тш-ш.

Я закрываю глаза. Его руки блуждают по моей спине, спускаются ниже, сжимают мои ягодицы, притягивают меня к себе так, что я чувствую каждую линию его тела. Его дыхание становится прерывистым, и я отвечаю тем же.

— Ты сводишь меня с ума, — говорит он, и его голос дрожит.

— Я? — я открываю глаза. — Это ты…

Я не заканчиваю фразу. Он снова целует меня, и я теряю счёт времени. Я чувствую, как его пальцы расстёгивают пуговицы на моей блузке, как ткань скользит с плеч. Я слышу, как он стонет, когда мои руки находят его грудь под рубашкой.

— Мне нужно… — он шепчет, но не может закончить.

— Да, — отвечаю я, хотя не знаю, на что соглашаюсь.

Он чуть поднимает мою юбку, приподнимает меня и сажает на край стола. Мои ноги обхватывают его бёдра, и я чувствую его возбуждение. Он прижимается ко мне, и я запрокидываю голову, чувствуя, как внутри меня разливается жар.

— Я хочу тебя, — его голос срывается на хрип. — Прямо сейчас.

— Глеб… — я глажу его по щеке, провожу пальцами по губам. — Но…

— Знаю, — он утыкается лицом в мою шею, его дыхание обжигает кожу. — Ты хочешь, чтобы это было по-настоящему. Не в кабинете. Я помню.

Я смотрю на него и вижу, как он борется с собой. Его глаза горят, но он сдерживается.

— Но я не могу просто отпустить тебя, — он касается моего лица, проводит большим пальцем по губам. — Ты даже не представляешь, как ты выглядишь сейчас.

— Как? — я улыбаюсь.

— Как женщина, которую я хочу, — он целует меня в уголок губ. — И как та, встречи с которой я не могу дождаться.

Я чувствую, как внутри меня разливается тепло. Он прав — я тоже не хочу останавливаться. Но я знаю, что он прав и в другом. Не здесь. Не так.

— У тебя же встреча через двадцать минут.

— Чёрт, — он вздыхает и отстраняется. — Я забыл.

— А я помню, — я поправляю блузку, которая уже почти полностью расстёгнута. — Иди. Я справлюсь с отчётом. И вечером…

— Вечером я не дам тебе работать, — он улыбается, и в его глазах появляется знакомый блеск.

Я поправляю блузку, провожу рукой по волосам и уже берусь за ручку двери, когда Глеб снова притягивает меня к себе. Его руки обхватывают мою талию, разворачивают, и я оказываюсь прижатой к его груди. Его губы находят мою шею, и я закрываю глаза, чувствуя, как внутри меня разливается жар. Мои пальцы сами собой отпускают ручку и находят его запястья, сжимают их, когда он целует кожу за ухом.

— Ты не уйдёшь, не попрощавшись как следует, — шепчет Глеб, и его дыхание щекочет кожу.

Я поворачиваюсь к нему, и он целует меня. Глубоко, медленно, с той же страстью, что и минуту назад. Я забываю про отчёт, про встречу, про всё на свете. Я чувствую только его руки на своей спине, его дыхание, его тепло. Мои пальцы вплетаются в его волосы, я притягиваю его ближе, и он стонет в поцелуй. Его язык проникает в мой рот, и я таю в его руках, чувствуя, как мои ноги становятся ватными.

— Ты сводишь меня с ума, — говорит он, отрываясь на секунду, и его голос низкий, хриплый.

— Ты меня тоже, — я улыбаюсь, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле.

Глеб снова целует меня, и я снова забываю, где мы. Его руки скользят по моей спине, сжимают ягодицы, притягивают меня к себе. Его дыхание становится прерывистым, он шепчет моё имя, его губы касаются моей ключицы.

И в этот момент дверь открывается.

Я слышу звук поворачивающейся ручки, но не сразу понимаю, что происходит. Только когда воздух в кабинете становится другим — холодным, напряжённым, почти осязаемым — я открываю глаза.