С другой стороны, я не была уверена, что ему также нравится мой выбор стать медсестрой, хотя я всегда хотела помогать людям. Возможно, это было потому, что никто не спас мою мать. Тем не менее, его обещание позволить мне решать самой, было для меня огромным сюрпризом, учитывая, что почти все, кто знал его и его репутацию, считали его жестоким и злым человеком.

И вот я дома, как и требовалось, и вынуждена встретиться лицом к лицу с единственным мужчиной, которого я не могу получить. По тысяче причин я нервничала настолько сильно, что второй бокал вина, который я как раз собиралась выпить, не пошел мне на пользу. В моей старой комнате было слишком много воспоминаний. Я взглянула на одну из фотографий моей матери, ее улыбающееся лицо напомнило мне мое собственное. Папа говорил мне, что я в точности на нее похожа, но я поняла, что поначалу это было нелегко для человека, который страдал годами, и только Рэйвен смогла вывести его из тьмы.

Теперь, пока я смотрела на свое отражение, я была той, кто испытывал горе еще большее, и не была уверена, почему. Я оставила и другие фотографии, на которых были изображены мои дни рождения и особенный день с Сантой. Было странно видеть меня, восьмилетнюю или девятилетнюю, на фоне Мэддокса, который маячил на заднем плане, позволяя моему отцу наслаждаться моментом, когда его единственного ребенка фотографируют на коленях у какого-то неизвестного мужчины в костюме Санты. По правде говоря, я сохранила эту фотографию, не потому что это было любимое воспоминание. Я сохранила ее, потому что это была одна из немногих фотографий Мэддокса, которые у меня были. Я забыла ее упаковать, когда уезжала в аэропорт в тот день, когда направлялась в Нью-Йорк.

Я была бы рада забыть об ужасном разговоре, который состоялся у меня с человеком, который всегда был моим телохранителем. Моим телохранителем. Никто никогда не называл его так. Он был слишком важной персоной в организации Тибодо, третьим по старшинству после моего отца и одного из моих дядей, но он всегда был рядом и защищал меня.

Горячая волна пронзила мою грудь, направляясь к лицу. У меня не было причин смущаться, но я чувствовала именно это. По крайней мере, я перестала думать о себе как о глупой маленькой девочке, которая так по-дурацки влюблена в него. Я переключила свое внимание на другие фотографии и смогла улыбнуться.

Я пробежала пальцами по одной фотографии, на которой была изображена Мэгги, та, по которой я так скучала после переезда. Мы несколько раз звонили друг другу, обещали поддерживать связь. Возможно, это была моя вина, что наша дружба распалась. Настала моя очередь сыграть в догонялки и позвонить ей. Я была занята, по крайней мере, так я себе говорила. Правда же заключалась в том, что я хотела разорвать еще одну связь с Новым Орлеаном. Было слишком больно не сделать этого, особенно когда она всегда слишком много говорила о мужчине, в которого я была влюблена с тех пор, как себя помню.

Она всегда знала, что все, кто работал на моего отца, считались для меня недоступными, так почему бы не преследовать Мэддокса, как маленькая лисичка, которой она и была? Судя по нашему последнему разговору, они не один раз трахались с ним. Я все еще не уверена, пыталась ли она оценить мою реакцию или выплеснула эту новость мне в лицо по более мрачной причине.

Мне было трудно поверить в возможность их интрижки, но я не настолько хорошо знала Мэддокса, человека настолько замкнутого, что у меня появились фантазии о его прошлом. И все же, неприятные подробности причинили мне такую боль, что я возненавидела ее. Возможно, я все еще ее ненавижу. Это нехорошо. Я не собиралась возвращаться домой, но у меня больше не было причин отказываться от вечеринки, на которой настояли мой отец и его жена.

Не прийти было бы невежливо. К тому же, он бы выследил меня, потребовав, чтобы один из его солдат притащил меня домой, брыкающуюся и кричащую. И он, скорее всего, выбрал бы своего самого надежного солдата и лучшего друга.

Мэддокса.

Моего личного телохранителя и мужчину, которому было наплевать на меня и на то, что я к нему чувствовала.

— Ну вот, опять ты за свое. Прекрати это, девчонка. — Будь я проклята, если мой голос не звучал пустым.

Я закрыла глаза, застонала и обхватила голову обеими руками, съежившись, когда услышала стук в дверь своей спальни.

— Да?

Когда она открылась, и мой отец шагнул внутрь, я изобразила улыбку. Он никогда не должен узнать, что когда-то я дала себе обещание, что потеряю девственность только с потрясающим, неотесанным мужчиной, которого я обожала. До сих пор я ни одному мужчине не позволяла пройти дальше первой базы. Возможно, мне следовало бы стать монахиней.

— Ты еще не одета, — сказал мой отец, и на его щеках появились ямочки, когда он широко улыбнулся.

— Хочешь сказать, что пушистый розовый халат тебя не устраивает? — я обожаю своего отца. Он умный, безжалостный, но при этом отчаянно любящий свою семью. Кроме того, он из тех людей, которых большинство людей побаивалось, особенно после того, как они столкнулись с его дурной славой. Его репутация опередила его даже в Нью-Йорке, и большинство людей шарахались от меня, как от чумной. Я могла бы обидеться на него, но я выросла в привилегированной жизни, никогда ни в чем не испытывая недостатка.

Ну, за одним исключением.

Его смех эхом разнесся по моей комнате, озорное выражение его лица выдавало его возраст. Не то чтобы он был старым, в чем он никогда бы не признался, но мне нравилось дразнить его.

— Есть люди, с которыми я бы хотел тебя познакомить.

О-о-о. Я точно знала, что это значит. Я все еще была принцессой мафии, ценным товаром. Хотя отец никогда не относился ко мне как к собственности, которую можно продать тому, кто больше заплатит, я всегда знала, что крепкие союзы, заключаемые между двумя семьями, подобны выигрышу в лотерею. Власть и влияние, богатство, процветание и абсолютный контроль. Я слышала эти слова не раз. Хотя Арман Тибодо уже был королем Нового Орлеана, он хотел стать королем всего мира.

— Ты имеешь в виду, что у тебя есть несколько подходящих женихов, которых ты хотел бы мне представить, чтобы возможно, получить предложение руки и сердца.

Несколько секунд он выглядел обиженным, в его глазах промелькнуло странное , которое на мгновение пробудило чувство страха. Он был встревожен, настолько сильно переживал из-за чего-то, что скрывалось под его страхом.

— Важно, чтобы ты нашла подходящего мужчину.

— Я не готова выходить замуж.

Он глубоко вздохнул, глядя в мое окно.

— Ты же знаешь, что я готов на все в своей жизни ради тебя. Так ведь?

— Да, конечно.

— Иногда приходится принимать трудные решения, особенно в моем бизнесе. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.

Он пугал меня больше, чем когда-либо, волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Папа? Что-то происходит?

— Конечно, нет, милая. Просто я всегда хочу для тебя только самого лучшего. — Теперь он выглядел опустошенным, взгляд его был затравленным.

— Я знаю, что это так. — Я подошла ближе, заметив, что пульс на его шее участился, а мышцы расширились от напряжения. Я знала, что лучше не пытаться заставить его довериться мне. Он всегда старался скрывать от меня и от Рэйвен всю неприглядность своего бизнеса. Но я чувствовала, что бремя было слишком тяжелым. — Ты можешь представить меня кому угодно. Обещаю вести себя наилучшим образом.

Я знала о своем отце достаточно, чтобы понимать, что он не рассказывал мне о том, что происходит, всегда защищал меня от бизнеса, потому что считал меня просто своей маленькой девочкой. Принцессой.

Именно так он называл меня много раз.

Он снова засмеялся, пытаясь вернуть свои доспехи на место. Я всегда верила, что мой отец непобедим. Теперь я начала задумываться, не увеличиваются ли трещины в столь толстой стали. О чем он мне недоговаривает?

— Ты собираешься выступить с небольшим концертом для наших гостей, не так ли?