Я взбежала по лестнице и обнаружила Мэддокса на кухне, вставляющим батарейки в фонарик. Метеостанция все еще работала, сообщения передавались поочередно на французском и английском языках.

— Есть еще какие-нибудь новости? — спросила я, подходя ближе.

— Ничего такого, что бы ты захотела услышать.

— Что это значит?

Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Они повысили его до второй категории.

— Ты уверен, что с нами все будет в порядке?

— Да, Зои. Уверен. Почему бы нам не перекусить вместе?

— Не думаю, что смогу.

Именно в этот момент адреналин хлынул в мою кровь, мое дыхание внезапно участилось, и мне стало не хватать воздуха, чтобы вдохнуть. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что у меня приступ паники. Я схватилась за край столешницы, подняла голову и посмотрела на него. Я могла поклясться, что услышала шаги. Я могла поклясться, что слышала механический голос человека, который мне угрожал.

Я не могла допустить нервного срыва. Просто не могла.

К счастью, он не обращал на это внимания, заряжая другой фонарик. Думаю, он что-то бубнил о том, что мне нужно поддерживать силы, но его слова внезапно стали путаться.

Когда свет вокруг меня начал меркнуть, я потянулась к нему с размытым зрением.

— Мэддокс. Мэддокс…

— Нет!

— Я чувствую пинок, — сказал Мэддокс, поднимая взгляд и ухмыляясь, пока его глаза метались по моим.

— Ему всего три месяца. Не думаю, что это пока вообще возможно.

— Ты издеваешься надо мной, маленькая мамочка? Я знаю, что мой сын уже пинается, рвется в этот мир.

— Ага. — Я убрала его руку, но он притянул меня к себе, сжал мои пальцы, а затем провел большим пальцем туда-сюда по костяшкам и поднес мою руку к своему рту. Когда он двигал губами назад-вперед, я не могла сдержать дрожь. Он производил на меня такой эффект, настолько сильно влияло на меня все, что он делал. — Тебе лучше прекратить, или я не успею приготовить наш ужин.

— Я умираю с голоду, но я не про еду. — Он приподнял меня, и я взвизгнула.

— Что ты делаешь?

— Да ничего. Просто удовлетворяю свои потребности. Я растущий мальчик.

— Растущий мальчик, черт возьми. Опусти меня на пол. — Он широкими шагами шел по коридору в сторону кухни. — Я сказала, поставь меня на пол, ты, здоровяк!

— Ладно. С удовольствием. — Мэддокс опустил меня на пол, и как только я попыталась убежать, схватил меня за руку, бросив на меня свой самый горячий и вызывающий взгляд. — Не так быстро. Ты заслуживаешь порки.

— За что? Я же хорошая девочка.

— Ага. Дай-ка я подсчитаю, сколько раз ты вела себя не очень хорошо. — Он постучал указательным пальцем по губам. — О, да. Злословие. Ты отказываешься следовать моим правилам.

— Каким правилам? — поддразнила я. Я была маленькой стервой, постоянно пытавшейся выйти сухой из воды.

— Ты точно знаешь, каким правилам. Я был слишком снисходителен к тебе. Пора с этим заканчивать. Я собираюсь шлепать тебя как минимум три раза в неделю.

— Три? Это нелепо!

— Ты бы хотела, чтобы было четыре?

— Ты очень плохой человек. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом?

Он засмеялся и погладил меня по руке.

— Моя любимая жена всегда это повторяет. Снимай платье и трусики.

— Это нечестно.

— Никогда не говорил, что я честный человек.

— Ладно. Это правда. — Я хихикнула, увидев суровое выражение его лица. Каким-то образом я поняла, что мне не выпутаться. Когда он потянулся к моему платью, я оттолкнула его руки. — Я могу сама это сделать.

— Хорошая девочка. Тогда сделай это для меня, пока я поищу идеальный инструмент.

— Хочешь сказать, что не воспользуешься своей рукой?

Мэддокс погрозил мне пальцем, подмигивая.

— Не сегодня. Тебе нужно усвоить этот урок надолго. Возможно, это поможет тебе держать себя в руках.

Когда он прижал кончик указательного пальца к моему носу, у меня по спине пробежала дрожь, но это не имело ничего общего с предвкушением жесткой порки. Этот мужчина только что сделал это со мной, заставив меня окунуться в пучину желания и жара своим пристальным взглядом, тонкими морщинками мудрости, появляющимися вокруг его глаз, когда он улыбался. Твердой линией его подбородка и великолепным мускулистым телосложением, от которого у меня перехватывало дыхание по крайней мере раз в день.

Выдохнув, я посмотрела, как он направляется к кухонным ящикам, и прикусила нижнюю губу, прежде чем потянуть за подол платья.

— Когда закончишь раздеваться, ляг на стол, маленькая овечка.

Он понятия не имел, что делает со мной его ласкательное прозвище, когда он произносит эти слова. Мое дыхание все еще было прерывистым, когда я складывала платье и вешала его на спинку одного из стульев. Я медленно оглянулась через плечо, внутренне съежившись от того, что увидела, как Мэддокс вертит в руках зловещего вида деревянную ложку. Этот человек был изобретателен в своих наказаниях, и инструменты выбирал необычные.

Закрыв глаза, я просунула пальцы под резинку своих трусиков, по какой-то безумной причине все еще пытаясь выглядеть сексуальной, когда опускала легкое кружево ниже по бедрам. Кто может быть сексуальным перед поркой? Я закатила глаза и аккуратно положила трусики на стол, прежде чем сделать, как он просил. Сколько раз меня шлепали, когда я лежала на кухонном столе? Я не могла сосчитать. В доме не было ни одной комнаты, которой бы он не воспользовался.

Я закинула руки через голову, ухватившись за край деревянной поверхности, чтобы ему не пришлось приказывать мне сделать это. Пока я ждала, то думала о том, как мне повезло, что у меня такой потрясающий спутник жизни и любви. От одного этого я стала горячей и влажной, моя киска запульсировала. Я не могла поверить, что всегда возбуждалась, когда Мэддокс шлепал меня. Кто еще в здравом уме мог испытать нечто подобное? Только эта девушка.

Мэддокс не торопился, это был его способ разогнать предвкушение. Он хотел, чтобы я трепетала, готовая признаться во всех своих грехах.

Что я обычно и делала.

Почему он производил на меня такое потрясающее впечатление?

Когда я, наконец, услышала его шаги, мужчина, насвистывая, приближался сзади, я стиснула зубы. У меня было предчувствие, что порка будет жесткой.

Через несколько секунд я поняла, что была права. Он, не теряя времени, опустил толстую древесину на мою попку, перемещаясь с одной стороны на другую в идеальном ритме. Я извивалась и приподнималась над столом, пытаясь удержаться на месте. Он бы начал все сначала, если бы я отказалась это делать. Но не сегодня. Сегодня я буду хорошей девочкой.

После этого, возможно, я смогу пососать его толстый член. Я провела языком по нижней губе, когда восхитительная и греховная мысль засела у меня в голове.

Шлепки, которые он создавал, были многочисленными, один за другим. Наконец, я не смогла удержаться от стона, у меня перехватило дыхание, когда дискомфорт превратился в острую, но блаженную боль.

— Видишь. Ты можешь быть хорошей девочкой, если захочешь. — Властный мужчина дразнил меня, как ему всегда нравилось, доводя до того, что я была близка к восхитительной кульминации. Раньше я ненавидела его за это, но теперь… Это был настоящий экстаз, который невозможно объяснить.

Он издал низкое и хриплое рычание, лаская мою кожу, нежно проводя шершавыми подушечками пальцев круговыми движениями из стороны в сторону. Когда он провел одним пальцем по щелке моей задницы, не торопясь раздвигая мои ноги, аромат желания добрался до моего носа.

— Ты такая влажная, моя прекрасная маленькая овечка, — пробормотал он, осмелившись подразнить меня, просунув кончик пальца чуть дальше моих гладких складочек.