Я не мог допустить, чтобы такое случилось в моей жизни. Я был инфорсером, человеком, который поддерживал мир в городе, полном демонов и ведьм. Моя репутация свидетельствовала о том, что я обязан как минимум владеть черной магией. Кто я такой, чтобы менять ход мыслей наших врагов?

— Неужели ты еще не понял, что я всегда прав?

Арман рассмеялся.

— Веди дела так, как считаешь нужным, но не опаздывай, иначе Рэйвен с тебя шкуру спустит. И розы — это важно.

— Перестань волноваться. Буду как штык.

— Да, да.

Я закончил разговор и сунул телефон в карман пиджака. Хотя я уверен, что Рэйвен отчитает меня за то, что я надел черное на праздничную вечеринку по случаю окончания колледжа, это был костюм того же цвета, который я всегда надевал, когда занимался делами, и который соответствовал термину «Консильери» и другому прозвищу, которое шептали в темноте.

Бугимен снова в деле. Может быть, капелька насилия успокоит дикого зверя внутри. В любом случае, попробовать стоит.

За много лет до этого я получил прозвище «кошмар», потому что обычно нападал посреди ночи, появляясь из тени и убивая своих жертв, не задумываясь ни на секунду. Я наслаждался заслуженной репутацией и ужасом, который вселял в сердца наших врагов. Покров тьмы защищал меня все эти годы, и никто не посмел бы пойти против меня. Я посмотрел на угасающий свет в небе и вздохнул. Сегодняшний день стал исключением только потому, что вечеринка проходила ранним вечером, что позволило Зои устроиться после прибытия ее рейса из Нью-Йорка.

Прежде чем выйти из машины, я взял кастет, недавний подарок Армана на день рождения. Провел грубыми подушечками пальцев по толстой латуни, наслаждаясь ощущением. Я еще не пользовался им, но костяшки моих пальцев были в синяках от побоев, которые я нанес непослушному солдату всего за день до этого.

Я не становился моложе, моя способность восстанавливаться уже не была такой быстрой, как раньше. Я закатил глаза, проверяя патроны и вставляя магазин на место в свой «Глок». Выйдя из машины, я оглядел улицу. Если кто и обратил на меня внимание, я никогда об этом не узнаю.

И уж точно они не будут настолько глупы, чтобы обратиться в полицию.

Я перешел улицу, размышляя о том, как бы мне с этим справиться. Время поджимало, что мешало мне заняться своими обычными любимыми делами. Это не означает, что ничтожество не пострадает. Это просто означает, что я не смогу разрезать его тело на кусочки, как мне бы того хотелось. Кроме того, мне придется разобраться с его девушкой, а это та еще заморочка.

К тому же, я не хотел причинять боль или убивать женщин, независимо от того, какие плохие поступки они совершали в своей жизни. Все дело в уважении, в том, что женщины необходимы в мире влиятельных мужчин. По правде говоря, они правили балом. Я ухмыльнулся, направляясь к маленькому домику, обветшалой постройке в захудалом районе. Если бы Рикки и Джина не растрачивали свои доходы, а вкладывали их в акции, как это сделал я, они могли бы позволить себе хорошую квартиру и приличную машину. Но нет. Героин был их пагубной склонностью.

У каждого она есть.

Моя — убивать людей.

Ухмылка не сходила с моего лица, когда я подошел к входной двери. Черт возьми, у этих людей самый отвратительный музыкальный вкус, певец выкрикивает слова, которые попросту не имеют смысла. Похер. Я пришел сюда не для того, чтобы критиковать их музыкальный выбор. Даже если бы я потрудился постучать в дверь, никто из них меня бы не услышал. По крайней мере, громкость музыки заглушит любой шум, включая крики Джины. Девочка подняла крикливость на новый уровень.

Дверь была не заперта, и, когда я вошел, то поскользнулся на лифчике. Их не было ни в гостиной, ни на кухне, и уж точно не было на покосившемся заднем крыльце. Это означало одно.

Они были чем-то заняты в спальне.

Отлично.

Когда я шел по забитому коридору, уставленному коробками у стены с одной стороны, я чувствовал себя выше, чем когда-либо. Я не привык к низкому потолку, мое тело ростом в шесть футов четыре дюйма (прим. 193 см) едва не задевало деревянные балки. В тесном коридоре было две двери, ванна пуста. Дверь в спальню была частично закрыта. Меня позабавило, что музыка не могла скрыть животного ворчания и фырканья, доносившегося изнутри.

Мое терпение уже подходит к концу. Еще несколько секунд, и я выйду из себя, а Рик не захочет, чтобы это случилось. Когда я это делал, происходили плохие вещи, жестокие и кровавые, от которых никто не мог оправиться. У меня не было намерения пачкать свой костюм кровью. Это не сулит ничего хорошего двум сотням гостей, которых пригласили Арман и Рэйвен.

Я пнул дверь, едва сдерживая смех, когда влюбленные голубки не обратили на это никакого внимания. Джина полностью контролировала момент, а Рик был привязан к кровати шелковыми шарфами. После нескольких секунд ожидания и того, что меня игнорировали, я, наконец, прочистил горло.

Джина отреагировала первой, вскинув голову через плечо, и, зарычав, уставилась на меня.

— Тебе нужно уйти, Джина. У меня есть дело к Рикки, наедине, — сказал я ей.

— Отвали, — ответила она, как будто мое внезапное появление было не более чем легкой помехой. Она не скрывала, что я ей не нравлюсь, и даже несколько раз заходила настолько далеко, что угрожала мне.

Ни секунды не колеблясь, она позволила мне увидеть, как ловко владеет своим телом, развернулась и спрыгнула с кровати, как чертова кошка. Я был потрясен, когда она приземлилась прямо мне на грудь и тут же замолотила своими маленькими кулачками по моему лицу.

Мне пришлось схватить ее за запястья, чтобы с легкостью сбросить с себя, но она не собиралась сдаваться без боя и бросилась на меня всем телом. На этот раз я сделал шаг в сторону, обхватив пальцами ее запястье. По крайней мере, я пришел подготовленным и вытащил ее из комнаты на кухню. По всем правилам, я должен был поступить с ней так же, как поступил бы с любым другим ублюдком, который напал на меня, но я не мог этого сделать. Возможно, я стал мягкотелым в свои преклонные годы. Эта мысль вызвала у меня еще один смешок.

— Отвали от меня, скотина! — закричала она.

— Этого не произойдет. Однако тебе нужно успокоиться.

У нее хватило наглости провести ногтями по моей щеке. Теперь она вывела меня из себя. Я схватил ее за горло и прижал к краю стола. Пока она продолжала отбиваться от меня, как дикая кошка, мне удалось вытащить наручники, которые я принес с собой, и защелкнуть один на ее запястье, а другой — на ручке духовки.

Прежде чем у нее появился еще один шанс причинить больше ущерба, я попятился, качая головой.

— Тебе следует запомнить, что не стоит драться с Бугименом.

— Когда я освобожусь, я надеру тебе задницу. Ты всего лишь таракан, которого я собираюсь расплющить.

Девушка искренне верила, что она крутая. Что ж, рад за нее.

— Как скажешь.

— Будь ты проклят, тварь. Ублюдок. Я убью тебя на хрен.

Она выкрикивала оскорбления, пока я большими шагами выходил из комнаты, морщась, когда дотрагивался до своей щеки. Сучка пустила мне кровь. Великолепно. Мне понадобится антисептик и, вероятно, прививка от бешенства. Как раз то, что нужно.

Я вернулся в спальню и был потрясен, обнаружив, что Рикки сумел освободиться от оков, пытаясь пролезть своим огромным телом в маленькое окошко. Это было бы комичное зрелище, если бы я не был в таком плохом настроении.

Я обхватил рукой его толстую шею сзади и рывком усадил обратно на кровать. Я сразу понял, что он накачался наркотиками, первым признаком были его налитые кровью глаза, а вторым — тот факт, что он был достаточно глуп, чтобы не принять бой как мужчина. Когда он бросился на меня, сделав два резких взмаха, умудрившись нанести удар в челюсть, я зашипел, а затем ударил его ногой прямо в грудь.

Он упал, заскользив по гладким простыням, и его тело ударилось о стену. Осторожно обойдя кровать, я схватил его за горло и нанес два жестких удара. Возможно, из-за громкой музыки я не услышал, как сломался его нос, но, судя по крови, хлынувшей в мою сторону, было легко понять, что я натворил.