— Итан завтра приезжает. Письмо сегодня принесла почта. Вон на столике, хочешь — прочти.

— То есть букетище этот — для него, да? — как-то по-лисьи спросила Марта.

— Это благодарность.

— Благодарность, говоришь. Ну ладно. Думаю, он будет на седьмом небе от счастья. Ведь это он подметил у тебя вкус к цветам. Да и вон, — рукой проведя по макушкам пышущих гортензий, — всё это привёз тебе сам из Лиодона. Прокладывает путь к сердцу! Уважаю.

— Марта, мы уже говорили — давай не будем. Я к нему отношусь как к другу. И вообще я не планирую больше ни в кого влюбляться! Ни. В. Кого.

— Ты, подруга, это брось. Я тебе говорю — ты у меня красотка ещё та. Только вот выходить тебя ещё маленько: приодеть, причесать, накрасить — и снова на бал! А там жизнь сама всё расставит над И.

— Ты хотела сказать: расставит все точки над И.

— Нет. Я хотела что сказать, то и сказала. Расставит всё над И. Кому точки, а кому и междометия! От разрыва сердца например! От неописуемой красоты! А что!? Как увидят тебя, так за сердце схватятся и такие все хором: «Охх!» Или «Ахх!» Или…

Я рассмеялась. Представила.

— Ну ты… — я щёлкнула её по руке. — Разошлась опять в своих стремлениях меня выдать снова замуж.

— Я тут поговорила с Ингой. Она может принять тебя с утра. Ну ты как? Пойдёшь? Я конечно ей сказала, что не факт, но…

— Пойду! — прервала её на полуслове.

Марта как говорила, так раскрыла рот и встала. Опомнилась. Рот закрыла.

— Серьёзно?! Серьёзно — не шутишь? Так я ей прямо и сообщаю сейчас, да, что будешь?!

— Да.

— А ты что же это — к приходу Итана готовишься? Значит, из благодарности да букет?! А жизнь-то налаживается, а? — и как давай танцевать вокруг меня в своих диких танцах.

Я не удержалась, рассмеялась.

— Пошли в дом.

— Пошли. Будем праздновать!

— Так, ну и от кого пирожные-то?

Тут Марта вся залилась краской, даже шея стала как у варёного рака. И, прикрыв глаза и прижав пирожные у груди, томно прошептала:

— Это Ян подарил! Представляешь?!

— Ого! Это как такое возможно вообще?

— Пошли скорее, что ползёшь как улитка! Сейчас всё расскажу. Что-то перекусить есть из еды? Я готова съесть и верблюда.

Я рассмеялась.

— Какого верблюда? Они несъедобные.

— Я о чём и говорю! Так что? Что есть поесть?

— На ужин запекла утку с овощами на мангале.

— Вау! Вот это день! Не день, а истинный шедевр Вселенной!

И, хохоча, в обнимку, с пакетом пирожных из «Минуты счастья», мы ввалились в дом.

Глава 4 надежда умирает последней.

Сначала снаружи щёлкнула калитка. Спустя минуту раздался осторожный стук в дверь. Негромкий. Но вполне слышимый.

Я примеряла новое платье. Вертелась у зеркала — новая причёска была прекрасна! Мягкие локоны нежно спускались на плечи. Никакого землистого оттенка больше не было, волосы сияли, будто поцелованные солнцем. Очень красиво. Глаз не оторвать.

Повторный стук в дверь вывел меня из прострации и любования собой. За долгое время я впервые чувствовала: я живу! Я живая, и не всё ещё потеряно.

Выпорхнув в прихожую, я открыла дверь.

На пороге стоял Итан. С огромной охапкой цветов. Взгляд его лучился счастьем и чем-то новым, мне непонятным. Что-то неуловимо в нём переменилось. Но вот что?

— Добрый день, Аннэль. Ты выглядишь… — его взгляд, нежно, словно лаская, прошёлся по волосам, фигуре и спустился к ступням. — …обворожительно.

Я надела светлые, мягкие бархатные домашние сабо на маленьком каблуке. Обычно я хожу босиком… И почему-то именно на них Итан остановил свой взгляд, будто приклеился. Я перевела взор вниз, посмотрела на туфельки, убедилась, что всё более чем в порядке. Подняла голову — Итан всё ещё смотрел на мои ноги.

— Итан? Что-то не так?

— А?.. — мгновенно отмерев, поднял глаза, улыбнулся, вручил мне огроменный букет и добавил: — Ты изменилась, Аннэль.

— Да? — будто невзначай спросила я, но меня, конечно, очень интересовал его задумчивый взгляд на мои туфли. Неужели я чересчур вырядилась? Неуместно? Слишком нарочито? Надо как-то у него аккуратно выспросить, не подавая вида.

— Да, — очень уверенно проговорил он.

— А где Марта? — будто невзначай спросил он.

— Марта? А! Ну, она ведь работает. А ты хотел её повидать? Она должна скоро прийти. Сейчас скажу, во сколько.

Я хотела сходить в комнату — часы только в спальне. Но в спину мне понеслось:

— Аннэль. Не стоит. У меня часы с собой. И да. Я хотел поговорить с тобой наедине.

Я повернулась. Его вид был совсем иным, нежели раньше. Одет как всегда с иголочки: тёмно-синий костюм-тройка, белая рубашка, бабочка, платочек. Всё чин по чину. Но дело вовсе не в одежде. Итан всегда был элегантен. Изменился его взгляд. Он стал будто более… Как бы это сказать? Решительным что ли. Собранным, жёстким. Раньше я не замечала в его глазах жёсткости. Сейчас она была. Даже поза, разворот плеч, осанка, посадка головы. Это был Итан. Да. Но совсем не он.

— А ты… ты изменился, — и добавила: — Тоже.

— В лучшую сторону, надеюсь? — будто невесело спросил он.

— Я пока не поняла, — честно ответила и пригласила на кухню.

Все посиделки у нас были за столом. Разве что села я сейчас на своё любимое место. Итан расположился напротив, поставив на стол маленькую коробочку.

— Что там? — полюбопытствовала я.

— Открой, — как-то странно проговорил он.

Я взяла коробочку в руку. Развязала бархатную ленту. Думала, может, пирожное. Но никаких надписей. Ничего.

Открыла створки — внутри в коробке была ещё коробка, бархатная, золотого цвета.

— Сюрприз в сюрпризе? — подняла глаза на него.

Он смотрел серьёзно и даже не улыбался. Рот поджат, скулы напряжены.

— У тебя всё хорошо, Итан? — с тревогой спросила я, отставив коробочку в сторону. — Сделать тебе кофе или чай? А может, ты голоден? У меня есть картошка под сыром с запечённым мясом.

Я встала, думаю, надо накормить, а то вдруг он ещё не ел. И он схватил меня за руку.

— Аннэль. Присядь. Я не голоден. И да, чай буду, но позже.

Я села, но всё ещё немного волновалась.

— Что такое?

— Всё в порядке. Просто. Я… переживаю.

— Переживаешь? Почему? Что случилось?

— Пока ещё не случилось ничего, — как-то странно ответил он и пододвинул коробку мне поближе, намекая на подарок.

Я натянуто улыбнулась, взяла коробочку в руки. Она оказалась тёплой.

— Открывай, — будто подтолкнул к действию.

Я открыла. На тёмно-синем бархате внутренней части коробки сверкало кольцо. С аккуратным овальным камнем. И сияние было настолько сильным, что я могла заподозрить магию.

— Что это? Такая красота! Откуда у тебя такое? Это и есть твоя причина переживания? — не трогая кольца, я взяла в руки коробочку, повертела, рассматривая кольцо со всех ракурсов. — Слушай, светится, будто магическое!

— Оно и есть магическое, — авторитетно добавил он.

— Да? Вот это да!!! Чудо чудное!!! Можно я покажу Марте? Дождёмся её? Это реально событие! И что? Что ты с ним собрался делать? Выставишь на аукцион?

Дело в том, что я знала о том, чем занимается Итан. Слухи ходили. И это кольцо всё подтвердило. У него была компания по добыче бриллиантов, они добывали камни. Вероятно, даже где-то здесь. Раз он жил тут, а потом уехал — значит, месторождение опустело.

— Вы тут его нашли, да? — задала вопрос, аккуратно отставив коробку поближе к нему.

Он смотрел на меня как на двинутую. В глазах разрастался просто какой-то вселенский вопрос. Непонимание вкупе с шоком.

— Ты чего? Эй?! Ита-а-ан?! — я помахала перед его глазами.

Он поморгал.

— Налить чаю? Ты зависаешь, сегодня ты какой-то странный.

— Аннэль, ответь-ка мне на один вопрос.

— Да? Спрашивай, — я уже готовила чай, разливая по чашкам, и под нос бубнила: — «Где-то, вроде, к чаю у нас были печенья».