Глава 1. Это только сон.

— Аннэль, Аннэль, посмотри, кто к нам приехал! — запыхавшаяся сестра мужа влетела словно вихрь растревоженного улья. Обычно уложенные чопорно волосы были сбиты, передник помят, будто его кто-то пожевал и выплюнул. Я окинула её цепким взором с головы до ног. На носках сапог были глиняные комья смешанные с травой. Глаза ажиотажно блестели.

— Кто приехал, Светозара? — спросила я настороженно.

— Дак новый обоз, жильцы новые! Говорят, останутся жить с нами. Вернее всего — одна женщина. Видела бы ты её! Красивущая! — в глазах Светозары промелькнул злой огонёк. И следом ядовито добавила: — Ты бы была начеку, а то уведёт мужа-то!

Её язвительность попала в самую цель. Сердце болезненно сжалось от тугого предчувствия, краска прилила к щекам, ненавижу себя за это. Но я буду не я, если подам вид, что меня это задело!

— Ну приехала и приехала. Мне-то что до неё?! Я не собираюсь идти глазеть, открыв рот, — и под нос добавила: — видимо, как все остальные! У меня ещё ужин готовится. Некогда мне бегать.

— А что на ужин? — переключилась та, прошла к дорожной плите, открыла крышку и понюхала. — Пахнет вкусно.

— Жаркое с мясом, — бросила раздражённая вконец я.

А в голове проносились мрачной тучей мысли: а где Яромир? Неужели он там, тоже встречает её? Где его черти носят! Уже ужин, я ведь говорила, что готово будет через час. Спрашивать у этой не буду даже, не покажу вида, что она меня задела. Схватив прихватку, открыла крышку. Пар обжег лицо. Начала рьяно помешивать еду, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Внутри меня начинался тайфун. Кинула взгляд на руки — потряхивало. Руки подрагивали, еле заметно, но подрагивали. Даже плывущий невероятно вкусный аромат уже не будоражил. Настроение испорчено. Окончательно.

Только недавно некрасивую главу жизни перевернули, и снова! Как какое наваждение. Словно один страшный сон. Недавно только скандал пережили: увивался тут за юбкой. Да то ли разговоры помогли, то ли стыдно стало, но вроде образумился. И сейчас вновь!

— Ну ладно, ты тут готовь, а я побегу к старейшине узнать, куда её вагончик отгонят. А вдруг рядом с нами поставят? Тут ведь как раз свободное место с тех пор, как Полковы съехали в город жить, — и метнула острый взгляд на меня. Не иначе хотела добить.

То, что она меня не любит, я давно знала. Семья мужа не приняла: слишком уж я, по их мнению, простовата для них. А то, что трудилась ни свет ни заря, — никто и не замечал, так и положено. С мужа пылинки сдувать, по первому требованию любые запросы его исполнять. Так уж заведено: жена должна стелиться перед мужем, семью чтить, своими помыслами не жить — рано ещё, не научена жизни-то. Вот семья мужа и научит уму-разуму. Бульон сливать дважды, желудок то у него слабенький. Еда вообще у них была целым священнодействием. Надобно и так, и только так. И что свои интересы — опосля. Важнее интересы Светозары да Яромира. А я так, приживалка.

Поначалу, конечно, старалась, с душой да любовью ко всему. А потом постепенно начала вся суть-то раскрываться. И Светозара, которая подружкой пыталась казаться, раскрылась своей истинной

сутью. Все слабые стороны выведала, да и била в них прицельно. Об остальных и говорить не хочу: что было — то было.

Сейчас вон и своё хозяйство наконец завели. Удручает лишь, что с ней приходится жить. Так уж вышло. По дому она ничего не делает, живёт припеваючи, как же - не её ведь забота! Не её же дом… Н-да…

Да и не совсем дом у нас. Вагончик, трейлер. Тут у всех такие.

Городок тут такой. Небольшой, тихий. Все друг друга знают, оттого и на виду всё. И похождения его тоже на виду у всех были — зло про себя подумала.

Чтобы занять руки, стала резать салат. Надо приготовить вкусный ужин, чтобы мужа порадовать, да чтобы думать не смел про очередную юбку.

Так и уж красивущая? У мужиков ведь поди свой вкус имеется. Может, она ему и вовсе не понравится?

Пыталась утешать себя как могла, а внутри жгло любопытство. Так и хотелось бросить всё тут к чёртовой бабушке, бежать со всех ног да поглядеть — что за красота такая несусветная приехала. Да и почему к нам-то?! А что?! Яромир-то вон какой у меня! И красивый, и харизматичный, и талантливый! А то, что увивается за юбками, — маманюшка его говаривала, что красоту так ценит. Что любой, де, мужчина красоту ценить должон. А иначе и не мужчина он. У мужчин же как? Они глазами любят. Им в постели подавай львицу, дома — скромную птичку, в работе — корову… Ну, в общем. Чтобы не женщина, а идеальный набор функций по ублажению, готовке, уборке, обеспечению быта и прочего. И при этом чтоб молчала, мужа не пилила, с его решениями не спорила. Покладистая да пригожая, скромная и услужливая.

Я такой не была. Совершенно. Роль играла я уже несколько лет исправно, вписываясь в законы здешних устоев. Но нет-нет, да прорвётся наружу мой истинный голос души. Не была я ни покорной, ни услужливой. Но скрывала это всё за семью печатями знатно.

Старалась ради любви величайшей.

Полюбила его всей своей сутью. Впервые как увидела — посмеялась при подружке, на хороводе, что, дескать, за такого никогда замуж не выйду. Не вышла, ага. Не зарекайся: как велит судьба, и на тебя управа найдётся. Влюбилась. По уши, глубоко и беспросветно. Души в нём не чаяла. Помыслами его жила. Старалась. Да поначалу жили душа в душу, если б не родственники. Но как же — надобно де хорошей быть. Молчала. Да тихонько спрашивала: а может, самостоятельно жить будем? Сами? На все вопросы один ответ: семья есть семья, и жить надобно с семьёй. Всем вместе. Вот так и жили. Терпела вот.

Сначала ничего и бед не предвещало-то. А потом поплыли слушки в деревеньке: тут видели с Олушей, там с Мартиной. А сердце твердило: да врут все, опорочить хотят. Счастья своего нет, чужое погасить думают. А потом и вот фотокарточку обнаружила в кармане сюртука. Да следы помады на рубашке, застиранные поспешно, видимо, чтобы не увидела. Да на отвороте-то след-то остался розовый. Даже тон такой примечательный!

А он всё: не было да не было! Да ты всё опять придумала! Выдумщица, блин. Всё мне и твердили в голос, что придумываю я то, чего нет. Что просто он вот красоту ценит, что глазами художника смотрит.

Помада та — как кадр из сна. Всё стоит перед глазами, не уходит. Вот и верь, что приснилось. Так и снилось мне несколько лет.

И что самое обидное — видела я их. Одна пуще другой. И красивые, да. И все меня краше. А я так, серая мышь. Обычная. Но точно знаю, любил! И как добивался! И свадьбу сыграли же.

Из деревеньки переехали уж год как. Живём вот в трейлере, домике. Городишко тут тихий, маленький. Работа нашлась и всё покамест было тихо да ладно. Ничего и беды не предвещало.

А сейчас что? Заявилась! Очередная красотка — мне ножом в сердце? И как быть?

Посмотрела с тревогой на время. Семь уж миновало. Вытерла руки о фартук. Подошла к зеркалу в дверце, оглядела себя пристально. Нда-а… И запустила ты себя, Аннель, дорогая. Одета в какие-то тряпки, фартук в каплях жира, волосы как попало заколоты, не накрашена. Синяки под глазами. Никакой сексуальности. Ноль.

Ни Светозары, ни Яромира.

Снаружи раздалось гавканье, скрип колёс, глухие звуки:

— Сюда повертай, да не гони, видишь, в обход надо! Ээ, Палыч, говорю же ж!

— Дак я тебе как поверну тут!

И меж ними — сладкий голос:

— Ой! Спасибо вам огромное! Что бы я без вас делала. Помогли одинокой женщине! Яромир, а ты, получается, рядом да будешь? Твоя жена не разозлится, что помогать мне по хозяйству будешь?

А голосок то! Голосок то - сама патока, льющаяся как ливень в яркий день.

Ччч…ттооо? Это ещё что за новости!? Мой муж какой-то стервозе помогать собрался? Мне вон некогда ему полку прибить. Сколько прошу! — а ей уже собрался! Дальше навострила ухо, подошла ближе к двери, ухо прижала.