— Анни, играешь с огнём!

И меня куда-то понесли. Одна коленка оголилась до самого бедра, распахнув халат, и я краем своего затуманенного сознания отметила, что это смотрится крайне эротично, и моя внутренняя женщина заликовала.

— Ты даже себе отчёта не отдаёшь, чего мне стоит сейчас сдержаться, — очень хриплым голосом прошептал Эмар, неотрывно глядя не на дорогу вперёд, нет. Он откровенно пялился на мою голую ногу, так как вместе с халатом и ночнушка задралась выше некуда. Но мне было всё равно. Я была в той стадии подпития, что любые нарушения норм морали лишь приветствовались, а не порицались. Лично мне всё нравилось. И как меня несли на руках — тоже.

— Да-а-а? — провокационно протянула я и доверчиво положила голову к нему на плечо, а свободной рукой накрыла его грудь. Под ней сильно и туго билось сердце, будто сейчас выпрыгнет наружу.

— Анни, ещё одно лишнее движение — и мы остановимся в первой попавшейся комнате, и я не остановлюсь! — предупредил он.

Внутри меня плескалось вино. Безумие и желание довести его до белого каления. Внутри меня что-то чувствовало, что сейчас я в самом надёжном и самом безопасном месте этого мира. И более уютного и более тёплого просто не существует.

Я погладила тугие мышцы поверх халата. Мне было катастрофически мало этого касания. Мне сносило напрочь крышу. Этот аромат! Это вино! Эти тактильные ощущения. Меня окутало его силой, его аурой, его мощью. Я пыталась воззвать к своему холодному здравому смыслу, но он, видимо, взял отпуск.

Мы куда-то шли. Дошли. По всей видимости, кухонная зала. Он спустил меня на пол. Пол был каменный и холодный. Я переступила с ноги на ногу. Он заметил.

— Стой. Не двигайся! Я сейчас, — приказал и исчез в портале.

Это меня начало напрягать — эта его манера сваливать в закат в прямом смысле этого слова. Портал отсвечивал ярким алым, как спускающееся за горизонт солнце. Стою. Жду. Разные запахи специй, еды щиплют нос. Есть очень хотелось. Стою.

Вспышка. Эмар вернулся, в руках он держал тапочки огромного размера.

— Эмар, кажется, ты малость ошибся размером, — начала я подхихикивать.

Он кинул тапочки на пол, присел и, аккуратно взяв мою ногу, вдел в тапок. Потом то же с другой ногой.

— Чувствую себя лилипутом, который облачился в одежду человека.

Эмар рассмеялся. И что стало ещё большей неожиданностью — поцеловал меня в нос.

— Присядь за стол. Сейчас что-нибудь найдём. У Марии тут должно быть что-нибудь наготовлено.

И он по-хозяйски двинулся к кастрюлям. Открыл одну, другую. Лицо сделалось задумчивым. Было видно, что он тут совсем не ориентируется. Прошёл чуть дальше и, видимо, рукавом халата что-то зацепил — посуда упала, и раздался оглушительный шум.

Он под нос смачно выругался. Я сделала вид, что ничего не услышала. Стал поднимать кастрюли и сковородки. Держа одну в руке, переводил взгляд с одного места на другое. Было очевидно — он растерялся, даже не знает, куда что поставить. Я уж было поднялась, чтобы помочь. Всё это было крайне забавно. Я начала подхихикивать. Он кинул раздражённый взгляд на меня, увидел мою реакцию и тоже улыбнулся.

И тут в кухню кто-то влетел! Большое, в халате, с огромной головой — я аж подпрыгнула от страха и резко упала на стул.

— Что здесь происходит? — заорало это нечто зычным голосом.

Я разглядывала вновь прибывшего, или прибывшую. Это была довольно грузная женщина в толстом халате, на босу ногу. А голова показалась такой гигантской из-за огромных бигудей, намотанных по всей голове. И тут женщина судорожно выдохнула, одним взглядом оценив обстановку. Воткнула руки в боки и заявила укоризненно:

— Лорд Эмар, что вы здесь делаете?

И следом виновато:

— Я искал еду.

— Еду? — вылупилась она. Она стояла ко мне спиной, но спорю на своё невыпитое вино — она была сейчас просто поражена до глубины души.

— Мне кажется, со слухом у вас всё отлично, Мари.

Та хмыкнула.

— Насколько помню, поужинали вы вполне плотно. Не припомню, чтобы по ночам у вас разыгрывался аппетит, — строго произнесла она. — Но вообще, даже если вы проголодались, могли послать за мной Оскара, разбудить. Ничего страшного. Что вы там уронили?! Попортили мне новые кастрюли? Если так, то я вааас…

И тут она повернулась, видимо в поисках чего потяжелее, и заметила меня. Она встала как вкопанная — только рот открывался, как у выдернутой на берег рыбы.

— Здравствуйте, — мило проговорила я, стараясь быть максимально вежливой. — Это из-за меня. Я сказала Эмару, что хочу есть. И вот он… Мы не хотели вас разбудить.

Из всего этого она выцедила только:

— Эмару? — ошарашенно спросила она.

И с удивлением посмотрела на хозяина. Затем снова на меня. И тут её как подменили. Она широко и тепло улыбнулась, опустила руки, упёртые в бока, подвязала посильнее халат, поправила платок, картинно прикрывающий гигантские бигуди, и решительно заявила нарочито грубо:

— Лорд Эмар, а ну брысь с моей кухни. Сядьте со своей леди. Я сейчас всё приготовлю. Вам на двоих сделать?

И быстрый ответ:

— Нет. Одну порцию. Я не ем ночью.

Та в ответ как-то понимающе хмыкнула.

— Надо было сразу послать за мной, раз такое событие, — щебетала она, перекладывая посуду по местам. И затем спросила: — Блинчики, сырники, оладьи?

И тепло на меня посмотрела. Я мгновенно протрезвела, как мне показалось, и мягко обозначила:

— Оладьи. С большим удовольствием. — И спустя паузу: — Благодарю за заботу!

— А то! Такое событие. Сколько уж ждём, и всё не дождёмся! — и злобный взгляд на Эмара. Тот сидел тише воды ниже травы. Удивительная перемена. — Наконец-то опомнился! А я, почитай, старая Мари, уже скоро и на свете не буду, а он всё ерундой страдает, мир спасает, вместо того чтобы семьёй наконец озаботиться! А то что же! Вон сколько охотущих до него мух вьётся вокруг господина нашего!

И тут её монолог был прерван поучительным:

— Мари, вовсе ты и не старая.

— Ага, ага, не старая! Мне ужо шестой десяток пошёл. А он… Ну хоть одумался наконец!

Я сидела в тотальном офигении. А Мари всё продолжала и продолжала распыляться.

— Я ж тебя вот с такенного возраста знаю, — и показала двумя пальцами расстояние с ложку, продолжая сноровисто мешать тесто.

Сковорода зашкворчала, первые оладьи легли на блюдо. Я сглотнула. Она проследила за моей реакцией и выдала:

— А леди-то как хороша, Эмарчик, родной! Хороший выбор ты сделал.

Эмар хмыкнул, но ничего не возразил. Я посмотрела с укором на него, он лишь улыбнулся в ответ и пожал плечами. Что? Что это значит?

— Простите, — вставила я. — Госпожа Мария, вы всё неверно истолковали. Я не избранница Эмара.

Та на это кинула черпак, так что он звякнул. Прищурила глаза, подоткнув руку в бок. Посмотрела пристально на меня, потом на Эмара. Я проследила взглядом за кухаркой. Эмар расслабленно сидел, закинув ногу на ногу. И… улыбался он! Что за театр абсурда?

— Эмар! — укоризненно выцедила я. — Скажи же.

— Мне нечего сказать. Я лично всем доволен.

И улыбка на все тридцать два озарила и так прекрасное лицо, сделав его поистине притягательным и магнетичным. Внутри ёкнуло сердце. Что-то оно за сегодня перешло грань допустимых колебаний.

— Оно и понятно! — громко продолжила Мари. — Сколько лет служу в замке, ни разу ещё не видывала ни одной юбки здесь! Окромя нас, служащих, конечно. В первый раз Эмарчик гостью в дом привёл! Сразу бы сообщил, я б хоть расстаралась по такому случаю, а то негоже это так… посреди ночи! Да ещё ничего и не наготовлено у меня! Я б и пирожные постряпала, что даже величество не отказалась бы, да заливное, да пироги мои фирменные с ягодами, да закуски с перепелками…

Кажется, кого-то понесло. Я во все округлённые донельзя глаза перевела взор на Эмара, открыв рот от недоумения. И тут некстати — ик.

Мари прервала свою болтовню. Посмотрела на меня внимательно. Я сидела так же, сцепив ноги, пытаясь запахнуть посильнее халат — он всё расползался на груди.