Я между прочим уже пила. Маленькими глотками. Вино правда было чудесное. В меру терпкое, с лёгкой ноткой дыма, тягучей патоки и лёгкой кислинки. Оно перекатывалось на языке, немного пощипывая. И я вслух произнесла:

— В целом, очень деликатный вкус, изысканный и шёлковый.

Эмар посмотрел на меня пронзительно-удивлённо.

— Вы удивительно точно дали характеристику этому вину. Разбираетесь в винах высокого срока выдержки?

— Не-ет, — рассмеялась я. — Просто мне кажется, вино живое. Оно словно разговаривает со мной. Вот прислушайтесь. Оно звенит в бокале. И звон такой лёгкий, лёгкий. Вы слышите?

Марта смотрела на меня так, будто у меня выросли как минимум рога. Зато Эмар глаз не сводил. Он опустил взор на мои губы, и его взгляд потяжелел, напитался густотой и стал предгрозовым.

— Это вино приготовлено магом. Одним из лучших в своём деле.

И он допустил внушительную, звенящую паузу.

Я отпила ещё глоток. Вино стало раскрываться иначе — оно шептало мне о красоте, об изящности линий, о тонкой грани дозволенного… На мои щёки лёг возбуждённый румянец, глаза подёрнулись лёгкой дымкой, я приоткрыла губы. Хотелось петь…

— А сейчас? Сейчас что вы чувствуете? — он протянул мне кусочек белого сыра. Я взяла, коснувшись его пальцев.

— Что чувствую? Я чувствую… танец. В огромном зале. Призрачный свет зажжённых свечей. Лёгкий шелест шёлка, звон тонкостенных бокалов. И… ветер. Лёгкий, тёплый и обольщающий.

— Обольщающий?

— Вероятно, — неуверенно подтвердила я, кладя сыр в рот.

Я прикрыла глаза от удовольствия. Вино было коварным — оно заманивало меня в свои силки, укачивало, лишая собственной воли на волнах блаженства. Я приоткрыла глаза и томно посмотрела на Эмара. Он сел рядом на диван и покачивал бокал одной рукой. Вторая, облокотившись о спинку дивана, располагалась прямо за моими плечами. Создавалось ощущение, что он меня обнимает, не касаясь абсолютно. Его взгляд блуждал по моему лицу.

— Хотите услышать музыку?

— Да, в моей голове уже играет музыка! — я мелодично рассмеялась.

Марта сидела тихонько, обложившись подушками, попивала вино, ела фрукты и орехи, не влезая в разговор. На неё не похоже.

— Это невероятное вино, Эмар! — я сама не заметила, как обратилась к нему по имени. И как осознала — смутилась. Опустила глаза, ресницы затрепетали от волнения.

Отставив бокал на столик, он встал, поправил одним элегантным жестом халат и подошёл к роялю. Сел.

И полилась музыка.

Это. Было. Шедеврально. Невероятно. Восхитительно. Казалось, всё вокруг завертелось, и вот я уже кружусь по роскошному залу, залитому миллионами светящихся огней, отражающихся в идеально полированном полу, в объятиях прекрасного высокого мужчины в маске. Вокруг — смех гостей, лёгкий звон бокалов, музыка, наполняющая каждую клеточку тела какой-то магией. Тело живёт в этой музыке, плывёт в такт аккордам. Ветер охлаждает разгорячённые щёки, и вот-вот будет долгожданный сладострастный поцелуй.

Но внезапно всё прерывается, и я, будто выброшенная на берег рыба, оказываюсь вновь здесь, на бархатном зелёном диване, в окружении подушек, с бокалом вина, который источает еле уловимый аромат тихой горечи.

Медленно перевожу взор на Эмара. Он уже не играет — он цепким внимательным взглядом смотрит на мою реакцию и задаёт вопрос:

— Что вы почувствовали? Ваше лицо очень красноречиво.

Я всё ещё не могла вернуть себя в тело. Растерянно посмотрела на его губы и выдавила из себя:

— Танец. Счастье. Феерия. И поцелуй. Очень желанный, но… прерванный кем-то или чем-то.

Эмар закрыл крышку рояля. Встал, походил взад-вперёд. Затем начал рассказывать:

— Это вино создал маг Лион Де Борджуан. Мармариец. Он назвал его «Последняя симфония грёз». Это вино — признание в любви. И последний танец с любимой. Вот только тогда он не знал об этом, что её утром найдут мёртвой. Она была южанка, он — с северных пределов. Их страны были на рубеже военного конфликта. Она тогда сбежала с бала, где они танцевали. Испугалась нахлынувших чувств. Она была молода, баснословно богата и… у неё был жених, тоже южанин. И свадьба должна была состояться совсем вскоре. Но сообщили ей об этом в тот вечер. И должны были увезти в его поместье. Она покончила с собой…

Эмар замолчал и посмотрел как-то странно мне в глаза. Я упоённо ждала продолжения.

— Но именно это сделало его тем, кем он стал. Его боль, нереализованная огромная любовь, невыплеснутая страсть и внезапно открывшийся магический дар, инициированный огромной лавиной чувств, стали тем котлом, в котором впоследствии он сварил свои винные шедевры. В вине он записал свои чувства. То, что вы испытали, — вы увидели его замысел, картину, созданную магией и запечатлённую в вине. Знаете, почему это вино так ценно?

— Почему? — Меня завораживал его голос, его неспешные движения — опасные, тягучие, со скрытой мощью и силой.

— Этот эффект, что вы испытали, доступен лишь магам. Причём не рядового звена. И это делает его по истине шедевром винного мастерства.

— Такая трагичная история… Но такая чувственная и пронзительная!

Меня всё ещё обуревали эмоции. Я отпила последний глоток. Голова немного кружилась, в глазах всё стало несколько размытым. Мне стало жарко. Я откинула подушки и чуть было не приспустила бретельки розового шёлка, что было почти единственным на мне одеянием. Опомнилась. Стальной хваткой воли вернула себя в реальность.

— Как вы себя чувствуете? Ещё вина?

И Эмар подошёл ко мне, сел очень близко, касаясь моего бедра. Я ощущала гладкую фактуру его бархатного халата. Подняла глаза и глянула на Марту — краем сознания отметив, что она почему-то молчит.

Марта, свернувшись клубочком, обняв подушку, мирно спала.

Атмосфера сразу сгустилась. Стук стекла о столешницу — и Эмар медленным тягучим движением доливает мне вина.

А мне жарко.

Я чувствую, как воздух сгущается, как тишина между нами становится гуще этого невероятного вина. Я вижу, как он смотрит на меня, и сама уже не знаю — хочу ли, чтобы он остановился, или чтобы продолжил.

Он долил полный. Отставил бутылку. Посмотрел на меня, на мой расфокусированный взгляд, прошёлся вниманием по плечам, по каскаду волос, спускающихся на грудь. Замер на моих пальцах, держащих ножку и слегка подрагивающих, и уверенным движением забрал бокал. Пригубил там, где пила я.

У меня кольнуло прямо в сердце.

Он пристально наблюдал за моей малейшей реакцией. Он провоцировал. Явно. Тягуче, ласково и маняще. Поднёс бокал к моим губам, подталкивая сделать глоток. Я отпила. Слизнула покатившуюся по губе каплю.

— Прежде чем я кое-что сделаю, я должен спросить, — не отрывая взгляда от моих губ, сказал Эмар. — Ты правда невеста Итана?

Я задержала дыхание. Он заметил. Не дышу. Гляжу.

— Аннэль, дыши!

Приказ. Чёткий, тоном, которого нельзя ослушаться. Мой судорожный вдох ворвался в лёгкие.

— Я не его невеста, — чётко проговорила я, несмотря на то, что язык уже заплетался и где-то внутри мне было уже всё равно. Хотелось поцелуя. Того, который не состоялся. Что-то внутри меня тянуло просто сократить расстояние и поцеловать этого несносно ошеломляющего мужчину. Сдерживала себя из последних сил.

— Вот как? — он хмыкнул. — Почему-то я это и предполагал. Когда у тебя есть невеста, ты не бегаешь по домам терпимости в поисках женской ласки, чтобы снять напряжение.

— Что? — словно оглушённая, спросила я.

— Вам не показалось странным, что я в доме Итана был один?

— Конечно, показалось.

— Учитывая наши деловые отношения и довольно плотный график встреч, я иногда останавливаюсь в его доме, чтобы не мотаться порталами. Это экономит ресурс. С Итаном я знаком уже как минимум лет десять, а то и больше. И поверьте, я был очень удивлён фактом, что у него появилась невеста. Обычно такими новостями делятся немного заранее, не находите?

Я не находила. Я вообще была в полной дезориентации, и в голове набатом била мысль: он такой же. К тому же, прошу прощения за откровенность, но вечером он отбыл по приглашению одной из бабочек мадам Ллойс. Вероятно, вы осведомлены, кто это.