Ну, это в рабочем графике такая красивая канцелярская формулировка, а на самом деле парни помчались в бордель. Звали и Пашку — у него же тоже выходной. Но Пашка отказался, хотя регулярный утренний цельнокованый стояк его уже изрядно задолбал. Отказался по двум причинам. Во-первых, не мог преодолеть глухое, воспитанное батей отвращение к профессиональной любви. А во-вторых, тётя Оля решилась таки попросить срочненько пополнить запасы спиртного, на что лавэ вполне охотно выдал разрешение. И даже намекнул, мол, претендует на некоторую часть в личное пользование. Так что старайтесь, Павел Мартун, старайтесь. Эта часть начальственного спитча так возмутила Ольгу Петровну, что взметнулся клин волос — это заботливая тётушка энергично упёрла руки в боки. При Пашке она мужу, разумеется, ничего не сказала. И даже смутилась — не в ее характере такая экспрессия. Но! Через полдня Пашка получил из рук командира новенький целительский амулет и уверения, что теперь его печени ничего не грозит. Алу потом долго ворковал над простенькой с виду штучкой. Для Пашки — серебрушка в почеркушках, а для юного артефактора — предмет восхищения. Оказывается, лавэ перенастроил сильный, но типовой целительский амулет, сделал его узкоспециализированным. Теперь цирроз и прочие радости, сопутствующие алкоголизму, Пашке не грозили. Бдительная тёть Оля, в отличие от начальства, никогда не забывала, что у хмельного Пашкиного колдунства есть побочный эффект — в процессе работы он и сам крепко пьянел. Магия запускала синтез спирта не только в посудине со сладкой водичкой, но и в собственной Пашкиной крови. Со временем и приобретением опыта опьянение наступало позже и уже не было таким тотальным, как в первые разы, но полностью свести на нет эту беду Паха не мог — через каждые три литра готового ректификата приходилось использовать протрезвляющий артефакт — подарок доброго дока Дрири. Иначе — ни работы, ни качества.
Три литра в нынешних реалиях было мучительно мало. Уж больно много постоянных ценителей-потребителей образовалось. В первую очередь — два венценосных брательника. Эти не столько себя баловали, они приспособились угощать редким продуктом подданных. В качестве особого благоволения, а то ж. Налил стопочку эксклюзива — и орден можно не давать. А в ответ на вопрос «откуда сие чудо?» промолчать и состроить загадочную рожу: дескать, радуйтесь, что вам доверили узнать, что ТАКОЕ вообще существует.
Лавэ Шенол был просто ценителем и коллекционером, но не терпел, когда его арсенал сокращался. Ещё он был гостеприимным хозяином. А гостил у него кто? Правильно, Эрик Бессовестный. На постоянной основе. Бессовестный, потому что не стеснялся экспроприировать у подданного бутылочку-другую крепенького или сладенького, чем Ольгу бесил неимоверно. Она не напитков жалела, хотя и их тоже — земные специи, кофе, да и сахарок, чай не бесплатны. Больше она жалела тару. Добиться от местных мастеров одинаковых изделий — это отдельные нервы и отдельные деньги. Хоть стеклодувную мастерскую под себя подгребай, да где кадры надёжные взять.
У самих тётушек, у каждой, имелся свой запасец сорокоградусных «аргументов». Деньги и авторитет Корпуса работали как надо, это не отнять. Но бывалые землянки, хлебнувшие отечественного бюрократизма, отлично знали, что не подмажешь — не поедешь. А если и поедешь, то недалеко. Лучше подарить презентик и смело обращаться во второй раз и в третий, чем каждый раз искать новый контакт, а потом его улещать и укрощать.
Ну и прочие соратнички — Жех, Трой Дрири, Шепри Мондаир, Аркадий Борисович. Эти были преданными и благодарными потребителями. Пашке просто нравилось делать им приятно.
Это, так сказать, будничное применение. А ведь есть ещё и праздники. Редко, но есть же! Например новоселье. А на хорошее застолье спиртного нужно много, ибо компания собиралась немаленькая. Праздновать, так праздновать. А обмыть было что. Тут поводов — только пальцы загибай: и стройка закончена, и посевная закончена, и Ануш Левоновна нашлась! Даже просто начало тёплого сезона отметить — и то повод для праздника.
Пашка минутку поумилялся Тырюхиному счастью и в очередной раз с теплотой подумал об братишке-апрольце: не ускакал в город, остался друга караулить. Чтобы не потревожил никто во время процесса, да помочь, если сплохеет. Обычно этим Тётёля занималась, но сегодня перепоручила эту заботу Алу — очень полезный подопечный из него получился. Супругам Шенол тоже нужен отдых, благо Эрик надёжно отсутствовал. Серафима его не отпустит, пока не проведёт полноценную и подробную экскурсию по новому, абсолютно готовому дому. Теперь это так называется, ага. Можно подумать, этого викинга шторки и коврики интересуют.
Пора приступать. Пашка для самоуспокоения еще раз сходил к умывальнику и тщательно вымыл руки. Потом подвинул к себе бидон с будущим ликером, сосредоточился и сунул в сладкую жидкость указательный палец. После эксцесса со спасением Алу, он заметил, что при непосредственном контакте с жидкостью, а не через стенку сосуда, колдунство даётся ему легче. По гигиене, конечно, есть вопросикии, но тёть Оля обфыркала его страдания — не носки же он там стирает. А спирт сам по себе антисептик.
Через четверть часа Пашка прервался. По его внутренним ощущениям пора было снимать пробу. Он как следует перемешал готовый продукт чистой ложкой и аккуратно налил в кружку граммов тридцать солнечно-жёлтой жидкости. Пригубил. Оценил. Вкуснотища! Потом взял в рот остаток и покатал на языке. Немного расстроился — крепковато получилось. Тёть Оля просила, чтобы примерно как мартини было. Кто бы еще помнил, какое оно, энто мартини. Тёть Сима говорила, что градусов пятнадцать, только спиртометр не выдала. Кстати, надо не забыть вписать этот полезный девайс в список хотелок. Дамы, пока два дома обставляли и украшали, частенько страдали об удобных земных штучках для кухни и костерили местную промышленность. А это значит что? Паха был на все сто двадцать процентов уверен, что вояж на Землю они продавят. Нужно только подождать.
Юный алхимик вдумчиво оценил своё состояние и протрезвляющим артефактом решил не пользоваться: чувствовал он себя нормально. На всякий случай проверил артефакт, который лечебный, убедился, что тот на месте и плотно прилегает к коже. Можно было приступать ко второй части миссии. С чистым ретификатом было проще, но дольше. В вёдерный жбан с будущей основой тёть Олиных настоек Пашка перетянул со стола на лавку перед собой — если лавку оседлать, так было удобнее работать обеими руками. Даром он, что ли, обоерукость тренировал? Правую ладонь шлёпнул на керамический бок посудины, как будто разбитную деваху по тугой попе осчастливил, а левую целиком погрузил в сладкий раствор. И отчего-то не слабо так раздухарился: наверное, тридцать граммов солнечного ликёра заработали. Настроение стало «э-эхх, раззудись плечо!». Если бы не нужно было магичить, сальтуху бы крутанул! В два оборота!
Да только ведро спирта само себя не сделает. Пашка щедро, но равномерно стравливал через ладони силу и так ему это дело нравилось, что он начал напевать про то, как вкусен шашлычок под коньячок. Пение ему нисколько не мешало. Это же спиртяга, а не деликатный напиток для дам — с самоконтролем можно не заморачиваться. Лишь бы конечный продукт горел синим пламенем. А пятьдесят градусов в нём будет или семьдесят — пофиг. Тёть Оля все равно разбавит как надо и всяких добавок для вкуса напихает. Покрепче, оно, конечно, выгоднее, но рамок никто не обозначал. Магичь себе как здоровье позволяет. Лишь бы до обнуления резерва не умагичился и без чувств не свалился. Себя не жалко — отхиляет со временем, а вот готовым продуктом рисковать не хотелось — не дай Бог, разобьёт хрупкую глиняную баклагу!
— Бу. Буру-бу-бу-бу в синем платье, — бормотал Пашка песенку Сергея Трофимова, слегка отбивая ритм пятками. За дверью в этом же ритме подскакивала развесёлая Тырюха, пьяная радостью дорогого друга. А в вольере Раш мотал шипастой башкой и довольно порурукивал. Раш очень любил, когда Пашка пел. Все равно что. Особенно про то, как ревели горы (намек на знаменитый рэп Мияги и Эндшпиля «Там ревели горы, мама».).
