Чтобы уйти от неприятной темы, Пашка высказал своё громкое «фи» по поводу работы столичных коллег. Хреново они донесли до обозничего правила пользования тревожной кнопкой, хреново!

Короче, тяжелый разговор получился. Лишь у Алу глаза горели любопытством.

У апрольца, кстати, день тоже вышел впечатляющим, о чём он с явным удовольствием поведал. Пашка слушал и не знал, посмеяться или посочувствовать.

Что случилось с Алу?

А тётушки с ним случились. Обе сразу. Да еще Юрна присоединилась. И пошло веселье — творчески заряженные дамы занялись гардеробом красивого мальчика. Градус бедствия понимаете, да?

В результате Алу стал обладателем двух повседневных комплектов одежды на выход, еще одного набора домашней одежды, подобия Пашкиных любимых штанов карги и рубахи к ним — для тренировок и походов на природу. Плюс куча нательного белья, которое с трудом поместилось в шкафчике. Вроде всё нужное, но какой ценой… Алу рассказывал скупо, как бы удивляясь, что все-таки выжил. И вдруг после довольно длинной нерешительной паузы спросил у Павла:

— Что значит: перманент на полголовы?

Пашка аж чаем булькнул от неожиданности, а лицо подопечного засветилось таким азартным интересом, что ух! И куда только гипсовая неподвижность делась.

— Откуда словечко? — переспросил землянин, лихорадочно вспоминая, что означает это явно земное и вполне знакомое, но забытое за ненадобностью слово.

— Госпожа Серафима на нерасторопную торговку ругалась. Грозила, что если та не поторопится, то проклянёт и будет у той перманент на полголовы пожизненно.

И тут Пашку озарило! Он гаденько захихикал. Ассоциативная цепочка была короткой. Раз это выдала Серафима, то речь, скорее всего, идёт о волосах и парикмахерском деле. Откуда в голове современного парня завалялось слово «перманент», теперь и не вспомнить.

— Это, бро, означает, что у дамы, которая не понравилась госпоже Серафиме, волосы на половине головы станут кудрявые, как спиральки у Юрны, а вторая половина останется гладкой, как волосы Ована, — и Пашка чиркнул себя ребром ладони по лбу, как будто центровку кокарды на берете проверял — обозначил границу деления.

О да, Серафима умела угрожать! Развеселился даже лавэ.

Надо признать, что обновы парни разглядывали с интересом и одобрением. Алу тоже радовался и был благодарен за заботу, но знакомство с супругом Юрны, Шепри Мондаиром произвело на него куда большее впечатление. Именно его Пашка называл гением, и Алу это хорошо запомнил. Шепри практически отбил юного апрольца у дам, которые, кажется, перепутали того с куклой. И, разумеется, любознательный Шепри ухватился за возможность сравнить апрольскую школу артефакторики с нрекдольской. Это было познавательно и для Алу. Преимущество некоторых нрекдольских бытовых артефактов было очевидно даже ему, малоопытному недоучке. Эти почти типовые изделия были эффективнее, чем их апрольские эксклюзивные аналоги. Скудость магического фона вынуждала нрекдольских профи быть изобретательными.

Пашка слушал весьма сдержанный рассказ Алу и снова чувствовал себя виноватым — заботу о парне взвалила на себя тётя Оля. Как будто ей и так хлопот мало. А еще грызла вина перед Тырькой и её бандой — опять мелкие без тренировки.

Следующий день был наполнен суетой. Слава шельмам, обычной. Для парней. А бедняга Алу познакомился с понятием «утренняя зарядка». Естественно, он азартно включился в процесс и, естественно, обломался. Почти годичный плен не способствовал поддержанию физической формы, увы. Пришлось Павлу сдерживать нездоровый энтузиазм подопечного: бег только по плацу, исключительно в среднем темпе и никаких поскакушек по крепостным лестницам на перегонки с Тырей; вместо растяжки — деликатные скрутки, чтобы постепенно вернуть жилам и суставам эластичность; вместо боевого комплекса — обычная зарядка из школьного курса. Единственное, в чём строгий тренер не ограничивал Алу, это отжимания. Только покрикивал, чтобы руки выпрямлял до упора. Разумеется, Алу намного не хватило. Его натужных двенадцать раз Пашка посчитал просто отличным результатом для начала. Даром, что чуть позже сам парню эйфорию и обломал. Что такое дюжина отжиманий против двух подходов по полусотне на кулаках? Ован с Костой делали не меньше, правда с обычного упора — магам рекомендуется беречь руки.

А после завтрака всех наездников ждала тренировка с лавэ — мероприятие весьма энергозатратное. Туда Алу, разумеется, не пустили. Пришлось парню поскучать в обществе своего артефакторского чемоданчика. Зато потом, само собой, с благословения лавэ, его взяли в горы проверять следилки. А заодно и за дичью погоняться, если такая попадется.

Около следилок состоялся у ребят короткий, но содержательный разговор. Алу уже уяснил, что говорить можно всё, что думаешь, без всякой опаски. Ну и спросил: зачем столько ресурсов тратить на весьма иллюзорный результат? Ведь апрольцев является не так уж и много.

— Смотря сколько считать «немного», — почесал маковку Пашка. — Остатки клана Оуссов нашли именно благодаря следилкам, которые раскидали без всякой системы вокруг места их предполагаемого выхода. А это с десяток душ, спасённых от голодной смерти в горах. Еще была четвёрка магов, но те сами нарвались на неприятности, напав на обоз. Их пленили, но не убили, как следовало бы: разбой, он и есть разбой. Вместо этого постарались как-то устроить их жизнь — распределили по кланам. А что сейчас с ними, я и не знаю.

Про то, что сам Алу тоже не с горы скатился, упоминать никто не стал.

— Двоих из тех четверых уже убили, — неожиданно сказал Коста. — Почти сразу.

— За что? — хором спросили Павел и Алу.

— Подробностей не знаю, — дёрнул плечом Костян. — Клятву верности короне с них взяли, а присягнуть новому клану они отказались в грубой форме. Господа иномирцы отчего-то решили, что те кланы им во владение отданы. Они же апрольцы, высшие существа. Разумеется, нашим это не понравилось. Попытались спеленать обидчиков, чтобы корона рассудила, но те сразу перешли к смертельным заклинаниям. Апрольцы же. Сила немереная, — Коста в досаде сплюнул под ноги — жест, перенятый у Семёныча. — Вызвали подмогу из дворца. Я точно знаю про одного, его определили в родственный нашему клан. Ждали гвардию, но явился один единственный менталист и, не напрягаясь, вскипятил бунтовщику мозги. Как ухайдакали второго, не знаю, но причина была аналогичной. Знаю только, что в обоих случаях были погибшие среди клановых.

— А что еще с двумя? — напряженно спросил Алу.

— Не знаю, не интересовался. Наверное, приспособились. А может, слиняли назад на Апрол. Из четвёрки как минимум двое были ходоками.

Алу напряженно молчал, переваривая неприятную информацию. Скорее всего неведомые земляки принадлежали к одной из воинствующих, рвущихся к власти группировок и не смогли переключиться на мирный лад. За что и поплатились. Эта мысль доставила Алу тихое удовольствие.

Павел не совсем правильно понял его молчание.

— Хочешь повидать земляков? — и не дожидаясь ответа добавил: — Захочешь — найдем, если они на Нрекдоле. Но для начала знакомство с Оуссами переживи, — и хлопнул парня по плечу так, что тот весьма заметно присел.

После краткого рейда в горы и пары пойманых нгурулами крупных, но уже слегка отощавщих по весне травоядных животин, отправились на хутор — дичь нужно было как можно скорее освежевать. Этим делом радостно занялись подростки.

— Разделаете и сразу по котлам на бульон, — выдал Ц/У юным мясникам недовольный Жех Семёныч. — На леднике места нет.

— Ты чего, дядь Жень?

— Да рук не хватает! — старый партиец с досадой рубанул натруженной рукой. — Дед Ажур предсказывает потепление, надо будет уже землёй заниматься. И хоть раздерись на сто частей! Комбикорм крутить надо! Ахук сеять надо, пока поля не пересохли. Огороды разбивать надо! Олюшка мне уже плешь проела мечтами о драниках! А ещё птичник! Ладно хоть теплицу огуречную с Ованом успели сладить, одной заботой меньше.

А Пашка и помочь ничем не мог, разве что взять лопату и пойти гряды копать, но это капля в море.