Эти заполошные три дня его команда чем только ни занималась.

Для начала пришлось отработать должок: пока Пашка в столице нянчился с апрольцем, а Ован и Коста стремительно готовили караулку к появлению четвертого жильца, службу кто-то исправно нёс. Сверхурочно, разумеется.

Первая тройка, вынужденно — против лавэ не пропрёшь, принявшая участие в затыкании дыр в служебном графике, потребовала вернуть должок, что называется, не отходя от кассы. Притомились, бедненькие, возжелали пропущенный выходной немедленно отгулять. Хорошо хоть Аний от имени второй тройки только отмахнулся — сочтёмся при случае. Потом. Когда-нибудь.

И, конечно же, шельмам пустоты приспичило повеселиться за его, Пашкин, счёт. Его и его ребят. Перваки, отрабатывая лишнюю смену, потелепались в произвольном темпе по горам, спокойненько проверяя следилки на чужака. А Пашкиной тройке пришлось отбивать очередное нападение на обоз из столицы. Причём крайне проблемное.

Столичному обозу как-то запредельно не повезло с обозничим. Этот недоумок явно забил на все инструктажи и воспользовался тревожной кнопкой не сразу-сразу как просек, что их атакуют, а сначала ввязался в драку. И только когда понял, что обозные драку не вывозят, вызвал подмогу.

Банду нгурулы разогнали, тут вопросов нет, но обоз жестоко потрепали. Ранен был практически каждый из семнадцати обозных. Этот вопрос Пашка закрыл, выдернув медикуса Дрири прямо на тракт. Благо, процедура отработанная и заняла меньше десяти минут, из которых половина ушла на написание записки.

А что делать с тремя издохшими тирлами? Кто дальше потянет повозки? До Восточного еще четыре перехода. Эти медлительные коротконогие существа были неприхотливы, сильны и выносливы, но очень уж пугливы, хотя выглядели устрашающе. Пашка до конца к ним так и не привык, ибо трудно привыкнуть к замесу гигантской таксы и ящерицы с лошадиными зубами. И вся эта эклектика окрасом под бешеную зебру. Бешеную, потому что эти тварюшки так извивались при ходьбе, что черно-белые полоски на их чешуе постоянно дёргались, забивая сетчатку наблюдателя неприятной рябью.

Две тягловых животинки погибли на боевом посту — их подстрелили, чтобы остановить первую и последнюю повозки, тем самым застопорив движение обоза. А третий полосатик помер от страха, когда нгурулы вывалились из подпространства и начали свою кровавую работу.

Наездникам даже не пришлось особо усердствовать с оружием, хватило нгурулов и магии. Да и обозники повели себя правильно. То ли инструктажу подчинились, то ли здравому смыслу — один за другим вышли из схватки и укрылись в своих повозках, ибо был велик риск попасть под раздачу. Пашка тогда еще мельком подумал, что нужно придумать какие-то знаки для распознавания свой-чужой. Одно радовало — нгурулы никогда не ошибались при выборе жертвы. Никогда. Парни думали, что это результат природной эмпатии, которой шипастые гиганты были щедро одарены. А ярый собачник Паха считал, что это обоняние и тренированный интеллект. Плюс опыт уже многочисленных зачисток. Нгурулы очень умны: зафиксировать разницу между вонючими бандитами и цивильными по запаху они способны на раз. Ну и ментальная помощь наездников, куда без нее.

Потом Коста и Ован вполне привычно занялись сортировкой пленных, санированием тракта от падали и сопутствующим сбором трофеев. Пашке же по остаточному принципу, ибо магией он не владел, достались организационные моменты. Лучше уж трупы левитацией ворочать, чем стрессанувших штатских в чувство приводить, ей-богу! Тем более, что спасенные почему-то боялись его даже сквозь успокоительные заклинания дока. Обычно благодарность за спасение перебивала дурную репутацию наездников, но сегодня как-то не задалось. Отпугивало хмурое и суровое лицо землянина — вымотался человек. Да еще эта подстава судьбы с нападением. Благожелательность на физию натянуть никак не получалось.

Довольно быстро Пашка отловил начальника. Именно его тирла подстрелили первым, потому что этот перс возглавлял обоз. Ну не придурок ли? Пашке казалось, что опытные обозничие всегда держатся где-то посерёдке. Ответственное лицо должно находиться на равноудаленном расстоянии как от головы колонны повозок, так и от её хвоста! Элементарно же!

У этого обозничего все было через отверстие для клизмы!

Помимо всех организационных промахов, этот чудак на букву «му» исхитрился еще и с вызовом патруля напортачить.

Если честно, на тот момент, когда Пашка нашёл обозничего, проблему погибших тирлов он еще не осознал. Его волновал только один вопрос: какого рожна так затянули с тревожной кнопкой? Ответственный товарищ честно признался, что взбесился, когда его скотинку подстрелили, и ринулся в драку.

— Так ты, господин хороший, — ласково-ласково уточнил Пашка, — из-за своих проблем втравил в драку людей, которые тебе доверились?

Господин хороший просто пожал плечами — ну, так получилось, бывает. Нервы.

— То есть семнадцать человек раны получили, рисковали больше, чем нужно, просто потому, что у тебя «так получилось»? Нервы у тебя?

Но этот ушлёпок так страдал по убиенной скотинке, что угрозы не почувствовал. Впрочем, Пашка и сейчас, спустя два дня, вспоминал этот момент со стыдом. На один миг он упустил контроль над своим гневом. На один краткий, позорный миг. И вроде бы даже развернулся, чтобы уйти подальше от греха — чуял, что на грани, и вдруг, неожиданно даже для себя, влупил ногой с разворота прямо идиёту в грудак.

А потом был укоризненный взгляд доброго дока Дрири — восемнадцатый пациент на растраченный резерв, да ещё в полевых условиях — так себе подарочек. Бить Пашка умел, а наказуемый не сообразил хоть как-то защититься. Как результат — отбитые легкие и еще чего-то смятое — то ли бронхи, то ли еще какие сосуды. Этого Пашка не понял — конфликт земных и нреклольских терминологий. Но чувствовал себя так, как будто его к позорному столбу выставили.

За эту несдержанность ел Паха себя поедом, ибо был при исполнении: значит, на личные, хоть сто раз справедливые чувства права не имел. Это тень на весь Корпус. И перед доком было неловко до слёз — тому пришлось накопителем воспользоваться, чтобы кретина обозничего на ноги поставить. Обоз нужно было довести до Восточного.

А как это сделать, если на семнадцать тяжко гружёных повозок только четырнадцать тирлов?

Если бы не чувство вины за импульсивность, Пахе бы и в голову не пришло экспериментировать здесь и сейчас. А тут наложилось. Желание загладить свой промах и ситуация эта патовая: с недостатком тягловой силы… Короче, все три повозки в город переместил Раш. И опять как будто шельмы ворожили. Если бы обоз следовал в столицу, а не в домой, в Восточный, Пашка бы эту идею отринул, даже недодумав. В столице он знал только одно безопасное место для выхода нгурула из подпространства — площадка перед виварием на территории дворца. А дома было как минимум три якорных площадки для парковки нгурула. И одна из них, в сквере у околотка базарной стражи, была даже охраняемой.

Коста и Ован промолчали. Скорее от шока, чем из понимания или уважения к командиру. А шок был… Благородный нгурул и телега. Но в тот момент Пашку это заботило чуть меньше, чем никак. Раш согласился выполнить просьбу дорогого друга без малейшего негатива. Какая ему разница, что транспортировать? Брёвна из дальнего леса таскал по десятку за раз. Крупногабаритную дичь с охоты таскал тушами. Теперь телегу надо? Ну, надо, так надо… Дайте только зубами поудобнее ухватиться. Раш любил быть полезным.

И перед любимым звериком Пашке тоже было неловко, потому что загонял он его нынче. Доктора туда-обратно доставил, три телеги, а следом владельцев этих телег. А потом и самого Пашку — в крепость. Это помимо боя. Одно утешение — впечатлений у вечно скучающего Раша сегодня было выше крыши.

И на этом тяжёлый день не закончился. Нужно было где-то наскрести сил на подробный доклад шефу. Благо, проходил он неформально, а в караулке за чаем. Парни дополняли, как могли. Ну и Алу послушал, не пришлось второй раз рассказывать. Особенно подробно лавэ выспрашивал про историю с повозками. Пашка понимал — почему. Это был пока смутный, но все же вариант «трудоустройства» нафнуфиков. А еще лавэ слегка успокоил парня насчёт его срыва. Не утешал и не оправдывал. Просто напомнил, как он сам сорвался на заре их знакомства. О да! Пашка помнил. Великому Попечителю показалось, что из-за неправильного приказа Пашки Тыря поранилась, и он набросился на обалдевшего землянина с кулаками.