Тишина над водой стояла такая, что слышно было, как скрипят уключины на драккарах. Сергей снова поднёс бинокль к глазам. Дронов всё ещё не стрелял. Волна держала «Варяг», не давая нужного угла. Наконец корпус выровнялся, и ствол замер.

Грохнуло. Ядро тяжело ушло в небо, и ударило в землю шагах в десяти от одной из многочисленных землянок. В месте касания взметнулся фонтан чёрной земли, и тяжёлый чугунный шар пошёл дальше, снося стоящие на пути шатры. Один, другой, третий.

Вряд ли внутри кто-то был, ведь после первых разрывов норманны попрятались по щелям, и лагерь выглядел вымершим. Но выглядело эффектно, хоть и не так как от фугаса, а еще Сергей подумал что тремя десятками ядер можно перепахать там очень приличную площадь,.

Следующие выстрелы по катапультам не попали, но ущерба нанесли прилично.

Первое ядро снесло башню вместе со стоявшими на ней лучниками. Второе ударило в крышу землянки, пробило ее, и оттуда уже никто не вышел. Третье разметало груду камней, сложенных у подножия ближайшей катапульты, зацепив осколками двоих из расчета, не успевших укрыться за щитами.

Четвёртое снова прошлось по шатрам, и только пятое ушло в пустоту, вспахав ровный, никем не занятый кусок поля на вершине острова.

Время шло. Солнце уже поднялось над скалами, и его лучи, отражаясь от воды, слепили наблюдателей, и Дронов сменил цель. Расчёт развернул «единорог» левее, туда, где над бухтой нависали ворота с подъёмным мостом. Массивный, обитый железом, он висел на цепях, как крышка капкана. За ним, на верхней площадке, угадывались фигуры защитников.

Первый выстрел сделали ядром, Сергей вёл снаряд в бинокль. Ядро ударило не в сам мост, а чуть выше — в крепление, где цепи уходили в деревянный барабан. Раздался треск, полетели куски деревяшек. Одна из цепей лопнула, и мост, потеряв опору с одной стороны, рухнул вниз, с грохотом накрывая ров.

Драккары взревели.

Второе ядро легло рядом, пробив брешь в каменной кладке справа от ворот и убив прятавшегося там норманна.

Далее, глядя на копошащийся возле орудия расчет, Сергей видел что стрелять будут фугасом.

Ждал долго, Дронов не спешил, ворочая орудие. Наконец бомба ушла круто вверх, описала дугу и рухнула точно в укрепление справа от моста — туда, где, вращая второй ворот, уже пытались поднять рухнувший пролёт. Обломки дерева, камни, комья земли взлетели выше башни и россыпью ударили в воду. Ворот вместе с теми, кто его крутил, просто исчез.

Драккары взревели снова — теперь уже не сдерживаясь, в полный голос.

Дронов же, закрепляя успех, выстрелил фугасом ещё раз. На этот раз целил левее — туда, где за каменным бруствером угадывалась пушка.

Попал рядом, этого хватило чтобы снести и само орудие вместе с расчетом, и тех кто был возле.

Сергей довольно улыбнулся, радуясь тому что со стороны бухты путь был почти открыт. Мост лежал надо рвом, стена пробита, одно орудие уничтожено. Оставались катапульты. Уничтожить еще хотя бы пару, подойти кораблями, и просто снести всё в пределах досягаемости.

А потом штурм.

Тактический компьютер в голове Сергея просчитывал варианты штурма, но доходя до высадки десанта, буксовал. Катапульты ещё целы, и как только драккары подойдут на дистанцию броска, они окажутся под ударом. Никакая картечь не спасёт, если зажигалка рухнет на палубу, набитую людьми. Дронов понимал это не хуже, и следующее ядро ушло, целясь по ближайшей баллисте — той, что стояла на восточном краю, у самого обрыва.

Недолёт. Ядро упало метрах в пятидесяти выше цели, и срикошетив, влетело в землянку, как раз туда, где темнел проём входа. Брёвна обвалились, пыль взметнулась столбом. Если внутри кто и прятался, он уже не выйдет.

Немного покопавшись, Дронов внёс поправку, и ядро ушло почти туда куда надо, — ударив в землю в паре шагов от станины. Никого не зацепило, только щебнем забрызгало деревянные щиты. Норманны за ними даже не пригнулись. Сергей видел в бинокль, как один из них спокойно поправил шлем, и позавидовал такой выдержке.

Вообще, думал он, будь у них в достатке снарядов и пороха, можно было бы обойтись совсем без крови. Встать на якорь напротив бухты и просто молотить, пока от укреплений останется лишь щебень. Сколько для этого нужно? Сто бомб? Двести?

От таких цифр он помрачнел. Каждый выстрел «единорога» — это три килограмма пороха, не считая затрат на саму бомбу. Сто выстрелов — триста килограммов. А ведь есть ещё пушки на кораблях, пищали, мушкеты. Заряды для десанта. Картечь, ядра, запас на обратный путь. И всё это тянет за собой селитряные ямы, уголь, серу, медь, олово, железо. А за ними — кузнецов, углежогов, рудокопов, подводы, корабли, охрану, жалованье. И каждое звено этой цепи ест серебро. Экономика — вот кровь войны, думал он, глядя на дым над островом. Можно иметь лучших бойцов и лучшие орудия, но если нечем платить дружине и не из чего делать порох — ты труп.

Дронов, видимо, решил, что пристрелялся. Расчёт засуетился, в который раз выбивая остатки картуза.

Грохнуло. Бомба ушла круто вверх, выше обычного, и Сергей сразу понял — перелёт. Она описала долгую дугу, миновала стену, миновала катапульту, и рухнула далеко позади, в гуще шатров. Вспышка, грохот, и густой маслянистый дым пополз в стороны.

Недовольный промахом, Дронов взялся за ядра. Расчёт работал уже без прежнего задора, все устали, но дело делали.

Первое ядро добило ворота, створки рухнули внутрь, подняв тучу пыли. Второе ударило в башню слева от ворот, оставив от нее лишь воспоминания. Третий выстрел разворотил остатки башни справа. Четвёртый и пятый прошлись по стене, расширяя брешь и поднимая каменную крошку.

Пушку норманны убрали, видимо, укатили вглубь острова, подальше от прицельного огня. Это было разумно, он и сам бы так поступил.

Сергей опустил бинокль и посмотрел на часы. Два часа сорок минут шла бомбардировка., а на палубах драккаров ждали сигнала бойцы. Никто уже не ревел при точных попаданиях, люди расселись кто где, некоторые стащили шлема и от солнца прикрывались плащами.

Дронов снова перешел на бомбы, видимо решив пойти ва-банк.

Первая, пролетев необходимую дистанцию по пологой дуге, рухнула в десяти шагах левее ближней катапульты, и так хорошо зацепила её осколками, что лопнул натяжной жгут, а метательное плечо, освободившись, беспомощно задралось вверх. Щиты почти не спасли, осколки фугаса с такого расстояния просто снесли их вместе с прятавшимся расчетом.

Второй выстрел последовал почти сразу. Сергею показалось даже что Дронов, отчаявшись вычислить траекторию, решил положиться на авось. И авось сработал.

Бомба ушла по навесной, перелетела стену и попав в небольшой сарайчик неподалеку от катапульты, надула его огненным шаром. Вспышка была такой яркой, что Сергей на мгновение зажмурился. Пламя взметнулось в небо и в стороны, поглотив собой катапульту.

Наверняка там был греческий огонь.

После успеха наступила пауза. Дронов переместился на «Стремительный», где его уже ждали.

Расчёт второго «единорога», завидев приближение начальства, засуетился у орудия. Внешне две эти пушки походили друг на друга как близнецы: те же стволы, те же лафеты, те же клинья. Но Сергей знал от Дронова что характер у каждого орудия свой. Одно бьёт чуть левее, другое чуть выше. Одно любит, когда заряд утрамбован плотнее, другое плюётся, если переборщить, — Дронов называл это норовом.

Вот и сейчас он копался дольше обычного, видимо приноравливался.

Первый выстрел со «Стремительного» лёг по той же логике, что и предыдущие, — не по катапульте, но в цель. Бомба описала высокую дугу и рухнула в скопление шатров на вершине, заодно вывернув наружу землянку.

Второй выстрел последовал почти сразу. Третий — следом. Четвёртый — ещё через минуту. Дронов явно наращивал темп. Бомбы ложились куда попало, но скорострельность сама по себе стала оружием. Норманны на стенах заволновались. Сергей видел в бинокль, как они перебегают от укрытия к укрытию, как расчёты катапульт, ещё недавно спокойные, теперь вжимаются в землю после каждого выстрела.