В общем, как ни крути, а их «стратегическое преимущество» опять оказался прав.

После столь успешного выхода девятиэтажка погрузилась в самое себя, усердно работая на всех внутренних фронтах. Когда Сергей поднимался на крышу или просто смотрел с балкона, он видел настоящий муравейник, просыпающийся с рассветом и затихающий только глубокой ночью.

Обсуждая с товарищами очередные начинания, он приходил к выводу, что если так продолжится хотя бы лет десять, их маленькая крепость превратится в нечто такое, что переплюнет и Константинополь, и все остальные центры цивилизации вместе взятые. Да, не хватало людей, не хватало ресурсов, да и вообще не было ничего такого, чего бы хватало вдосталь. Но искали, находили, использовали. Оглядывая горизонт, он видел, как вереница телег уходит к дальним холмам — туда, где собирались заложить форт. Небольшую крепостицу, чтобы предупреждать набеги и не давать врагу располагаться лагерем в пределах видимости. Чертежи он видел: форт походил на коренастую водонапорную башню — диаметром десять метров, высотой под двадцать. Строить планировали из камня на цементе, рассчитывая управиться до зимы. Людей, как всегда, не хватало, но на этих работах использовали пленных кочевников, норманнов, хазар. Их набралось уже порядочно, и держать такую ораву внутри посада становилось опасно. А там, закованные в кандалы, под постоянным присмотром, они были и полезны, и не опасны.

Чуть позже за Сергеем зашёл Колян. Сегодня им предстояло идти на лекцию по агрономии. Идея была Анны, поэтому Сергей не спорил, Колян же вообще полюбил растительность, особенно выращивание табака — и балкон, и подоконники у него были заставлены горшками и ящиками с рассадой.

Вообще, такие лекции проходили по многим направлениям. Боясь потерять знания, учёные и прочие научные работники обучали — или, правильнее сказать, просвещали — тех, кто был далёк от науки. Тот же микробиолог, он был один, и случись с ним что — потеря стала бы невосполнимой. Поэтому его и таких, как он, берегли, а они потихоньку передавали свои знания окружающим. Ознакомительные лекции — вроде тех, на которые сейчас шли Сергей с Коляном, — были обязательны для всех. Углублённо же занимались только с теми, кто проявлял способности и интерес.

Лекция проходила в одном из классов школы, и народу набралось порядочно, в основном из тех, кто занимался огородами и полями. Темой были гибриды и переопыление. У доски стоял Семён Ильич и рисовал мелом схемы — пестики, тычинки, стрелки, подписанные аккуратным почерком. Объяснял, как скрещивать разные сорта пшеницы, чтобы получить более устойчивый к засухе, как отбирать лучшие семена, как работает наследственность. Сергей честно пытался слушать, но уже через десять минут почувствовал себя не в своей тарелке. Все эти пестики и тычинки проходили мимо него, никак не задерживаясь. Он думая о своем, сидел, подперев голову рукой, и время от времени кивал, делая вид, что внимает.

Колян, напротив, слушал так усердно, что даже рот приоткрыл. Он что-то записывал огрызком карандаша на клочке бумаги, переспрашивал, уточнял. Когда Семён Ильич заговорил о том, как переопыление влияет на содержание никотина в табачном листе, Колян аж подался вперёд, боясь хоть что-нибудь пропустить.

— Ты гляди, — шепнул он Сергею, когда лекция закончилась. — Оказывается, если пчёл правильно привадить, урожай вдвое выше. Я у себя на балконе попробую.

— Пчёлы на балконе? — хмыкнул Сергей. — Соседи оценят.

После лекции они пошли туда где дымили домны. Магомед, пропадавший там и денно и нощно, обещал показать какую-то диковинку. Но когда они пришли, он был занят — руководил заливкой бронзы в пушечную форму. Вокруг суетились рабочие, Магомед, в прожжённом фартуке, что-то кричал, размахивал руками, и только когда форма была залита, он заметил гостей. Кивнул, нырнул в свою каморку и вышел оттуда с каким-то свёртком.

Колян, как всегда нетерпеливый, сразу шагнул ближе, вытягивая шею. Сергей остался стоять, где стоял, — скрестив руки на груди, но его глаза тоже загорелись любопытством.

— Ну, показывай, что за зверь, — бросил он.

Магомед аккуратно развернул ткань, и на свет показалось оружие, какого Сергей ещё не видел. На массивной рукояти крепились шесть трубок диаметром десять миллиметров, и длиной сантиметров по пятнадцать каждый. Все они были собраны в тугой пучок вокруг центральной оси. На казённой части каждого темнела полка с затравочным отверстием.

— Что это?

— Пепербокс, — пояснил Магомед.

— Пепер что? — переспросил Колян, Сергею это название тоже не было знакомо.

— Пепербокс переводится с английского как «коробочка для перца». Первые револьверы, точнее их предшественники, походили на эти самые перечницы.

Вопрос с названием был исчерпан, и он продемонстрировал работу чудо-оружия: взялся за рифлёную головку в передней части, провернул. Стволы сместились с тихим щелчком.

Колян присвистнул.

— Ничего себе. А как стреляет-то? Фитиль?

— Лучше. — Магомед перевернул оружие, показывая внутренности корпуса. — Пьезоэлемент от зажигалки, при нажатии на спуск выдаёт искру, и через систему каналов она поджигает заряд на полке ровно того ствола, что стоит в боевом положении. Почти как у нормального револьвера.

— Дай подержать, — Колян протянул руки, как ребёнок, увидевший новую игрушку.

Магомед передал оружие.

Колян взял пистолет, взвесил в руке.

— Тяжелый…

— Заряжается с дула как мушкет, — продолжал Магомед. — Отстрелялся — проворачиваешь блок, снова жмёшь. Шесть выстрелов за десять секунд.

Он вытащил из кармана маленькую маслёнку, капнул на ось блока.

— На дистанции до тридцати метров пуля пробивает кольчугу, на двадцати кирасу, осечки бывают редко, и если уж случаются, значит виноват порох, а не механика. В ближнем бою эффект будет ошеломляющий.

Колян, которому не терпелось опробовать новинку, аж подпрыгивал на месте.

— А почему стволы такие короткие? Дальность же теряется.

— Теряется, — согласился Магомед. — Но нам не дальность нужна. Это оружие ближнего боя, там где длинный ствол — помеха. Перезарядка, правда, долгая — каждый ствол с дула забивать. Но десять человек каждый с парой таких малышек, сами понимаете какая сила.

Сергей забрал у Коляна пистолет, отмечая что весит он ого-го. Он навёл стволы на воображаемую цель, большим пальцем провернул блок, нажал на спуск.

— Надёжный? — спросил он, не отрывая глаз от оружия.

— Пока испытывали — ни одной осечки, — ответил Магомед. — Но это первый, дальше видно будет.

Сергей ещё раз взвесил пистолет в руке, и повернулся к Магомеду:

— Сколько таких сделали?

Магомед вздохнул.

— Один. Работа, сам понимаешь, кропотливая, точнее геморройная. Если за неделю еще один такой сделаем, уже хорошо, но скорее всего не успеем.

— Только это ещё не всё, — сказал Магомед, заворачивая пистолет в холстину. — Пойдёмте.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился к низкой двери в дальнем конце кузницы. Колян, всё ещё возбуждённо бормотавший что-то о «шести стволах», двинулся следом. Сергей шёл последним, пригибаясь под притолокой.

Каморка Магомеда походила на забитый всяким барахлом склад. Вдоль стен, на грубо сколоченных стеллажах, громоздились мотки проволоки, обрезки труб, напильники, зубила, банки с солидолом, какие-то шестерёнки, пружины и тигли разных размеров.

Магомед, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, уверенно прошёл к дальнему стеллажу, где на полке лежало несколько небольших кожаных чехлов. Он взял два из них, повернулся и протянул один Сергею, второй — Коляну.

— Это вам. Презент.

Сергей расстегнул чехол и достал оттуда что-то похожее на небольшой перочинный ножик. Рукоять из темного дерева удобно ложилась в ладонь, на ней, в специальном зажиме, крепилось узкое лезвие, отполированное до зеркального блеска. Бритва? Безопасная? Сергей повертел ее в руках, пробуя пальцем остроту лезвия.