— Погоня? — лениво спросил он.

— Похоже на то, господин.

Абу-ль-Хасан усмехнулся. Он знал эти воды, знал, кто здесь ходит. Точно не ромеи, у них после разгрома флота хватает своих забот. Для варягов слишком далеко, могут быть хазары, но вряд ли, там одни обленившиеся торгаши. Да и вообще, кто бы это ни был, они не понимают с кем связались. У него шесть кораблей, три сотни отборных головорезов, что они ему сделают?

— Пусть идут, — бросил он, отворачиваясь. — К обеду разберёмся.

К полудню дистанция действительно сократилась настолько, что можно было разглядеть подробности. Плотной группой, окруженные пиратским эскортом, шли четыре захваченных арабских судна — пузатая багала, два самбука и дромон. Как и докладывал капитан, эскорт был разношёрстным: три галеры, два самбука и драккар.

Повинуясь команде Бородина, на Варяге подняли Андреевский флаг, и это сразу заметили на пиратских судах. Сергей видел в бинокль, как засуетились и забегали на корме флагмана. Откровенной паники пока не было, но уверенности у них явно поубавилось.

Сергей опустил бинокль и оглядел свою палубу. Расчёты фальконетов уже стояли у орудий. Пищальщики поправляли тлеющие фитили, щурясь от едкого дымка. «Варяг» нагонял замыкающую галеру так стремительно, словно та стояла на месте. Уже различались лица пиратов, они бесновались вдоль борта, трясли ятаганами, натягивали луки. Доносились выкрики, хриплый смех, лязг железа. Ждали абордажа. Вон уже и крючья качаются на канатах, и десяток рук тянется к фалам, готовясь бросать. Но постепенно в их гвалте проступила тревога — «Варяг» не сворачивал, но и не приближался, шёл ровно, держа дистанцию в полсотни шагов. Абордажем тут и не пахло.

— Паруса не дырявить! — взревел на всю палубу Бородин. — Корабль не калечить! Бить по живой силе противника!

Первый залп грохнул так, что мгновенно заложило уши. Фальконеты рявкнули басом, выплюнув облака белого дыма, и картечь веером прошлась по галере, взрывая дерево скамей, выбивая искры из металла, срезая тела пиратов, будто косой. Крики перешли в вой. Пищали ударили следом, дробно, вразнобой, выбивая тех, кто ещё стоял у борта. С пиратской галеры ответили редкими стрелами, но ветер уносил их в сторону, и они бессильно падали в воду, не долетая и половины.

Добавки не потребовалось. Когда дым рассеялся, на палубе галеры уже никто не стоял на ногах — только тела вповалку да воющие раненые, пытавшиеся отползти от борта. «Варяг», не снижая хода, резко сменил курс, а к обездвиженной галере уже подходил драккар с абордажной командой. Что там происходило дальше, Сергей не видел — его внимание уже переключилось на следующую цель, ещё одну галеру, ту, что шла второй в пиратском ордере. Её экипаж уже видел, что стало с первой, и теперь все их тщания были на то чтобы удрать, но они не успевали: «Варяг» уверенно настигал их.

— Пли! — скомандовал Бородин, и фальконеты правого борта рявкнули слитным залпом. Картечь буквально снесла с палубы тех кто стоял на пути. Следом, добивая тех кто еще мог сопротивляться, грохнули пищали. Крики слились в предсмертный вой, и через минуту галера беспомощно закачалась на волне, усеянная безжизненными телами. «Варяг» прошел мимо, нацеливаясь на пиратский самбук, который пытался уйти мористее.

Глядя, как фальконеты и пищали сносят людей с палуб, Сергей думал о том, что единственным, что может по-настоящему угрожать их флоту, остаётся греческий огонь и массовость. Если враг сумеет подойти вплотную — ночью, в тумане, при штиле, — и дать залп из сифона, даже «Варяг» превратится в плавучую свечу. Если же на них бросят не горстку головорезов, а существенное количество — можно просто не успеть расстрелять всех.

Однако здесь, сейчас, не было ни того, ни другого. Пираты не ждали боя на дистанции, они готовились к привычному абордажу, а вместо этого их просто расстреливали как куропаток. Он смотрел, как очередная галера, потеряв управление, заваливается на борт, и думал, что с каждым годом их оружие будет становиться только совершеннее и смертоноснее. Пройдёт пять лет — и ни один флот в мире не сможет даже приблизиться к Новороссийску на расстояние выстрела. Пройдёт десять — и они будут диктовать условия всем, от Царьграда до Кордовы. Если, конечно, доживут.

Опустив бинокль, он прикурил трубку. Впереди, на горизонте, догорал пиратский самбук, единственный кто имел шанс спастись, если бы не шлюп. Сергей не знал почему горит пират, они договорились корабли не топить и не жечь, но видимо на то были свои причины.

Остальные пиратские суда, те, что велись призовыми командами, выбросили белые флаги почти одновременно. Сопротивляться было некому: абордажные партии «волков» зачистили флагман и галеры, а уцелевшие пираты, видя, что их главарь повержен, а корабли один за другим ложатся в дрейф, бросали оружие и сдавались без боя.

Возвращались дольше, чем шли вперёд. Сергей стоял на корме «Варяга» и смотрел, как за ними медленно, словно нехотя, плетётся караван. Четыре трофейных корабля, гружённых добром, пиратские галеры и самбуки, теперь уже с их призовыми командами. Всё это богатство, свалившееся с неба, казалось почти нереальным. И может, на фоне всего остального, это был не такой уж крупный успех, но Сергей знал: это только начало.

Да, они будут строить, развиваться, учить детей, воспитывать поколение людей будущего. Однако без этого — без грабежа, а как его ни назови, грабеж и есть — им не выбраться. Все их планы, все их мечты о новом мире не выйдут без этого. Можно сказать, как те флибустьеры, они наверняка делали свои чёрные дела, примерно так же оправдываясь: ради высшей цели. И кто знает, может, через двести лет их потомки, сидя в тёплых кабинетах, будут осуждать их методы. Вот только сейчас, здесь, выбора не было, либо так, либо смерть.

Трофеев действительно оказалось много. Мало того что сами пиратские корабли теперь пополнили их флот, так ещё и товар: Тот, что был у купцов, в полном объёме, и тот, что до них успели награбить пираты. Серебра только под сотню килограммов, плюс больше десяти золота монетного и в слитках. Несколько тонн меди, много железа в заготовках. Ткани, пряности, стеклянные изделия, оружие, доспехи. В общем, стандартный торгашский набор.

Не успев подсчитать барыши, Сергей узнал о решении генерала заплатить оставшимся в живых купцам за их товар и вернуть корабли. Сначала даже не поверил. Как же это? Они только что с боем отбили добычу, а теперь — отдавать? Однако Максимов, как всегда, объяснил так, что возразить было нечего.

Во-первых, — репутация. — сказал он — Это то, чего ни за какие деньги не купишь.

Во-вторых, — доверие. Спасенные купцы через месяц вернутся домой и станут живой рекламой Новороссийска. Их рассказы о том, что варвары обошлись с ними честно и даже заплатили за товар, подействуют лучше любых посольств, и следующие караваны пойдут уже целенаправленно сюда.

В-третьих, — экономика. Товар-то они всё равно получили, заплатив за него серебром из пиратской добычи. По сути, казна не понесла убытков, а приобрела активы. Серебро просто перешло из одного кармана в другой, а товар остался у них.

В-четвертых, — юрисдикция. Показав, что они действуют по закону, а не по праву сильного, Новороссийск застолбил за собой статус единственной законной власти в этих водах.

Ну и в пятых, — пиратские корабли остались у них, как и все что они награбили до нападения на арабов.

Позже, когда для купцов накрыли столы в новом гостевом доме и устроили пир, Сергей понял насколько дальновиден был генерал. Мало того что с купцами заключили несколько контрактов по поставкам стратегических товаров, так еще и договорились что они помогут открыть в Дамаске торговое представительство девятиэтажников.

Дамаск в десятом веке был одним из крупнейших центров мировой торговли, через который шли караваны со всего света, и иметь в таком месте свою факторию, означало получение сразу нескольких стратегических преимуществ. От прямого выхода на восточные рынки и легализации произведенных в девятиэтажке товаров, до получения информации из первых рук, а не из перевранных десять раз слухов.