— Это тот, что с голой башкой? — Уточнил он.

— Вроде да. — ответил Артем.

Сергей почесал затылок, и вполголоса спросил:

— Ну что, покажем мальчикам, что такое настоящий ножевой бой?

Артём усмехнулся.

— А то.

— Тогда иди, порадуй этих болванов.

Артём поднялся с бревна, не спеша поправил пояс, затем, вразвалочку направился к троим. Подошел, сказал что-то, Сергей не слышал, но вот реакцию «сатисфактора» оценил.

Синяя башка скорчил страшную рожу: губы разъехались, показав жёлтые зубы, нос сморщился, будто он вдохнул что-то тухлое. Он ничего не сказал, только поднял руку и ткнул в Артёма пальцем — толстым, похожим на ножку от табуретки. Потом медленно, не отводя глаз, провёл тем же пальцем поперёк собственного горла — слева направо.

Вскоре началась тризна.

Убитых было много — больше сотни. Полтора десятка из них полегли в междоусобице. Но если считать только боевые потери, выходило меньше чем один к двадцати. Сергей смотрел на ряды тел, уложенных для прощания, и думал, что, когда всё закончится, надо будет провести с князем беседу. Иначе такими темпами к концу похода от войска никого не останется.

Он перевёл взгляд на костры. Их уже начали обкладывать так, как обкладывают жертвенник, — ровно, по кругу, утаптывая землю. Отдельно подводили пленных, и те шли, как во сне, не упираясь, глядя под ноги. Сергей нахмурился, не понимая. А когда понял, просто обалдел. Он ведь думал, что раз Владимир принял христианскую веру, то жертвоприношения остались в прошлом. Но он ошибался.

К кострам привели почти сотню пленных печенегов. Часть из них тут же закололи копьями и зарубили топорами. Человек двадцать стали привязывать к брёвнам костров. Ещё какое-то количество — видимо, самых знатных, в том числе тех двоих, — обезглавили огромным двуручным мечом. Ещё пятерых зарезал лично Гуннар, хохоча и перемазавшись в крови.

Всё это происходило под негромкий, монотонный шум, похожий на молитву. Мечи рубили, кровь впитывалась в землю, а Сергей стоял не двигаясь, и только когда упал последний из обречённых, понял что солнце окончательно ушло за лес, и небо потемнело.

Гуннар же со своим синеголовым напарником совсем оживились. Они расхаживали вдоль круга, скалились, толкали друг друга плечами, как бабуины в зоопарке. То один задирал подбородок, то второй рвал рубаху на груди, показывая шрамы. Вокруг них уже собрался народ. Кто-то подбадривал, кто-то молчал. Сергей смотрел на это и думал, что с такими повадками до цивилизации здесь ещё очень долго.

Подошёл Владимир. Остановился рядом, глянул на круг.

— Готов? — спросил он негромко. — Не передумал?

Сергей покачал головой.

— Нет, князь.

Владимир пожевал губу, оглядел Гуннара, который как раз что-то втолковывал синему башке.

— Скажи, — Сергей пристально посмотрел на князя, — если я убью Гуннара, это будет большая потеря?

Владимир перевёл на него взгляд. Долго молчал, потом ответил:

— Он лучший. Таких, как он, мало. Но если что, — князь едва заметно пожал плечами, — я не расстроюсь, если ты его убьёшь.

Сергей усмехнулся про себя. Всё ясно. Князь уже похоронил его и теперь просто пытался собрать с этой гибели как можно больше очков.

— Понял, — сказал он.

Владимир кивнул:

— Поединок начнётся, как только запалят костры. А запалят их скоро.

Он развернулся и ушёл. Сергей проводил его взглядом.

— Что он сказал? — спросил Артём, подходя.

— Сказал, что не расстроится, если Гуннар умрёт.

Артём хмыкнул.

— Ну да. Князь своего не упустит.

Они отошли к дереву, под которым лежали их вещи. Сергей расстегнул перевязь, скинул кольчугу, потом рубаху. Достал тесак, проверил, как выходит из ножен, намотал на левую руку полосу плотной ткани, чтобы гасить удары.

Артём тоже «расчехлился», избавившись от доспеха и рубахи, и стоял рядом, перекатывая в ладонях два ножа — свой и запасной.

Сергей мельком глянул на него, и невольно хмыкнул. У него у самого на плече сидел скорпион, но по сравнению с этим разрисованным товарищем это было просто ни о чём.

Артем был зататуирован как леопард, только не синькой, а разноцветными картинами. На груди — МИ-24 с кабиной в виде оскаленной крокодильей пасти, лопасти — растопыренные когти хищной птицы, на борту чешуя, переходящая в перья. Прожекторные глаза, вытатуированные жёлтым и красным, смотрели прямо перед собой. Даже когда Артём стоял неподвижно, казалось, вертолёт вот-вот взревёт и сорвётся в небо.

На спине, заполняя почти все место, красовался череп. Объёмный, с трещинами на лбу и пустыми глазницами. Но самое жуткое было на руках. От плеч до запястий, обвивая мышцы, ползли вытатуированные поверх вен змеи. Когда Артём сгибал руку — шкуры их шли складками. Разгибал — змеи распрямлялись, словно готовясь ужалить. Одна, с зелёной чешуёй, тянулась по левой руке и заканчивалась пастью у запястья. На правой поселилась чёрная, с золотыми глазами, она обвивала правое предплечье и уходила под локоть.

Сергей покосился на Артёма, качнул головой.

— Ну ни хрена себе ты Микеланджело. Зачем так-то?

Артём пожал плечами, не глядя на него.

— Тяжёлое детство. Хотелось чего-то эдакого.

— А серьёзно?

Артём улыбнулся уголком губ.

— Встречался с девчонкой из тату-салона. Вот она и набила на халяву. Говорила — «полотно» я, мол, «редкое». Ну и развернулась.

Сергей хмыкнул, снова глянул на вертолёт, на череп, на змей, что ползли по рукам.

— Ладно, пошли уже, — сказал он негромко. — Главное чтобы не подумали что мы демоны, и не сожгли не отходя от кассы.

Артём усмехнулся, перехватил нож поудобнее.

— Не сожгут.

Они двинулись к кругу. Толпа расступалась, перешёптываясь и откровенно пялясь на Артёма, а когда они почти подошли, по знаку князя подожгли погребальные костры.

Огонь взметнулся разом, будто этого только и ждал. Облитые маслом, высокие груды брёвен вспыхнули, и жар ударил в лицо даже на расстоянии.

И тут же завопили привязанные к бревнам печенеги. Они дёргались, выгибались, рвали верёвки. Крики переходили в вой, вой — в хрип, хрип — в бульканье.

А у круга уже ждали. Гуннар стоял, повернувшись к кострам, с лицом похожим на маску. Синеголовый топтался рядом, переминаясь с ноги на ногу.

Варяги явно не ожидали увидеть такую роспись, но будучи фаталистами, от боя не отказались.

Князь тоже выглядел ошарашенным. Сидел на своём месте, подался вперёд, и по лицу его было видно: удивлен. Взгляд его метался между Артёмом и Сергеем, как у человека, который вдруг понял, что имеет дело не с простыми пришельцами, а с чем-то куда более сложным.

Сергей же поймал себя на мысли, что зря Артем засветил татуировки. Всё же суеверия и всё такое. Но вообще не парился, и был вполне доволен произведенным эффектом.

Толпа молчала. Костры трещали. Сгорающие печенеги хрипели на фоне.

Гуннар шагнул в круг. Синеголовый — за ним. Сергей и Артём переглянулись и сделали то же.

Пора.

Сошлись.

Гуннар ударил первым, целя в живот снизу. Сергей ушёл с линии, перехватил его руку, но сделал это мягко, давая вывернуться. Варяг рыкнул, отскочил, рубанул по дуге. Сергей встретил клинок, скользнул, развернулся. Зрители ахнули.

Артём и синеголовый топтались правее. Синеголовый пёр вперёд, как кабан, размахивая ножом, но Артём двигался как его татуированная змея: тело уходило с линии атаки волной, плечи опаздывали на мгновение, и нож проходил в сантиметре от кожи. Выпады противника он не гасил, но и сам не бил — только обозначал. Иногда коротко тыкал остриём, заставляя синеголового шарахаться и тратить силы. Со стороны казалось, что он едва успевает. На деле же он все прекрасно контролировал.

Сергей снова сошёлся с Гуннаром. То, что оба противника достаточно искусны, он понял сразу. Двигались они чётко, ошибок не делали, на рожон не лезли. Чувствовали дистанцию, не суетились. Хотя до уровня Сергея, или даже Артёма, — явно не дотягивали.