— Думаешь, хватит?

Дронов пожал плечами:

— Ну, в любом случае пару дромонов оставим. Если что — прикроют. А так… — он кивнул в сторону моря, — после такой демонстрации, кто сюда сунется?

Сергей считал так же, но за последние два года он уже не раз был уверен, а получалось совсем не так. Поэтому он лишь хмыкнул и ничего не ответил.

Дронов заговорил снова:

— Катапульты починим, благо есть чем. Ты видел, сколько у них зажигалок?

Сергей пожал плечами. Он и внимания не обратил, а Дронов уже углядел. Он вообще всё углядывал, что касалось огневого боя.

— Ты собираешься ими пулять? — спросил Сергей.

— Нет, — мотнул головой Дронов. — В том виде, как они есть, я бы не стал. Кувшины у них дрянь. Обожжены плохо, стенки тонкие, глина сырая. При броске на большой угол может разорвать прямо в желобе или в воздухе, и тогда огонь ляжет на своих. Опасно, короче.

Он присел на корточки, поднял с земли черепок, повертел в пальцах, бросил.

— Я предлагаю иначе. Разобрать их и пересобрать по-своему.

Сергей нахмурился.

— Не слишком сложно? Может их без переделок использовать, но осторожно?

— Осторожно не получится. Катапульта, это тебе не рука человека, она бьёт рывком. Если стенка не выдержит, зальёт весь расчёт.

— Как знаешь, — ответил Сергей. — Но уходим уже послезавтра. Успеешь?

Дронов кивнул:

— А то.

И снова отвлёкся на раскопки.

Сергей постоял ещё немного, поглядел, как работают, потом развернулся и пошёл наверх.

Особой нужды в его присутствии не было. Все и так знали, что делать. Каждый занимался своим, и впервые за долгое время Сергей почувствовал себя лишним. Не в плохом смысле — просто не при деле.

Главное, что не давало покоя, — люди. Сколько оставлять? Сотню? Две? Оставлять ли здесь освобождённых пленников? А женщин?

Он решил посоветоваться с Бабкой. Из всех местных с ним он особенно хорошо ладил, и, как казалось Сергею, Бабка был самым умным из тех, кого он тут знал. Не лез с советами, не задавал лишних вопросов, но когда касалось дела, решал всё словно играючи. Сергей даже подумывал, не поставить ли его куда-нибудь князем.

Бабку он нашёл возле родника. Тот стоял, наклонившись, и набирал воду в литровую алюминиевую флягу — подарок генерала.

Сергей окликнул его, спросил на счет гарнизона.

Бабка выслушал, не перебивая. Потом потёр подбородок и заговорил по-деловому, как о вещах давно понятных:

— Если ты за припасы переживаешь, то зря. Норманны сюда столько натащили, что даже тем составом, какой у нас есть, можно год тут сидеть и не проголодаться.

Он повернулся к роднику, зачерпнул ладонью, отпил.

— Я не считал, но кое-что углядел. Зерно у них в трех больших ямах. Пшеница, ячмень, просо, овёс. Ямы в скале вырублены, камнем обложены, известью обмазаны, чтобы сырость не лезла. Мука в мешках и бочонках, рыбы целый сарай, под потолок. Вяленая связками, солёная в бочках с рассолом, жир в кувшинах. Солонина, копчёности, мясо сушёное полосами. Сыр, масло топлёное, горох, чечевица. Лук, чеснок. Соли полный сарай у причала, мешков сорок, если не больше. Вино в подвалах. Пиво, уксус. Оливковое масло амфор сто, не меньше.

Сергей покачал головой:

— Я вообще не про еду. Этого хватает, знаю. Гарнизон какой поставить, чтобы наверняка отбился?

Бабка взвесил флягу на ладони, сунул её за пояс и, не торопясь, ответил:

— Две сотни будет достаточно.

Он кивнул в сторону стены.

— Смотри сам. Остров маленький. Подход один, только через бухту, больше высадиться негде, скалы не пустят. Значит, сколько бы ни пришло, лезть будут в одну точку. А там у нас стена и пушки. Если поставить две сотни бойцов, да посадить их за камни, они отобьются и от тысячи. Было бы чем стрелять.

Он помолчал, потёр щетину на подбородке.

— Главное повреждения заделать. — Бабка кивнул в сторону лагеря, где понуро сидели освобождённые пленники. — Вот их и приставим. Свобода свободой, тут я с тобой спорить не буду, но работать все равно надо. Заодно и присмотримся, кто на что годен.

Он снова повернулся к Сергею.

— Так что две сотни бойцов, плюс эти, на работах. Если ещё женщин приставим к готовке, совсем ладно будет. Через месяц всё залатаем, а через два никто и не вспомнит, что здесь такое побоище было.

Выслушав совет, Сергей подумал что сам как-то так все и видел, но почему-то сомневался. Такое ощущение, что его что-то выбило из колеи, но понять что, он почему-то не мог.

День прошёл в шатаниях по острову, а под вечер, после раздачи трофеев, устроили пир.

Развели костры, откуда только можно повытаскивали столы, лавки, и выставив всё это прямо под открытым небом, принялись поглощать норманнские запасы.

Сергей сидел во главе стола, рядом с Бабкой и Артёмом. Дронов расположился чуть дальше, окружённый своими пушкарями, и что-то втолковывал им, размахивая куском вяленого мяса. Бородин не пришёл: он занимался трофейными дромонами и на берег вообще не сходил.

Пировали долго, до темноты. Всё было как обычно, тосты, стук кружек и пьяные разговоры. Потом разошлись по норам, кто где пристроился. Сергею устроили резиденцию в большом шатре, но он выбрал землянку, присмотрев ту, что была с более-менее нормально запирающейся дверью.

Несмотря на бессонную ночь, он долго не мог уснуть. Мысли лезли одна за другой, и каждая требовала решения.

Вот хотя бы костры, которые жгли сейчас наверху. За день их развели столько, что к вечеру дровяные кучи заметно просели, а дров на острове взять неоткуда. Норманны, конечно, оставили приличный запас, но всё это когда-нибудь закончится, и топливо придётся возить с материка.

Самое простое что можно было с этим сделать, это договориться с прибрежными посёлками на поставки леса, и не только на дрова. Землянок здесь было вдоволь, но всерьёз он их не рассматривал, справедливо считая что для нормальной жизни и развития нужны полноценные дома — крепкие, с высокими потолками. Плюс помещения под производства — с ними вообще отдельный разговор. На всё это нужен хороший, строевой лес. Сколько именно потребуется, Сергей не знал, специалистом в этих делах он не был. Петрова бы сюда, или хотя бы Кузнецова, они бы быстро разобрались.

Опять же укрепления. То, что было сейчас, Сергею не нравилось, особенно расстраивала стена. Ядра уже показали, чего она стоит, а то, что по ним когда-нибудь опять будут бить ядрами, — факт. Значит только бетон. Пушечные бастионы, укрытия, площадки — всё должно быть бетонным. Но это, как ни крути, — сотни тонн груза по морю.

И опять же, надо торопиться. С конца октября начнутся шторма, и любая перевозка станет почти невозможной, даже для их усовершенствованных кораблей. А это значит, что всё необходимое для строительства надо успеть завезти до первых штормов, и сроку на это от силы два, два с половиной месяца.

Время. Вот что сейчас было важно, — думал Сергей. Но если ждать возвращения в Новороссийск, пока там разберутся, соберут караван и придут сюда — уйдёт месяц, не меньше. А им сейчас каждый день на счету, потому стоило бы хоть пройтись вдоль берега, осмотреться, зайти в какой-нибудь порт.

Первое что приходило в голову — Белгород. Он близко, братья-славяне, да и торг там довольно крупный. За одно можно будет найти поставщиков леса, наверняка какие-то поселения есть или на побережье, или в устье того же Дуная.

В итоге, уснул Сергей уже определившимся, и о своём решение сообщил за завтраком. Советоваться ни с кем не стал, потому что если кто и мог бы сейчас подсказать, то только генерал, но он далеко.

Единственное, в чём ему нужен был совет, — каким составом идти. За столом разгорелся недолгий спор. Бородин стоял на том, что эскадру делить нельзя. Дронов, наоборот, просил оставить пару дромонов.

Сошлись на компромиссе. Вместо пяти пушек на берег перевезли десять и оставили три сотни бойцов. Сергей при этом думал не столько о защите острова (он по-прежнему был уверен, что в ближайшее время сюда никто не сунется), сколько о грузоподъёмности кораблей, рассчитывая привести что-нибудь полезное. Раз уж идут на материк, глупо столько кораблей гонять порожняком.