План был простой. Сначала зайти в устье Дуная, договориться с местным о поставках леса, потом до Белгорода, и обратно так же через Дунай.

Сборы заняли остаток утра. К причалу согнали всех, кто не был занят на ремонте, и погрузка пошла быстро. На корабли таскали всё, что могло пригодиться в пути или для торга: тюки трофейной шерсти, бочонки с рыбой, несколько сотен выделанных шкур, связки копий, отобранных из общей кучи.

Вышли сразу, как только закончили грузиться, а уже к пяти часам, ведомый попутным ветром, флагман втягивался в устье Дуная.

Сергей, стоя на носу «Варяга», первым заметил, как изменилась вода. Из сине-зелёной она стала жёлто-коричневой, плотной, словно разбавленный глиной кисель. Граница между морской и речной водой была видна невооружённым глазом: мутный язык вдавался в море на несколько километров, и по нему, покачиваясь, плыли вырванные с корнем деревья, камыш, доски и прочий мусор.

Поднеся к глазам бинокль, Сергей заметил у одной из проток рыбацкие заграждения — колья, вбитые в дно, с натянутыми между ними сетями. Чуть дальше, на сухом берегу, виднелись вытащенные на песок плоскодонки. Людей видно не было.

Продолжая разглядывать берег, он заметил остатки какого-то старого укрепления на невысоком холме выше по течению. Там, по-видимому, был удобный брод, и у воды топтались всадники. Десятка полтора, на низкорослых лошадях, с луками за спиной и копьями у седла. Увидев корабли, они неторопливо двинулись прочь от реки.

Подошел Бородин, спросил, разглядывая мутную воду.

— Как далеко подниматься будем?

Сергей пожал плечами. Он и сам не знал. Нужно было либо найти рыбацкий посёлок побольше и договориться о заготовке, либо присмотреть удобное место, где можно встать и рубить самим.

О доставке он не переживал. Способ был отработан ещё дома, разница была лишь в том, что тогда брёвна шли вниз по течению, и нужно было только не дать плотам разбиться о берег. Здесь же придётся цеплять плоты за корабли и тащить на буксире. Расстояние от устья до острова — примерно такое же, как от их лесосек до девятиэтажки, так что время выходило сопоставимое.

Проблема была в другом. Топоров на эскадре мало, скоб, чтобы сбивать плоты, не было вовсе. Верёвок и канатов ограниченное количество. На Змеином тоже ничего подходящего не нашлось, а то, что имелось, годилось лишь на переплавку.

Тем временем эскадра гуськом втягивалась в устье. Течение здесь было сильное, корабли упирались в мутную воду и еле ползли, ритмично шлепая вёслами. Сергей подумал, что было бы проще отправить вперёд приспособленный для речных походов драккар, но тут же отбросил эту мысль: далеко они всё равно не пойдут, а пара лишних часов роли не сыграет.

Берег же оказался весьма оживленным, и уже через сорок минут впереди показался довольно большой посёлок. Сергей поднял бинокль.

Селище стояло на невысоком холме, метрах в полуторастах от воды. От реки к нему вела накатанная дорога. Вокруг уже выкошенные поля, и выгон, на котором пасся скот. Дворов по местным меркам прилично, — десятка три, не меньше. Вокруг частокол. Над воротами поднималась невысокая башенка, на ней деревянный крест. Немного в стороне, за стеной, белела маленькая церковь, срубная, с широким куполом, крытым почерневшей дранкой. Возле ворот стояли двое: один с копьём, молодой, другой, постарше, с луком через плечо. Они уже заметили гостей и переговаривались, поглядывая на реку.

Добравшись до поселения, эскадра встала на якоря, и с «Варяга» спустили сразу три лодки с небольшой делегацией, в которую входил сам Сергей, Бабка, и десять человек охраны.

На берегу их ждали. Двоих Сергей уже видел в бинокль, третьим же был седой старик в длинной рубахе, подпоясанной плетёным ремнём, и с деревянным крестом на груди.

Пристав к берегу, неторопливо сошли. Сергей первым, Бабка и ещё двое, следом. Остальные остались у лодок.

Подойдя, Сергей поздоровался первым. Старик выслушал, склонив голову набок, потом что-то ответил, — быстро и непонятно, Сергей разобрал только «добре» и «оттуда», остальное утонуло в акценте.

Он покосился на Бабку. Тот, не дожидаясь просьбы, перевел — сказал что старик приветствует славных витязей на больших кораблях, но не понимает что им надо от столь скромных селян.

Дальше говорил уже только Бабка, Сергей понимал его, но ответы старика по-прежнему ускользали. Но наконец Бабка обернулся к Сергею.

— Говорит, сами лес валить не станут. Некому, — пояснил он. — Мужики при полях, и без того рук не хватает. Но место покажет, где строевой дуб стоит. И плоты вязать помогут. Люди у них умелые, не один год плоты гоняют.

Сергей выслушал, подумал.

— Что взамен?

Бабка повернулся к старику, тот коротко ответил.

— Соль и инструмент, — перевёл Бабка. — Соли сколько дашь, такой и разговор. А инструмент — топоры.

Условия были хорошими, поэтому вскоре с кораблей на берег потекли люди. Сергей распорядился высадить полсотни человек — по числу наличных топоров, (один на троих) которые удалось наскрести на эскадре.

Соль тоже свезли на берег. Пять тридцатикилограммовых мешков, По местным меркам это была плата не просто щедрая — царская. За «показать и помочь связать» столько не давали. Но Сергей хотел сразу заявить о себе как о серьёзном человеке, так чтобы к его просьбам и требованиям относились максимально ответственно.

Топоры же пообещали отдать после того, как закончат с вырубкой, и обговорив еще кое-какие детали, вернулись на «Варяг».

До Белгорода шли морем, по-каботажному, держась берега. Ночь выдалась лунная, ветер держался ровный, паруса тянули исправно, и гребцы не понадобились.

Сергей почти не спал. Выходил на палубу, курил, смотрел на чёрную воду, на белый след за кормой, на звёзды, висевшие низко, по-южному крупно.

К утру берег начал отступать, открывая широкий лиман. И впереди, на его дальней стороне, показался Белгород.

После Константинополя и Херсонеса он не производил ошеломляющего впечатления. Город был меньше, ниже, и в нём не было ни размаха, ни ощущения древности. Частично каменные, частично деревянные стены опоясывали его неровным кольцом, без видимой системы: где выше, где ниже, где вообще непонятно как. Башни в основном деревянные, купола церквей крытые потемневшей черепицей, и поголовно соломенные кровли домов.

Гавань тоже на впечатлила. Бревенчатые причалы, склады из плетняка, такие же навесы, частокол. Кораблей немного, десятка два. Речные ладьи, галеры.

Их заметили. На берегу уже начал собираться народ. Сначала несколько человек, потом больше, больше, и вот уже вдоль причалов стояла толпа, тыча пальцами в сторону эскадры.

Сергей ещё раз окинул взглядом набережную, затем они с Артёмом и Бабкой переправились на драккар. Судно отделилось от строя и пошло к причалу, оставляя остальные корабли на рейде.

Чем ближе подходили, тем лучше были видны детали одежды местных. Сергей невольно сравнивал их с тем, что видел в Херсонесе и Константинополе. Там люди одеты были чище и аккуратней. Даже бедняк в Константинополе выглядел добротнее, как-то по-городскому, что-ли.

Здесь же всё было иначе. Выгоревшие на солнце льняные рубахи, кожаные фартуки, лапти и грубые сапоги. Мужики с загорелыми до черноты шеями, с руками, изъеденными солью и верёвками. Бабы в простых платках, с красными от ветра щеками. Украшений он вообще не видел, даже купцы, которых Сергей выделил в толпе по плащам и поясам, не тянули на византийских, одетые добротно, но без какой-либо роскоши.

Когда драккар ткнулся носом в бревна причала, и они сошли, толпа мгновенно расступилась, продолжая разглядывать пришельцев, словно они были чем-то из ряда вон. Сергей, ощущая эти взгляды, чувствовал себя инопланетянином.

Но вдруг толпа заволновалась, загудела, и в этом гуле послышался перестук копыт. К причалу, распугивая прохожих, подъехали конные в количестве шестерых человек.

Впереди, на крупном гнедом жеребце, немолодой и грузный мужчина в тёмно-синем плаще. Под плащом угадывалась кольчуга, надетая поверх длинной рубахи с вышивкой по вороту. На поясе висел меч в простых ножнах, на шее серебряная гривна.