Он сделал короткую паузу и, чуть понизив голос, произнёс:

— Первый и самый быстрый, — всё же курганы. Если будет добро, через пару недель на этом столе будут лежать несколько килограмм золота, а к зиме счет пойдет на сотни.

Генерал нахмурился, но промолчал, давая договорить.

— Второй, как все уже поняли, пиратство. Тут помедленней, но в сравнении с остальными, тоже неплохо.

— Курганы не вариант! — Отрезал генерал. — Могилы мы грабить не будем.

Петров замолчал, закрыл планшет. Бородин, сидевший у окна, подался вперёд:

— Значит, остаётся пиратство.

— Вот и займитесь, — кивнул генерал, и пристально посмотрел на Сергея.

После совещания Сергей пошёл домой и весь вечер, а за ним и следующий день отсыпался. На корабле тоже много спал, но всё урывками. Сейчас же мог позволить поспать по-человечески, без нервов и качки.

К вечеру второго дня он наконец выспался. Сидели на кухне, пили чай. Сергей, помешивая ложечкой в кружке, хмурился — мысли о пиратстве не отпускали.

— Понимаешь, — сказал он наконец, — как-то это всё… не по-людски.

Анна усмехнулась, отставила чашку.

— Серёж, ты даже не представляешь, насколько это по-людски. Причем пиратство, это ещё не самое худшее. Более того, весь так называемый цвет человечества, аристократы и иже с ними, первые свои состояния сколотили именно пиратством.

— Да ладно? — не поверил Сергей.

— Я не придумываю, взять хоть Англию времён Елизаветы. Был там такой Фрэнсис Дрейк, наверное слышал, его в английских учебниках называют великим мореплавателем, однако он был самым настоящим пиратом, с патентом от короны на грабёж испанских кораблей. Он жёг колонии, убивал людей, вывозил золото, и его за это возвели в рыцари, понимаешь? Не за научные какие-то заслуги, или ратные подвиги, а за банальный грабеж, оправданный лишь наличием патента.

Она сделала глоток чая и продолжила:

— Или Джон Хокинс, личность известная, так же как и Дрейк, сэр, и тоже корсар. Начинал с работорговли, продавал людей, грабил португальцев, испанцев, французов, да и вообще всех подряд. Дослужился до адмирала, стал британской легендой, его именем названо куча всего в Англии.

— Ну, это Англия, — хмыкнул Сергей. — У них всегда так.

— Не только у них, почти у всех европейцев, да и не только. Можно хоть ту же Францию в пример привести, был у них там такой Жан Бар — национальный герой. Людовик XIV лично пожаловал ему дворянский титул за то что он захватил купеческий караван с зерном, утопив хозяев. Или голландцы? У этих вообще вся Ост-Индская компания была построена на пиратстве, причем они не просто грабили, целые острова вырезали чтобы не платить за специи. И ничего, стали великой морской державой.

Она помолчала, глядя на огонёк свечи.

— Я это вот к чему. Пиратство, в том или ином виде, самый распространенный способ первоначального накопления капитала. Все эти лорды, графья и князья, начинали с того, что брали чужое, а уже потом, когда состояние было сколочено, они становились респектабельными, строили особняки, заседали в парламентах, заказывали портреты, на которых их изображали с умными, одухотворёнными лицами. И никто уже не вспоминал, что лет двадцать назад эти же руки рубили людей на абордаже или просто крали. Так устроен мир, такие правила, если мы хотим выжить и подняться, нам тоже придётся играть по ним.

— Тем более, — продолжила Анна, — мы же не собираемся грабить мирных торговцев, наша цель те, кто сам не гнушается грабежом.

— Грабь награбленное? — перебил Сергей, вспомнив когда-то услышанный лозунг.

Анна улыбнулась.

— Именно. С точки зрения морали — мы восстанавливаем справедливость, тем более на пиратов не распространяются никакие договоры. Ну и с точки зрения экономики, их добыча это готовый ресурс, который не надо добывать, покупать или выменивать. Просто прийти и взять. Идеальный вариант, если вдуматься.

Утром третьего дня после прибытия, когда Сергей стоял на балконе с кружкой пшеничного кофе, и лениво разглядывал море, на горизонте показался парус. Сначала совсем маленький, потом все больше и больше, и наконец корабль пристал к дебаркадеру. Это был арабский самбук: лёгкий, с косым парусом и низкой осадкой. Сергей спускаться не стал, народу в порту хватало и без него, да и прибытие торговых и прочих судов давно уже стало рутиной.

Вместо этого он занялся доспехом, на котором от постоянного ношения и морской соли разъело несколько ремешков. Делал он это не в первый раз, поэтому сложностей не возникло, и когда закончил, в дверь постучали.

На пороге стоял Колян, и по лицу друга Сергей понял что сейчас будут новости.

— Серый, там такое дело! Арабы к нам шли, целый караван, пять кораблей! Металл везли разный, серу, еще много всякого, но их перехватили. Четыре корабля захватили, один только ушёл. Капитан говорит чудом прорвались.

Сергей пропустил Коляна в квартиру.

— Кто напал, выяснили?

— Да он толком не знает. Говорит, много разных — и драккары, и галеры, и арабские корабли.

Сергей хмыкнул и потянулся за трубкой, думая о том что появился повод, причем самый что ни на есть законный.

— Бородин уже в курсе?

— А то. Уже эскадру готовит. Говорит, через час выходим. Ты как, с нами?

Сергей раскурил трубку, выпустил дым в потолок.

— Куда ж я денусь.

Выход через час преувеличением не был. Бородин развил бурную деятельность, и вскоре эскадра была готова к отплытию. «Варяг», два драккара и шлюп-разведчик — небольшой, но стремительный отряд, способный догнать кого угодно.

Бородин всё рассчитал. Арабские торговцы, по словам капитана, были тихоходными, а пираты тащили захваченные суда за собой, поэтому далеко уйти не могли. Если ветер не подведёт, к утру следующего дня их нагонят.

Кто эти пираты, девятиэтажники пока не знали, но вариантов было немного. Норманны, свободные варяжские дружины, или же сами арабы, среди которых тоже хватало любителей поживиться чужим добром. В любом случае, разбираться предстояло на месте.

Шли весь день и всю ночь, и не вдоль берега, как обычно, а открытым морем, наперерез. Бородин проложил курс так, чтобы перехватить пиратов там, где им деваться будет некуда. Ветер держался ровный, попутный, и «Варяг» резал волну, как нож. Драккары не отставали, шлюп-разведчик ушёл вперёд, высматривая добычу.

К утру, едва рассвело, на горизонте показались паруса.

Сергей как раз вышел из каюты и стоял на носу, прихлёбывая кофе из термоса — хорошего, фирмы «Арктика». Термос держал тепло уже вторые сутки, и сейчас, в утренней прохладе, это было как нельзя кстати.

Ветер свежел, паруса натягивались, снасти гудели. На палубе готовились к захвату.

План был простой, без применения тяжелой артиллерии. Спокойно сблизиться, и не входя в абордаж, расстрелять пиратов из пищалей, чтобы не повредить захваченные корабли. Никакой рубки, никакой бойни. Всё должно было получиться быстро, чисто и без крови со стороны охотников.

Главарь пиратской шайки промышлявшей у южных берегов Хазарии, Абу-ль-Хасан ибн-Мансур, щурился от утреннего солнца, стоя на корме своего самбука. Настроение у него было превосходное. Ночь прошла как в раю: захваченные на вчерашнем караване две красивые рабыни усердно ублажали его до самого рассвета. Черкешенка, с глазами как маслины, и гречанка, светлая, как пшеничный хлеб. Обе теперь спали в его каюте, утомлённые, а он стоял на корме, вдыхал солёный ветер и думал, что жизнь удалась.

Управляемые призовыми командами четыре груженных дорогими товарами арабских судна послушно плелись за его флагманом. Он уже подсчитал сколько получит за всё это добро на рынках Трапезунда и Синопа, и цифры грели душу сильнее, чем утреннее солнце.

— Господин, — окликнули со спины.

Абу-ль-Хасан обернулся. Его помощник, молодой ещё парень с бельмом на левом глазу, указывал куда-то за корму. Хозяин нехотя перевёл взгляд. Там, на самом краю горизонта, белели паруса.