И будь у девятиэтажников задача убить — они бы уже сделали это. Но задачи такой не было. Поэтому со стороны казалось что поединок настоящий.
Поверив в себя, и нанося удары с обеих рук, Гуннар пытался сократить дистанцию. Сергей принимал его атаки аккуратно, по касательной, гася. Потом сам пошёл вперёд, прижал, заставил пятиться. Ударил плашмя по руке, выбил нож, но добивать не стал. Гуннар, тяжело дыша, смотрел то на нож у своих ног, то на Сергея.
— Подними, — сказал Сергей, отступая на шаг.
Гуннар понял не сразу. Потом наклонился, подобрал нож, выпрямился и снова ринулся в бой. Сергей ждал этого, встретил его, и они закружили по кругу. Удары сыпались с обеих сторон, толпа ревела, подбадривала.
Тем временем Артём возился со своим. Синеголовый наседал всё активнее, стараясь предугадать где будет Артем, но тот, словно издеваясь, каждый раз оказывался в другом месте. Синеголовый рычал, размахивая кинжалом как мачете, и чтобы не накалять, Артём поймал его на противоходе, и коротко ткнул в бедро. Синеголовый взвыл как раненый бык, отскочил, зажимая рану.
Сергей тоже атаковал. Бил раскрыто, с видимым усилием, но в последний миг «не успевал» — Гуннар уходил, и толпа взрывалась восторженным рёвом. Потом варяг шёл вперёд, а Сергей уворачивался, и по рядам прокатывался расстроенный вздох. Этот наглый варяг был любим своими собратьями. И это был ещё один повод его не убивать.
Даже Владимир поддался общему настрою. Сергей пару раз ловил его взгляд: князь сидел, подавшись вперёд, и, кажется, уже не понимал, чем закончится бой. Лицо его то светлело, то мрачнело, как у человека, который поставил не на того, но всё ещё надеется.
Время шло. Оба варяга явно выдыхались. Тяжело дышали тяжело, пот брызгал с них во все стороны при каждом движении. Гуннар уже не выбрасывал нож так быстро, как вначале, а синеголовый всё чаще ошибался, загребая руками воздух. Девятиэтажники же только разогревались.
Артём, дождавшись, когда синеголовый кинется на него, сделал шаг назад, а потом и вовсе два коротких сальто, уходя в сторону. Толпа ахнула. Синеголовый застыл на миг, не веря, что человек, которого он только что почти достал, стоит теперь у него за спиной. Он взревел, развернулся, снова кинулся — и тут же влетел в подсечку. Артём, не останавливаясь, чиркнул его под лопатку, неглубоко, так чтобы пошла кровь. Синеголовый упал на колено, зашипел, схватившись за бок.
Сергей тоже приступил к показухе. Когда Гуннар снова кинулся на него, он демонстративно убрал руки за спину и стал уходить с линии атаки, перетекая, будто ртуть. Сальто он не крутил — всё же противник ему достался посерьёзнее, — но пару резких, коротких уходов всё же отколол, пару раз оказавшись у Гуннара за спиной, отчего тот рычал и бешено разворачивался.
Вообще, поначалу Сергей хотел закончить всё быстро. Но глядя на реакцию толпы, на то, как она вздрагивает при каждом его уходе, как дергается князь, понял что репутацию надо завоевать.
И тут в круг влетел один из ошалевших от эмоций болельщиков. Его тут же схватили, попытались увести, но Сергей, бросив быстрый взгляд на князя, поднял руку: пусть останется. Владимир, поколебавшись, кивнул.
Это был здоровяк таких же габаритов, что и синеголовый, с огромным ножом в руке — скорее даже мачете. Получив одобрение, он взревел и ринулся в бой. Гуннару это не понравилось. При всех своих недостатках он всё же знал, что такое честь, и, отступив на несколько шагов, просто отошёл в сторону, скрестив руки на груди.
Громила пёр на Сергея, как разъярённый тур. Толпа замерла. Сергей не двинулся с места. Он встретил его ударом рукояти ножа в лоб — коротким, почти незаметным движением. Со стороны казалось, что здоровяк просто упал сам, но те, кто стоял ближе, успели заметить филигранную работу воеводы каменной крепости.
Толпа взревела.
Гуннар озадаченно смотрел, как его соплеменник лежит лицом в землю. Видно было, что в голове у него ворочаются мысли, но он быстро отбросил сомнения и снова бросился на Сергея. В этот же момент, может секундой раньше, Артёму надоело скакать. Он шагнул к синеголовому, и тоже заехал ему рукоятью в лоб, отчего тот, закатив глаза, рухнул на спину.
Гуннар же, снова не попав по цели, остановился. Он тяжело дышал, и взгляд его метался между Сергеем и Артёмом. Он не был глуп. До него наконец дошло, что противники, которых он считал едва ли не трусами, всё это время просто играли с ними.
Толпа выла, свистела, топала. Владимир поднялся со своего места и что-то кричал, но его голос тонул в общем шуме. Сергей поднял руку, и круг постепенно стих. Он посмотрел на Гуннара.
— Продолжим? — спросил он негромко.
Гуннар сглотнул. Опустил нож.
— Нет, — ответил он хрипло. — Ты победил, воевода.
Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь. Синеголовый и громила остались лежать.
Сергей, конечно, не совсем так представлял себе концовку, но вышло тоже неплохо. С одной стороны, они победили безоговорочно. С другой — иначе и быть не могло: человек-змея и воевода каменной крепости проиграть не могли априори. Так, во всяком случае, теперь будут говорить.
Подошёл Владимир. Сгрёб Сергея в объятия, расцеловал в обе щеки, хлопнул по плечу.
— Ай да воевода! — проговорил он, отстраняясь, и глаза его блестели. — Я уж думал, всё, прощай. А ты вон как! И этот змей, — он кивнул на Артёма, — тоже хорош. Ну, демоны! — Он рассмеялся, и свита подхватила.
— За стол, — продолжал князь, беря Сергея под руку. — Все за столы! Живо! Пир в честь победителей!
Костры уже разгорелись. Пламя стояло стеной, и жар от них ощущался даже в стороне. Запах был невыносим — горелое мясо, смола, палёная шерсть. Трупы принесённых в жертву не убрали. Они лежали тут же, у костров, в неестественных позах, и никто не обращал на них внимания. Воины рассаживались за сколоченными наспех столами, стучали кружками, рвали жареное мясо руками.
Сергей шёл рядом с князем, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, но не подавал виду. Праздник есть праздник. Здесь это было вполне естественно.
Однако долго сидеть Сергей не стал. Отбрехался как-то, сослался на усталость, на то, что с утра, мол, опять в седло. Владимир не удерживал — хлопнул напоследок по спине, сунул в руку кубок, но Сергей поставил его на стол и ушёл.
Артём остался. Да и пожелай он покинуть пиршество его бы не выпустили. Он теперь был героем: сидел без рубахи, и демонстрируя татуировки в свете костра, отвечал на бесконечные вопросы и постоянно пил с кем-то. Но, ему это, кажется, даже нравилось.
Сергей добрался до приготовленного шатра, упал на шкуры и отключился.
Проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. В шатре было темно, но голос он узнал сразу. Это был Владимир.
Сергей сел, взъерошил волосы. Голова гудела, во рту было гадко. Он поднялся, накинул плащ, вышел наружу. Небо на востоке уже серело. Погребальные костры ещё дымили, пахло горелым мясом и падалью. На краю лагеря строилась колонна: всадники, пешие, телеги. Всё приходило в движение.
Сергей прополоскал рот водой из фляги, выплюнул, плеснул в лицо. Ему уже подводили коня. Он залез в седло, разобрал поводья и шагом направился к своим телегам, где расчёты проверяли постромки и укладывали зарядные ящики.
Зарядов хватало. Если считать такие стычки, как вчерашняя, — на пару точно. Но вот после второй драки придётся возвращаться в Новороссийск и объяснять генералу, почему так вышло, куда делись пушки и зачем вообще он втянул князя в эту войну.
Отвлекаясь от неприятных мыслей, он проехал вдоль готовых к транспортировке орудий, в который раз отмечая что телега это не то, что нужно. По-хорошему, надо ставить сами орудия на колёса, вместе с лафетами, чтобы не снимать, не таскать, не терять время. И это реально. Но не сейчас и не здесь. Все мощности девятиэтажки заняты, и люди там, поди, не прохлаждаются.
Спереди прогудел рог, подавая сигнал к началу движения. Колонна стронулась не сразу — сначала головные десятки, потом, по цепочке, зашевелились остальные. Скрипнули телеги, качнулись копья, всадники тронули коней. Сергей пристроился у батареи, придержал коня, оглянулся. Длинная, изломанная лента войска потянулась на восток, к холмам. Пыль ещё не поднялась — земля была сырой после ночного дождя, — но судя по поднимающемуся солнцу и чистому небу, всё ещё будет.
