— Ничего себе, — негромко произнёс Артём, стоявший рядом так же с биноклем.

— Ага, — отозвался Сергей. — И это только те, кого мы видим.

В центре укреплений, над воротами, выходившими к бухте, возвышалась деревянная башня. Перед воротами был вырыт ров, а через него перекинут подъёмный мост — сейчас поднятый и прижатый к стене. На вершине башни, под самым флагштоком, стоял человек. Сергей разглядел его: высокий, в тёмном плаще, с непокрытой головой. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающуюся эскадру.

Нахрапом не полезли. От первоначальной идеи — подойти на дистанцию выстрела и расстрелять всё «единорогами» — отказались почти сразу, едва осознали масштаб. Бомб к «единорогам» было всего по семь штук на ствол. Ядер — по десять. С учётом их относительной точности рассчитывать на то, что удастся подавить пушки с катапультами, и пробить стену с первых залпов, не стоило. Даже если бы каждый выстрел ложился в цель, этого бы всё равно не хватило.

Задача стояла сложная. Но Сергей знал: если удастся захватить остров, это будет не просто месть. Это будет большая победа, открывающая дорогу к большим возможностям.

Змеиный был идеальной крепостью. Никакая орда сюда не придет, к нему нельзя подойти незаметно, и отсюда нельзя так просто сбежать, но главное — производство. Девятиэтажка давно упёрлась в то, что все мощности скучены в одном месте. Один удачный штурм, один пожар, одна эпидемия — и конец всему. А здесь, на острове, можно развернуть пороховые мельницы, плавильные печи, склады. Спрятать часть арсенала подальше от чужих глаз и от возможного удара. Не хранить все яйца в одной корзине.

Встали в паре километрах от острова, прямо напротив бухты, вне досягаемости катапульт и пушек. С дромона спустили лодку, и Сергей с Артёмом перебрались на «Варяг». Прежде чем действовать, надо было обсудить детали.

Собрались прямо на носу, под навесом, растянутым от солнца. Бородин, Дронов, Сергей, Горохов, Артём, Бабка и ещё четверо командиров. Бородин посмотрел на остров, и бросил коротко:

— Главное катапульты разбить, пока они живые, десант не высадить.

Все закивали. Катапульты были главной угрозой, если они ударят зажигалками по кораблям или десанту, это будет катастрофа. Даже пушки, захваченные норманнами, не так страшны, как эта горящая дрянь.

Дронов, хмурился, наверняка уже прикидывая в уме дистанцию, ветер, поправки.

— Я, конечно, попробую, — сказал он, почесав затылок. — Но шанс невелик. Одно дело — по городу «кидать», когда не особо важно, куда прилетит. И совсем другое — так, точечно. Даже если все бомбы выпустить, не факт, что хоть одна ляжет куда надо.

Сергей, поднеся бинокль к глазам, всмотрелся в бухту.

— А если высадить небольшой десант со стороны скал? — предложил он. — Пройти пешком до границы с бухтой и оттуда поддержать основную высадку, подавляя защитников. Как вам такое?

Дронов с сомнением покачал головой.

— Подойти будет сложно, там рифы, и пешком пройти вдоль берега не удастся, глубоко, да и сверху камнями закидают.

— Может ночью? — не сдавался Сергей, опуская бинокль.

Дронов покачал головой.

— Ночи сейчас лунные, заметят. Так что, — он развёл руками, — кроме бомбёжки и последующей высадки в лоб, вариантов других нет.

Бородин, до этого молча слушавший, кивнул.

— Согласен.

Ещё какое-то время ушло на корректировку плана, и закончив совещание, все расплылись по своим кораблям, а вскоре эскадра выстроилась для атаки.

«Варяг» и «Стремительный» в центре, чуть выдвинувшись вперёд, дромоны — на флангах, драккары — позади, готовые рвануть к берегу. На острове на них смотрели сотни глаз, невооружённых, но внимательных. Сергей же наблюдал за приготовлениями защитников в бинокль, и то, что он видел, ему не нравилось.

Норманны спокойно готовились. Расчёты катапульт суетились у орудий, выравнивали желоба, проверяли натяжение. У ближайшей уже лежал глиняный горшок, обмотанный просмолённой паклей, явно зажигалка.

Пушек Сергей заметил пока две: одну на нижней площадке, нацеленную в сторону воды, и вторую — на верхней, рядом с башней. Было непонятно, то ли их столько и осталось после прошлого боя, то ли ещё пару они припрятали, дожидаясь, пока эскадра подойдёт ближе. Люди на стенах — бородатые, в кольчугах и кожаных доспехах, не дергались, бесстрастно взирая на приближающийся флот.

Первой целью Дронов выбрал ближнюю баллисту. «Единорог» на «Варяге» рявкнул, выплюнув облако белого дыма, и бомба, кувыркаясь, пошла по дуге. Сергей, не отрываясь от бинокля, следил за её полётом. Она летела долго, целую вечность — и легла метрах в семидесяти правее цели.

Взрыв вспорол землю, взметнув фонтан грязи, камней и огня. Бомба, начинённая порохом и рубленой шрапнелью, разорвалась с оглушительным грохотом, разбрасывая вокруг себя смертоносный веер. Она упала как раз среди землянок, где бродили люди, и их просто разметало в клочья. Воздушная волна опрокинула несколько шатров, некоторые вспыхнули, и чёрный дым потянулся к небу. Крики, стоны, ржание коней — всё смешалось в один сплошной вой.

Но расчёт баллисты не пострадал. Более того — Сергей увидел, как они подняли деревянные щиты. Почти такие же что он уже видел на кораблях во время прошлого боя. Они встали стеной, прикрывая орудие и людей. Норманны учились быстрее, чем он мог себе представить.

Второй выстрел прозвучал минут через пять. Дронов не торопился. Сергей видел в бинокль, как расчёт «единорога» на «Варяге» колдует над орудием: подправили наводку, подбили клинья, сверились с таблицами. Наконец ствол снова выплюнул облако белого дыма, и бомба, так же кувыркаясь, ушла в небо.

На этот раз она легла ближе — метрах в тридцати правее катапульты. Взрыв попал в землю почти у самой стены, снеся ещё пару шатров и разметав кучу дров, сложенных рядом. Людей на этот раз не зацепило — после первого взрыва все попрятались по землянкам, и теперь на открытом пространстве было пусто. Но Сергей заметил, как шрапнель впилась в щиты, прикрывавшие катапульту, и в деревянные детали самого орудия. Один из норманнов, не успевший пригнуться, схватился за плечо и отшатнулся, другой — упал.

Перерыв между выстрелами затянулся. Сергей видел, как Дронов, склонившись над прицелом, вдруг выпрямился, отступил на шаг и замер, уперев руки в бока. Потом резко наклонился снова, подбил клин, и снова взялся за маховик наводки.

Ему явно мешала качка. Не сильная, но на дистанции в тысячу метров даже такая рябь превращала каждый выстрел в лотерею. Нос «Варяга» то задирался, то проваливался, и ствол «единорога» гулял вместе с ним, не желая замирать на цели.

Но всё-таки грохнуло, и дым заволок нос. Бомба, на этот раз пущенная чуть выше и круче, описала долгую дугу. Сергей, не отрывая бинокля, вёл её по небу, и не поверил глазам, когда она, словно притянутая магнитом, рухнула точно в деревянную станину.

На месте где только что стояла катапульта, взметнулся столб огня и чёрного дыма. Орудие вместе с расчетом просто перестало существовать.

Обрадовавшись столь меткому попаданию, Сергей едва не подпрыгнул от радости, но вспомнил что на оставшиеся шесть катапульт осталось всего одинадцать фугасных бомб, и радость поугасла.

Дронов же, словно прочитав его мысли, переключился на ядра. Их было куда больше, но каждый выстрел теперь требовал прямого попадания. Пристреливаться ядрами, а потом кидать фугасы не имело смысла из-за разного веса снарядов, как ни старайся, а траектория будет отличаться.

Сергей смотрел, как расчёт «единорога» меняет наводку. Мужики суетились у орудия, выбивали остатки картуза, закатывали в ствол тяжёлое чугунное ядро.

Он опустил бинокль и перевёл взгляд на драккары. Те стояли в отдалении, с забитыми бойцами палубами. Часть по местному стандарту, в кольчугах и с мечами, часть с мушкетами и пищалями, в облегчённых доспехах, с сумками для пороха и пуль. На каждом драккаре было по сотне готовых к штурму воев. Случись попадание — даже не зажигалки, просто камня — и море вокруг окрасится кровью. Поэтому все понимали: чем больше катапульт удастся снять сейчас, тем меньше их встретит десант у берега.