– Папочка?
Я поднял глаза, проглотил еду и ответил:
– Да, тыковка?
– Почему мама кричала на Инни вчера?
Я приподнял бровь от этой новости.
– Кричала?
– Да. Мама выглядела очень злой на Инни, но я клянусь, она очень хорошая и супермилая!
Я рассмеялся, глядя, как она пытается защитить Ингу.
– Да, Инга хорошая. А что мама сказала ей?
Элиза задумалась, вспоминая вчерашний день, а затем посмотрела на меня, чтобы ответить.
– Она сказала ей убираться из нашего дома.
Я поперхнулся горьким кофе от слов Клаудии. Какого чёрта она сказала такое при Элизе?
Вытерев рот салфеткой, я уже собирался ответить, но меня прервал стук каблуков той самой дьяволицы.
Я встал из-за стола, поцеловал Элизу в лоб и взъерошил её волосы.
– Тыковка, я сейчас вернусь, – проворчал я и поспешно остановил Клаудию, прежде чем она вышла за дверь.
– Алессандро, какого чёрта?! – прошипела она, пытаясь вырвать руку из моей хватки.
– Какого хрена ты творишь? Никакого «доброго утра» своей семье? – прорычал я, оттаскивая её от входной двери.
Она закатила глаза и вырвала руку. Посмотрелась в зеркало, поправила растрёпанные волосы и нелепо короткое платье.
– Я убегаю по делам, – фыркнула она и повернулась ко мне с натянутой улыбкой. – Ты что-то хочешь от меня?
– Почему ты ругалась при Элизе, и, более того, зачем ты кричала на Ингу? – я скрестил руки на груди и наблюдал, как её лицо искажается от раздражения.
– Позволь спросить тебя кое о чём, дорогой муж, – она провела своим идеальным маникюром по моей голой груди, обводя мой пресс. – Какого хрена ты трахаешь прислугу?
Мои брови сошлись к переносице, и я оттолкнул её палец.
– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?
Она нахмурилась и снова провела ногтем по моей груди, спускаясь к поясу моих спортивных штанов, висящих низко на бёдрах.
– Я слышала, как она стонала в твоём кабинете, Алессандро, не прикидывайся тупым!
– Если бы ты была матерью нашему ребёнку, её бы здесь не было... Правда, Клаудия?
Она надула губы, сжала кулаки и попыталась оттолкнуть меня.
– Ну, если бы ты не был таким... таким... таким НАСТОЙЧИВЫМ по поводу моих обязанностей заботиться о нашем ребёнке, может, я бы так не поступала?!
Я усмехнулся её жалкой попытке оправдания.
– Это лучшее оправдание, что у тебя есть? – процедил я сквозь зубы. – Ты хочешь сказать, что если бы я не пахал как проклятый, или если бы я не напоминал тебе заботиться об Элизе – потому что, боже ты мой, ты не можешь запомнить, – если бы мне просто было плевать на свою жизнь, как тебе, ты бы не раздвигала ноги перед половиной Рима? Так?
Она кипела от злости. Но мне было всё равно, она не имела права спорить со мной об этом, потому что правда в том, что она не заботится о нашей дочери – это всегда делаю я.
– Алессандро! Не смей так со мной разговаривать!
Я сверкнул на неё злыми глазами, челюсть сжалась до предела.
– Почему, Клаудия? Чтобы твоя дочь не услышала, как ты трахаешь всё, что дышит?
– Я вообще никогда не хотела детей! – закричала она, и мой взгляд стал ещё жёстче. Я услышал приглушённый плач и обернулся – за нами стояла заплаканная Элиза, глядя на нас.
– Т-ты не х-хочешь м-меня, м-мамочка? – всхлипнула она, вытирая глаза рукавом пижамы.
– Что? Нет, детка, я просто...
– Прекрати эту херню, Клаудия, она умнее тебя, – проворчал я, подошёл к Элизе и взял на руки.
– Убирайся из моего дома, Клаудия, я подаю на развод.
Элиза уткнулась головой мне в шею и тихо заплакала.
– Н-но ты не можешь так сделать?! Черт! Я твоя жена!
– Следи за своим языком при моей дочери, – прорычал я, поглаживая её по спинке круговыми движениями. – И ты моя скоро-бывшая жена, собирай свои вещи и убирайся из дома.
Она попыталась возразить, но я ушёл в спальню с плачущей Элизой на руках. Я уложил её на кровать рядом со мной и прижался к ней, поглаживая по волосам и целуя в лоб.
– П-папочка? Т-ты не уйдешь от меня? – всхлипнула она, её карие глаза были мягкими и влажными от слёз.
– Конечно, нет, тыковка, ты – моя жизнь, – я поцеловал её в лоб и прижался носом к её маленькому носику. – Если бы у меня не было тебя, я бы сошёл с ума.
Я потёрся носом о её лоб, и она тихо захихикала, делая то же самое.
– Я люблю тебя, тыковка, так сильно, – улыбнулся я и поцеловал её в макушку.
Она улыбнулась, и её глаза начали слипаться.
– Я тоже люблю тебя, папочка.
~ Несколько часов спустя ~
Я довольно вздохнул, разминая шею. Я потянулся за Элизой, но нахмурился, обнаружив, что кровать пуста и холодна.
– Элиза! – заныл я, снова потянувшись. – Солнце, ты где?
Не получив ответа, я вздохнул и с трудом открыл тяжёлые веки, встретив лунный свет.
Стоная, я выкатился из кровати и поплёлся вниз по лестнице.
– Никаких мальчиков, принцесса, по крайней мере до десяти лет, – услышал я смех Сальваторе из гостиной.
Подойдя ближе, я увидел Сальваторе и Никколо на диване, а между ними, внимательно слушая, сидела моя Элиза.
– Не слушай дядю Сальваторе, он ничего не смыслит в свиданиях, – усмехнулся Никколо, толкая Сальваторе.
– Почему вы говорите о свиданиях с моей пятилетней дочкой? – спросил я, протирая сонные глаза и направляясь к ним.
– А! Алессандро! Ты проснулся! – улыбнулся Сальваторе, вскинув руки вверх.
– Ты не ответил на мой вопрос, почему вы говорите о свиданиях с ней, – я плюхнулся в кресло, стоящее по диагонали в гостиной.
– Ну, Элиза спросила, встречаешься ли ты теперь с Ингой, раз уж ты разводишься с этой змеёй, – улыбнулся Сальваторе с ленивым пожатием плеч.
– Наконец-то, – добавил Никколо.
Я закатил глаза и шутливо зыркнул на Элизу.
– Почему вы здесь? Глубокой ночью.
– Элиза позвонила и сказала, что ей скучно, а ты спишь, – ответил Никколо, открывая бутылку пива.
– Но на моём телефоне стоит... – я покачал головой и усмехнулся. – Тыковка, ты слишком умна для своего возраста.
Я улыбнулся, слушая их болтовню. Сальваторе рассказывал неприличные шутки, Никколо бил его каждый раз, а моя малышка сияла своей яркой улыбкой.
Глядя на Элизу, я вспомнил слова Клаудии и нахмурился. Её слова были болезненны не только для Элизы, но и для меня. Она знала, как важна для меня семья, как сильно я хотел детей. Я люблю Элизу всем сердцем, и тот факт, что её мать не хотела детей и говорит мне об этом только сейчас, был раной.
Мне тридцать четыре, я старею. Я хотел по крайней мере троих детей к этому времени. Мы с Клаудией были женаты десять лет. Она знала, как сильно я хочу детей, и я должен был понять, как она относится к этому, когда она впервые пошла за моей спиной, чтобы предотвратить беременность.
Она принимала противозачаточные за моей спиной. Это разбило мне сердце – узнать, что женщина, которую я любил, не хотела иметь от меня детей.
– Алессандро?
Я вернулся в реальность, услышав голос Сальваторе, вырвавший меня из мучительных мыслей.
– Где Элиза? – спросил я, оглядываясь в поисках, её уже не было на диване.
– Мы уложили её, – ответил Никколо, возвращаясь в гостиную с обеспокоенным лицом. – Алессандро, чувак, мы знаем тебя со времён универа, что тебя так гложет?
Я вздохнул и провёл руками по лицу и растрёпанным волосам.
– Клаудия не хотела Элизу, – пробормотал я.
Сальваторе удивлённо приподнял брови.
– Что значит, она не хотела Элизу? Элиза чертовски очаровательна, малышка уникальна.
Я откинулся на спинку стула побеждённый и глубоко вздохнул.
– Я потратил десять лет жизни на женщину, которая никогда не любила меня.
– Клаудия – неблагодарная стерва. Не говоря уже о том, что она всё ещё трахается с твоим братом, при тебе! – добавил Никколо, брезгливо качая головой.
– Я просто... я не хотел оказаться в такой ситуации. Не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы наконец открыть глаза, – проворчал я. – Элиза заслуживает лучшего, я хочу дать ей лучшее.
