– Ты приходишь только когда тебе что-то нужно. Так чего ты ещё хочешь? – поморщился я с гневной гримасой.
Массимо покачал головой и прижал Элизу крепче к себе.
– Знаешь, кажется, я хочу детей.
В комнате повисла тишина, а затем мы с Сальваторе разразились хохотом. Сальваторе вытирал слёзы, а я был на грани.
– Во-первых... – прохрипел Сальваторе, прижимая руку к груди, чтобы отдышаться. – Твою мать, это самое смешное, что я слышал.
– Сальваторе, – процедил Ник сквозь зубы.
– Ой, простите, – просипел Сальваторе, прочистил горло и продолжил: – Это самое смешное дерьмо, что я, черт возьми, слышал.
Ник шлёпнул Сальваторе по голове и дёрнул за его пучок, отчего золотистые пряди рассыпались по плечам.
– Младший братик, – усмехнулся Массимо. – Всё такой же.
Я фыркнул: – Мы не на семейном воссоединении. Чего ты, блин, хочешь?
Инга тихо хихикнула за моей спиной, наблюдая за этой сценой.
– Почему ты выгнал Клаудию? – спросил он.
– Спроси у неё. Она же твоя девушка. Может быть, даже выносит твоих будущих детей.
Сальваторе усмехнулся: – Если она их захочет, конечно.
Элиза всхлипнула и отвернулась от нас. Инга медленно подошла к ней с распростёртыми объятиями, и Массимо передал ей девочку.
– О, piccola, иди сюда. Всё хорошо, – мягко пропела Инга, целуя и гладя Элизу по голове.
Она продолжила успокаивать её, поднимаясь по лестнице в комнату Элизы.
Я повернулся к Массимо, который выглядел немного сбитым с толку видом Инги в купальнике и парео, но и немного взволнованным.
– Она... вау, – сказал он и издал восхищённый свист.
– Даже не думай, – вмешался Ник. – Она под запретом. У тебя есть Клаудия, забыл?
Массимо фыркнул и вскинул руки с пренебрежением.
– Думаешь, я хотел её? Она сама на меня набросилась. Я просто дал ей, а теперь пытаюсь отвязаться.
У меня закипела кровь. Этот человек осмелился прийти в мой дом. Общаться с моей дочерью. И говорить о моей скоро-бывшей жене как о мимолётной интрижке?! Я взбесился.
– Ты сукин сын, – прошипел я и бросился на него, врезав кулаком в его лицо. Он пошатнулся, держась за покрасневшую щёку, и опёрся на стоящий рядом шкаф, чтобы удержать равновесие, и усмехнулся.
– Всё не так, брат. Я...
– Нет! Я хочу, чтобы ты ушёл. Сейчас же! – закричал я, указывая на входную дверь.
– Нет, послушай, брат. Я...
– Мне уже плевать. Я устал, что вы с Клаудией вытираете об меня ноги. Убирайся, пока я тебя действительно не избил, – процедил я сквозь стиснутые зубы. Мои руки сжались в кулаки, дыхание сбилось.
– Алессандро, чёрт возьми! Я хочу измениться!
Я замер от его ничтожных слов. Перемена. То, на что Массимо был не способен. Он говорил это много раз, обманывая всю семью. Он говорил, что перестанет влипать в неприятности в школе. Но не перестал. Он говорил, что изменится в том, что касается выпивки. Не изменился. А когда мы взяли Сальваторе, он сказал, что перестанет втягивать Сальваторе в свои игры. Но не перестал.
Он не может и не изменится. Возможно, это мелочи. Но он некомпетентен.
– Никогда больше не смей мне врать, – проворчал я.
– Я-я клянусь, на этот раз нет, – выпалил он.
Сальваторе фыркнул: – На этот раз. На этот раз. Сколько мы уже это слышали?
– Я хочу быть как ты, Алессандро. Хочу стабильную работу, как у тебя. Хочу жену и детей, к которым можно прийти домой, как у тебя. Чёрт, я хочу такую няню. Я хочу жизнь. Настоящую. Мою собственную, – простонал Массимо, сползая по шкафу, всё ещё держась за щёку.
– Что ж, благодаря тебе у меня больше нет жены, – язвительно заметил я.
– Прости. Клянусь, на этот раз я серьёзно, – снова прошептал он.
– Значит, похититель жизней решил перестать похищать жизни и завести свою собственную, – усмехнулся Сальваторе, наливая себе выпить. – Сандро? – предложил он, указывая на янтарную жидкость в стакане.
– Да. Мне понадобится выпить, чтобы пережить это, – пробормотал я, проводя руками по растрёпанным волосам.
Сальваторе кивнул, Ник сел, проведя рукой по лицу и бормоча ругательства под нос. Вскоре Сальваторе протянул нам с Ником по стакану бурбона и отпил из своего.
– Почему сейчас, Массимо? Мама дала тебе всё, что ты хотел. Миллион шансов, чтобы ты чего-то добился. Почему сейчас? – вздохнул я и залпом осушил стакан.
Он тоже вздохнул и горько усмехнулся.
– Мама действительно предпочитала меня. По крайней мере, до появления малыша Сальваторе. – Он снова вздохнул и откинул голову назад. – Клаудия пришла ко мне прошлой ночью и сказала, что хочет прекратить наш роман. Она сказала, что ты хочешь развода, – он взглянул на меня с усталой усмешкой. – Это правда?
Я кивнул и прочистил горло.
– Она сказала, что не хочет детей. При Элизе. – Я закрыл глаза, вспоминая расстроенную дочку. – Элиза выглядела такой разбитой после этого. Она спросила, не брошу ли я её, – раздражённо выдохнул я, вспоминая ту ночь.
– Клянусь, я оставлю твою семью в покое. Я перестану с ней встречаться. Ты заслуживаешь счастья, и моя племянница тоже. Мне не стоило начинать это в первую очередь, – запричитал Массимо, и сначала я подумал, что ослышался, – он звучал искренне. – Я просто хочу свою собственную настоящую жизнь.
Я снова кивнул, сильно закусив губу в раздумьях. Я поднял глаза на двух лучших друзей, которые уже смотрели на меня с вопросительными взглядами.
Хочу ли я попытаться снова с Клаудией? Я строю отношения с Ингой, она молода, но... я ничего не могу с собой поделать. По крайней мере, сейчас. Инга действительно хочет быть здесь. Она хочет проводить время с Элизой и заботиться о ней, хотя она даже не её мать. И есть Клаудия, которая переспала с половиной Рима. Которая не заботится о своём ребёнке. Которая изменила мне с моим братом.
– Я-я не знаю, хочу ли я... – только начал отвечать я, как дважды прозвенел дверной звонок.
– Я сейчас вернусь, – пробормотал я и направился к двери. Открыв двойные двери, я с удивлением увидел неловко улыбающуюся Клаудию.
– Дорогой, – печально пропела она с распростёртыми объятиями, будто думала, что я встречу её объятиями.
– Клаудия, – поморщился я, отступая от её протянутых рук. – Что ты здесь делаешь?
– Я пришла вернуть мужа и ребёнка. Я была неправа, что сказала то, что сказала тогда, и не хочу, чтобы мы расставались. – Она выдавила фальшивую слезу, чтобы завершить своё выступление, и Сальваторе саркастично захлопал, выходя к нам из гостиной.
– Браво! Браво! Какое дерьмовое представление! – усмехнулся Сальваторе с саркастичной улыбкой.
Ник усмехнулся, вставая рядом с ним.
– Должен сказать, Клаудия, это было одним из самых жалких представлений, которые я когда-либо видел. Элиза справилась бы лучше.
Она посмотрела на них поверх моего плеча с гримасой ненависти.
– Элиза – моя маленькая девочка, которая слишком умна для своего возраста. Она вся в мать, – ухмыльнулась она и прошла мимо меня в дом.
Я сдержался и закрыл дверь.
– Что тебе нужно, Клаудия? – спросил я, следуя за ней глубже в дом, к лестнице.
– Я хочу увидеть нашу дочь, если можно, – пробормотала она, направляясь к двери с наклейками бабочек и деревьев.
Она открыла дверь и застыла на пороге.
– Какого чёрта? – прошептала она, прикрыв рот рукой в отвращении, и покачала головой.
Я заглянул поверх неё и буквально растаял от сцены передо мной.
Элиза была укутана в объятиях Инги и прижата к её груди, прикрытой бикини. Её крошечные ручки обвивали шею Инги. Это зрелище могло вызвать слёзы на глазах любого родителя. Инга выглядела как настоящая мать. Она так и вела себя, несмотря на свой юный возраст, и Элиза естественным образом привязалась к ней.
Клаудия повернулась ко мне с нарисованными бровями и злой гримасой на губах.
– Что? – пожал я плечами.
– Ты позволяешь этой суке лежать с моей дочерью?! Она ведёт себя так, будто Элиза – её ребёнок! Это неправильно, как она расхаживает здесь, как её мать и твоя жена! Она занимает моё место, и я хочу, чтобы она УШЛА! – она ткнула в меня обвиняющим пальцем и сильно толкнула.
