— Второе правило, — спокойно продолжила магистр Талисса. — Зелье не прощает глупости.

Класс притих.

Мне понравилась эта женщина.

Страшная, но понятная.

Мой первый отвар вышел мутным, пах мокрой тряпкой и, по словам наставницы, “мог бы пригодиться, если бы мы хотели отравить сапоги”. Но я не взорвала котёл. Уже успех.

Так проходили недели.

Учёба.

Тренировки.

Учёба.

Снова тренировки.

Вечером — чтение, письмо, бытовая магия и попытки привести комнату в порядок без Рея и Крея.

Мои милые маленькие помощники так и не вернулись.

Иногда я всё ещё злилась на них. Иногда скучала. Иногда ловила себя на том, что хочу позвать Крея, чтобы он убрал книги, или Рея, чтобы он посоветовал, как подогнать рукав. Но потом смотрела на алое дерево у окна и понимала: они боятся. И, возможно, имеют право.

В комнате теперь всё приходилось делать самой.

И именно из-за этого я стала серьёзно учить бытовую магию.

Каждый день — два заклинания.

Не больше. Но обязательно.

Заклинание чистой одежды.

Заклинание подогрева воды.

Заклинание сухих сапог.

Заклинание малого светильника.

Заклинание складывания постели.

Заклинание тихого пера.

Сначала всё шло криво. Одежда складывалась в комки. Вода перегревалась. Сапоги становились не сухими, а дымящимися. Светильник однажды вспыхнул так ярко, что я десять минут видела перед глазами зелёные круги.

Но постепенно получалось.

Я начала чувствовать бытовую магию иначе. Не как слабую или скучную, а как тонкую работу. Там нельзя было просто влить силу, как в огненный шар. Нужно было просить, направлять, дозировать.

И, странным образом, именно бытовые чары начали учить меня контролю лучше, чем боевые занятия.

Если я могла нагреть чашку воды, не испарив её, значит, однажды смогу создать маленький огненный шар, а не угрозу для аудитории.

Надо было только дожить до этого дня.

Меня по-прежнему не любили.

Из-за Риана, из-за дерева, из-за Лоргана, из-за моей силы, из-за моей слабости — причин хватало на любой вкус.

И хорошо ещё, что на боевом факультете почти не было девушек.

Иногда я думала: будь здесь такие же злые, красивые, надменные девицы из высших родов, мне бы доставалось ещё сильнее. Парни хотя бы били прямо. Сказал — ударил. Толкнул — получил обратно. Всё просто.

Девушки, я подозревала, умели бы бить словами так, что лекарь не поможет.

Хотя, конечно, только такая дурочка, как я, могла вообще попасть на боевой факультет.

Иногда эта мысль приходила вечером, когда я сидела на полу у кровати и пыталась снять сапоги с ног, которые уже не слушались.

Но на Лоргана я не злилась.

Не могла.

Да, он отправил меня сюда. Да, по его просьбе меня оставили на факультете, где меня каждый день ломали и собирали заново. Да, из-за него наставники требовали с меня больше, чем я была готова дать.

Но у меня была еда.

Тёплая одежда.

Кровать.

Крыша над головой.

Книги.

Защита.

И шанс.

В прежней жизни я часто не понимала, зачем живу. Здесь же мне хотя бы каждый день напоминали: выживи, научись, стань сильнее.

Трудно.

Но не пусто.

Прошёл месяц после приезда Лоргана.

Месяц с того дня, как алое дерево расцвело в моей комнате.

И как раз тогда вывесили итоги по учёбе.

Списки появились утром в главном зале боевого корпуса. Пергаменты сами развернулись на стене, закрепившись между двумя руническими держателями. Адепты сразу столпились вокруг. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то довольно хлопал друга по плечу.

Я подошла ближе не сразу.

Уже знала.

Где-то в животе заранее стало холодно.

Моё имя оказалось в самом последнем списке.

Не просто низко.

В самом конце.

Аяйвира Раск. Первый курс. Уровень освоения: недостаточный. Прогресс: нестабильный. Допуск к полевой практике: условный.

У меня пересохло во рту.

Вокруг кто-то прыснул.

— Ну конечно.

— А что вы ждали?

— Три стихии, говорили они.

— Зато бегает последней.

— Её вообще надо было на целителей.

— Или домой.

Риан стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его белые волосы были убраны в идеальный хвост, лицо спокойное, но глаза блестели довольством.

— Условный допуск, — протянул он. — Даже Академия не уверена, что ты переживёшь практику.

Я медленно повернула голову.

— А ты переживёшь, если я опять дам тебе подносом?

Кто-то хмыкнул.

Риан прищурился.

— В городе подноса нет.

— Найду камень.

Он шагнул ближе, но в этот момент в зал вошёл мастер Каэрон.

Все сразу притихли.

Он посмотрел на список, потом на нас.

— Вижу, итоги уже прочли.

Один из адептов, высокий парень с тёмными волосами, сделал шаг вперёд.

— Мастер, с разрешения. Почему её допускают? Она последняя. Она отстаёт по всем боевым показателям.

— Потому что решение принято.

— Но она будет обузой на практике.

Ещё несколько адептов согласно зашумели.

— Если она сорвётся с контролем, пострадаем мы.

— Если не сможет идти в горах, нам её тащить.

— Если нападут твари, она не удержит строй.

Я стояла молча.

Каждое слово било неприятно.

Не потому что они врали.

А потому что часть этого была правдой.

Я действительно слабее.

Действительно отстаю.

Действительно могу стать проблемой.

И от этого хотелось не кричать, а провалиться сквозь каменный пол.

Каэрон выслушал всех.

Спокойно.

Потом сказал:

— Закончили?

В зале стало тише.

— Аяйвира допущена условно. Это значит, что она будет проходить практику под отдельным наблюдением. Решение мастера Нокта и моё. Не ваше.

— Но мастер…

— Если кто-то хочет обсудить правила допуска, может сделать это с деканом.

Желающих не нашлось.

Каэрон обвёл всех взглядом.

— Через три дня вы выходите на горную практику. Там будет холодно, мокро, голодно и неприятно. Те, кто сейчас тратит силы на разговоры, могут использовать это время для подготовки. Поверьте, она вам понадобится.

Голоса стихли окончательно.

— Свободны.

Адепты начали расходиться.

Кто-то всё ещё косился на меня, кто-то шептался, но уже тише. Риан прошёл мимо, задев плечом.

— Не тормози нас в горах, малышка.

Я не ответила.

Не потому что нечего было сказать.

Потому что внутри уже созревало другое решение.

Готовиться.

Серьёзно.

Не для них.

Не чтобы доказать Риану.

Не чтобы понравиться наставникам.

Для себя.

Если практика будет в горах, если там холод, дождь, нехватка еды и магические твари, значит, я не могу идти туда как есть. Слабой, неподготовленной, надеющейся, что кто-то поможет.

Нет.

Хватит.

Я развернулась и пошла в библиотеку.

Библиотека Харуна была огромной.

Не комнатой — целым миром. Высокие арочные залы, лестницы, уходящие вверх, полки до потолка, свитки в серебряных тубусах, книги в кожаных переплётах, светящиеся каталожные кристаллы. В воздухе пахло пылью, старой кожей, сухими чернилами и тихой магией.

Я уже не боялась книг так, как раньше.

Теперь они были не врагами.

Оружием.

Я нашла раздел бытовой магии не сразу. Пришлось спросить у библиотечного духа — прозрачной женщины с длинными волосами, которая появилась из стены и посмотрела на меня так, будто я слишком громко дышу.

— Полевые бытовые чары, — сказала я. — Для гор, холода, дождя, сна и еды.

Дух медленно моргнул.

— Первый курс?

— Да.

— Боевой факультет?

— Да.

— Условный допуск?

Я вздохнула.

— Это уже в библиотеке знают?

— Библиотека знает всё, что написано.

Очень неприятная особенность.

Она указала на дальний стеллаж.

— Третий ряд. Не бери красный переплёт. Он кусается.

— В прямом смысле?