И от него в комнате будто стало меньше воздуха.

Но стоило ему посмотреть на меня, взгляд смягчился.

— Проходи, Ая, — сказал он ласково.

Я сделала шаг внутрь и остановилась.

В кабинете верховного архимага мне было страшно даже лишний раз вдохнуть, не то что сесть.

Лорган заметил.

Он подошёл к стулу и сам отодвинул его.

— Присядь.

Я села.

Очень осторожно.

Архимаг наблюдал за этим молча. Каэрон тоже.

— Расскажи мне, — сказал Лорган, садясь рядом, — как ты нашла это дерево. И как взяла его. Если можно, покажи мне плод.

— Он в комнате, — сказала я.

Лорган повернул голову к Каэрону.

— Принеси.

Это было сказано спокойно.

Но не как просьба.

Как приказ.

Каэрон на миг напрягся, потом поклонился.

— Да, милорд.

Я удивлённо посмотрела на Лоргана.

Он приказывает им.

И они слушают.

Конечно, я знала, что он важный. Мне говорили. Но одно дело слышать слова “Великий боевой маг”, и совсем другое — видеть, как взрослые сильные люди меняются в лице от его голоса.

— Ты сказала “она”? — спросил Лорган, снова глядя на меня.

Я растерялась.

— Что?

— Когда говорила о плоде. Ты сказала “она”.

Я задумалась.

Правда?

— Наверное. Она такая… грустная. Маленькая. Будто умирает.

Архимаг резко посмотрел на меня.

Лорган не удивился.

— Рассказывай всё с начала.

Я рассказала.

Про лавку цветов.

Про красивое деревце.

Про угол, где стоял дьявольский плод.

Про продавца, который говорил, что растение привезли торговцы и оно зачахло за один день.

Про то, что я не смогла уйти.

Про бледных мужчин на улице, которые заметили плод и сказали, что я, скорее всего, умру.

Лорган слушал молча.

Не перебивал.

Только взгляд становился всё жёстче.

Когда я закончила, он медленно повернулся к архимагу.

— В столице торгуют редчайшими деревьями моего мира, — произнёс он. — Контрабандой. В лавках, доступных адептам. А ваша Академия не знала?

Верховный архимаг выпрямился.

— Лорган…

— Интересно, что ещё происходит под стенами Харуна, о чём вы “не знаете”.

— Мы проведём проверку.

— Нет, — холодно сказал Лорган. — Проверку проведут мои люди. И коронная служба. А потом мы посмотрим, кто именно пропустил демоническую контрабанду в город.

В кабинете стало тихо.

Очень.

Я сидела, затаив дыхание.

Архимаг явно хотел возразить. Но не возразил.

— Что касается дерева, — продолжил Лорган, — оно останется у Аи.

Каэрон, который как раз вернулся без горшка, остановился у двери.

— Милорд…

— Я сказал: останется.

— Оно опасно для адептов.

— О безопасности адептов я позабочусь.

Архимаг поджал губы.

— Это необычное решение.

— Считайте его окончательным.

Вот так.

Точка.

Я смотрела на Лоргана и впервые по-настоящему поняла: он не просто добрый ко мне человек.

Он опасный.

Очень опасный.

Просто не для меня.

Пока.

— Идём, Ая, — сказал он, поднимаясь. — Мне нужно поговорить с тобой.

Я тоже поднялась.

Мы вышли из кабинета.

В коридоре нам навстречу попался Каэрон. Лицо у него было напряжённое.

— Милорд, — сказал он и склонил голову. — Я не смог забрать плод.

Лорган остановился.

— Почему?

— Я не смог его коснуться. Он растворился. Потом появился снова. И… начал тянуть силу из адептки.

У меня внутри всё похолодело.

— Из меня?

— Слабо, — быстро добавил Каэрон. — Но связь уже есть.

Он повернулся ко мне.

На этот раз без злости.

— Приношу извинения за грубость, Аяйвира.

Я не сразу ответила.

Потому что извинения от Каэрона прозвучали почти так же неожиданно, как когда-то извинения Кэра.

— Принято, — сказала я тихо.

Лорган даже не посмотрел на него.

Он просто взял меня за руку.

Его ладонь была тёплой и твёрдой.

— Идём.

— Куда?

— К тебе.

— Вы знаете, где моя комната?

Он посмотрел на меня.

— Я чувствую её.

Я не сразу поняла.

— Кого?

Лорган ускорил шаг.

— Дерево.

Сердце у меня забилось быстрее.

— Она ждёт тебя, Ая.

Мы шли по коридору быстро. Каменные стены мелькали мимо, магические светильники отражались в полу, где-то за дверями слышались голоса учеников, но всё это стало далёким.

Я чувствовала только руку Лоргана.

И странное, почти болезненное тянущее чувство в груди.

Будто где-то впереди, в моей комнате, действительно кто-то ждал.

Не вещь.

Не растение.

Кто-то живой.

И очень голодный.

Мы вошли в мою комнату быстро.

Лорган почти не отпускал мою руку, и от этого становилось тревожнее. Не потому что он держал грубо — наоборот, осторожно, будто боялся, что я споткнусь или вдруг почувствую слабость. Но в его молчании было что-то тяжёлое.

Рей и Крей так и не появились.

В комнате стояла странная тишина.

Не обычная, спокойная, а настороженная. Будто сами стены знали, что здесь лежит нечто опасное, и тоже затаили дыхание.

Дьявольский плод стоял на столе.

Жалкий. Тёмный. Почти мёртвый.

Ткань, которой я его накрыла, сползла на край горшка. Из чёрной влажной земли торчал тонкий изогнутый стебель с несколькими вялыми листьями. Они были почти чёрные, с красными прожилками, похожими на тонкие трещины. От растения тянуло холодом. Не таким, как от льда, а другим — глубоким, голодным.

Я невольно остановилась у двери.

— Она… правда тянет из меня силу?

Лорган отпустил мою руку и подошёл к столу.

— Слабо. Пока.

— Пока звучит ужасно.

— Потому что это правда.

Он взял горшок.

Я напряглась, ожидая, что растение снова растворится, исчезнет или сделает ещё что-нибудь жуткое. Но в руках Лоргана оно осталось на месте. Только листья едва заметно дрогнули, будто почувствовали его.

Он повернулся ко мне.

— Возьми.

— А это точно хорошая мысль?

— Нет, — спокойно сказал он. — Но нужная.

Очень утешительно.

Я осторожно протянула руки.

Как только горшок оказался у меня в ладонях, по пальцам прошёл холод. Я вздрогнула, но не отпустила. Земля внутри была тяжёлой, влажной, почти живой. В груди сразу потянуло — тонко, неприятно, будто невидимая ниточка зацепилась за что-то внутри меня.

— Она голодная, — прошептала я.

Лорган внимательно посмотрел на меня.

— Ты чувствуешь?

— Да. Не знаю как, но чувствую.

Его лицо стало серьёзнее.

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Закрой глаза.

Я послушалась.

Темнота сразу стала плотнее. Я слышала своё дыхание, тихий шелест ткани у окна, далёкие голоса в коридоре и ровный голос Лоргана рядом.

— Представь, что от тебя к ней тянется нить.

— Какая нить?

— Любая. Как почувствуешь. Не думай слишком много. Просто позволь образу появиться.

Я глубоко вдохнула.

Сначала ничего не было.

Только темнота за закрытыми веками и холод в пальцах.

Потом я увидела её.

Нить.

Тонкую, серебристо-зелёную, почти прозрачную. Она тянулась от моей груди к маленькому дереву в руках. Сначала нить дрожала, будто боялась порваться. Потом стала ярче.

— Теперь представь, что ты не отдаёшь ей себя, — тихо сказал Лорган. — Не кровь. Не жизнь. Только лишнюю силу. Мягко. Ровно. Как воду в сухую землю.

Я попыталась.

Сразу стало тяжело.

Что-то внутри дрогнуло, будто открылся глубокий колодец. Оттуда поднялась сила — не огонь, не вода, не земля отдельно. Всё вместе. Тёплая, густая, живая.

Я направила её по нити.

Осторожно.

Совсем немного.

Дерево в руках будто вздохнуло.

Я почувствовала это всем телом.

— Получается, — прошептала я.

— Продолжай. Но не спеши.

Я представила, как сухой стебель выпрямляется. Как корни перестают гнить. Как листья наполняются соком. Как маленькое существо, замёрзшее и голодное, наконец получает тепло.