С презрением.

С насмешкой.

С тем самым выражением: сломалась уже?

Один парень тихо сказал что-то другому, и они оба усмехнулись.

Раньше меня бы это задело сильнее.

Сейчас — почти нет.

Я шла прямо, прижимая к себе флакон с отваром и свои листы с буквами.

Пусть смотрят.

Пусть считают слабой.

Мне было всё равно.

Ну… почти всё равно.

Где-то внутри всё равно царапало. Но поверх этого уже легла другая мысль: если отвар лекаря и его магия действительно помогают так хорошо, значит, у меня есть шанс выдержать обучение. Не сразу. Не красиво. Не без падений. Но выдержать.

А это уже было больше, чем утром.

Я поднялась к своим новым покоям в боевой башне.

Когда открыла дверь, Рей и Крей уже были внутри.

Рей сидел на спинке кресла и болтал ногами, а Крей аккуратно складывал мои учебные листы в стопку. Оба повернулись ко мне одновременно.

— Живая! — радостно сказал Рей.

— Мы видим, что живая, — сухо заметил Крей. — Вопрос в степени повреждённости.

— Степень повреждённости средняя, — сказала я, закрывая дверь. — Но настроение уже лучше.

Рей вспорхнул в воздух.

— Лекарь починил?

— Немного.

— Хороший лекарь.

— Очень. Только отвары у него ужасные.

Крей важно кивнул.

— Чем хуже отвар, тем сильнее вера в выздоровление.

Я посмотрела на него.

— Это ты сейчас сам придумал?

— Возможно.

Я прошла в комнату и бросила взгляд на вещи. Всё было аккуратно: форма висела у стены, книги лежали на столе, постель застелена, умывальная сияла чистотой. Пикси, оказывается, остались со мной даже после перевода в боевую башню.

Я думала, их заберут обратно в главный корпус. Там, где светлее, спокойнее, где ученики не возвращаются каждый день с разбитыми губами и синяками.

— А вы разве не должны быть в другой башне? — спросила я. — Здесь же… ну…

— Звери? — подсказал Рей.

— Я хотела сказать “боевые адепты”.

— Ты хотела сказать “звери”, — спокойно уточнил Крей.

Я не стала спорить.

Потому что, если честно, именно так я и думала.

В главной башне люди хотя бы делали вид, что они воспитанные. Здесь же все будто жили по закону: кто громче рычит, тот прав.

И наставники такие же.

Не магистры — хищники в человеческом обличье.

Я подошла к столу и развернула расписание.

Свиток сам расправился, строки слегка засветились.

Я уже могла читать часть слов без помощи. Не все, но достаточно, чтобы понять, насколько мне не повезло.

— Рукопашный бой, — прочитала я медленно. — Бои на мечах… История мира… Магические существа… Этикет.

На последнем слове я нахмурилась.

— Этикет? Опять?

Рей подлетел ближе.

— Этикет важен.

— Для кого?

— Для тех, кто хочет выжить при дворе.

— Я хочу выжить на полигоне.

Крей сел на край стола.

— В Академии одно не исключает другого. Иногда неправильный поклон опаснее неправильного удара.

Я вздохнула.

— Великолепно. Значит, меня могут убить и мечом, и вилкой.

— Вилкой реже, — сказал Рей.

— Но возможно, — добавил Крей.

Я закрыла лицо ладонью.

— Обнадёжили.

Потом снова посмотрела на расписание.

Рукопашный бой.

Мечи.

История.

Магические существа.

Этикет.

Чтение и письмо вечером.

Восстановительный отвар каждый день.

И где-то между всем этим — попытка не умереть, не сорваться, не расплакаться перед беловолосым козлом и не взорвать башню от злости.

Я села за стол и достала перо.

— Ладно, — сказала я. — Раз уж сегодня я официально не бегаю и не падаю, будем учиться.

Рей радостно хлопнул в ладоши.

— Писать плохие слова?

— Нет.

Я подумала.

— Ну… может, одно.

Крей строго посмотрел на меня.

Я вздохнула и раскрыла учебный лист.

— Хорошо. Сначала алфавит.

За окном темнело. Боевой корпус постепенно затихал, хотя где-то внизу всё ещё слышались шаги, смех и звон оружия. В комнате пахло травяным отваром, свежей бумагой и лёгкой пылью от старых книг.

Я вывела первую букву.

Потом вторую.

Рука всё ещё болела, но уже меньше.

И впервые за этот ужасный день мне показалось, что, может быть, я всё-таки справлюсь.

Не потому, что сильная.

А потому что слишком упрямая, чтобы уйти.

Не идеально, конечно. Я всё ещё иногда путала похожие знаки, а длинные слова читала так медленно, будто карабкалась по каменной стене без лестницы. Но буквы уже перестали быть вражескими закорючками. Они начали складываться в смысл.

И это было приятно.

Очень.

Я впервые почувствовала, что не просто барахтаюсь в этом мире, а цепляюсь за него пальцами. Учусь. Запоминаю. Понимаю.

Вечером я долго писала строки из учебного свитка, потом повторяла их вслух, пока Рей не начал зевать, а Крей не сказал, что даже у букв, наверное, уже болит голова от моего усердия.

Но утром я проснулась отдохнувшей.

Не счастливой, нет.

До счастья было далеко.

Зато тело больше не ныло так, будто меня всю ночь били учебниками по спине. Голова была яснее, руки не дрожали, а в груди вместо вчерашней тяжести появилось осторожное упрямство.

Я умылась, заплела волосы как смогла, надела форму боевого факультета и посмотрела на себя в зеркало.

Маленькая.

Серьёзная.

Слишком бледная.

Но уже не такая растерянная.

— Ну что, Ая, — сказала я отражению. — Сегодня попробуем не упасть в обморок.

— Высокая цель, — заметил Крей, поправляя на полке мои свитки.

— Не мешай героическому настрою.

— Героический настрой должен сопровождаться завтраком, — заявил Рей и указал на тарелку с хлебом и фруктами.

С этим спорить было невозможно.

Первым уроком стояла история мира.

И, честно говоря, я даже обрадовалась. После бега, мечей и рукопашного боя обычный урок за партой казался подарком небес. Сидеть. Слушать. Не падать лицом в грязь. Не уворачиваться от огненных пульсаров беловолосого козла.

Почти отдых.

Аудитория истории находилась не в боевой башне, а в одном из общих корпусов. Там было светлее и тише. Высокие окна пропускали мягкий утренний свет, по стенам висели карты — огромные, расписанные вручную, с горами, морями, городами, границами королевств и какими-то тёмными пятнами, которые, как я позже узнала, обозначали земли, куда лучше не соваться без армии и хорошего завещания.

В комнате пахло пергаментом, пылью, воском и сухими чернилами.

Я села ближе к краю, разложила лист и перо. Часть адептов уже была внутри: не только боевики, но и ученики других факультетов. Здесь были девушки, и от этого мне стало легче. Они сидели группами, переговаривались, смеялись, кто-то бросил на меня любопытный взгляд, но никто не стал сразу проверять, насколько я слабая.

Уже хорошо.

Преподаватель истории оказался сухим мужчиной с длинным носом, седыми волосами и голосом, который мог бы усыпить камень. Но тема была такой, что даже его голос не смог убить мой интерес.

— Мир, в котором вы живёте, — начал он, прохаживаясь вдоль карты, — держится не только на людях и их королевствах. Запомните это сразу. Ошибка многих молодых магов — думать, что сила принадлежит только им.

Я подняла глаза.

На карте перед ним были отмечены разные земли.

Империя Харун — огромная, занимающая почти весь центр материка.

Северные горы.

Эльфийские леса.

Сумеречные долины.

Драконьи хребты.

Пограничье демонов.

Я замерла.

Демоны?

Конечно.

Почему бы и нет?

У нас же уже были драконы, магия, пикси и золото из воздуха. Демоны прекрасно вписывались в этот список бед.

Преподаватель продолжал:

— Помимо человеческих родов, на материке живут драконы, эльфийские линии, фейские дома, пикси, сумеречные кланы, горные народы, водные семьи, а также кровопийцы.

Я медленно подняла руку.

Он остановился.