У костра уже готовили обед.

Крепкая женщина с короткими волосами, та самая, что утром будила меня, подозвала меня рукой.

— Ая, иди сюда. Раз уж бегаешь — помоги.

— С чем?

Она сунула мне в руки нож и корзину с корнеплодами, похожими на картошку, только с фиолетоватой кожурой.

— Чистить умеешь?

— Конечно.

На самом деле я не была уверена, но решила, что картошка в любом мире остаётся картошкой.

Я села у костра и начала чистить.

Первые два клубня вышли уродливо — вместе с кожурой я сняла почти половину мякоти. Женщина посмотрела на это, вздохнула, молча показала, как надо, и я стала делать аккуратнее.

Работа оказалась приятной.

Простой.

Понятной.

Нож в руке, корнеплод, корзина, дым костра, голоса рядом. Не надо думать о том, кто я. Не надо объяснять магию. Не надо смотреть Кэру в глаза.

Просто чистить.

Потом я помогала бросать нарезанные овощи в котёл. Обед получился густой — что-то вроде супа с мясом, кислой травой и листьями, напоминавшими щавель. На вкус это было странно похоже на борщ, только лесной, грубый, дымный.

И вкусный.

Я съела всё.

Гойл, конечно, заметил.

— Растущий организм? — тихо спросил он.

— Именно.

После обеда мы снова ушли к тому же месту и снова пытались разделить слиток.

Теперь уже палкой, камнем, острым обломком железа, который Гойл где-то нашёл. Потом пытались царапать край, отколоть угол, даже нагреть на маленьком костерке, который он развёл между камней.

Ничего.

Слиток оставался целым.

К вечеру я уже ненавидела эльфийское золото всей душой.

— Может, его можно просто попросить разделиться? — пробормотала я.

Гойл оживился.

— Попробуй.

Я положила руки на слиток и сказала:

— Разделись.

Ничего.

— Пожалуйста?

Ничего.

— Ну и ладно, лежи цельный, жадная ты железяка.

Гойл прыснул.

— Это золото.

— Мне всё равно.

Когда солнце начало опускаться за деревья, мы сдались окончательно и вернулись в лагерь.

Ужин проходил у костра.

Небо уже темнело, в воздухе пахло дымом и жареным хлебом. Стражники сидели вокруг огня, кто-то рассказывал историю, кто-то чинил ремень, кто-то чистил нож. Кэр сидел напротив, чуть в стороне, и, как мне казалось, специально не смотрел на меня.

Но я чувствовала: он всё видел.

Лорган сидел рядом с Кнаском, ел медленно, спокойно. Когда я опустилась на своё место с миской, он повернулся ко мне.

— Как прошёл день?

— Нормально, — сказала я и сразу принялась есть.

Мне казалось, на этом разговор закончится.

Но Кэр вдруг усмехнулся.

— А ты у меня спроси, командир.

Я застыла с ложкой у рта.

Гойл рядом побледнел.

Лорган медленно повернул голову к Кэру.

— Что ты хочешь сказать?

Кэр откинулся назад, лениво, но глаза его блестели злорадно.

— Они весь день пытались разделить слиток чистого эльфийского золота. Килограммов на пять. Девчонка ловко пользовалась магией — потайной карман, скрытый дар. Очень удобно для маленькой нищенки.

У меня внутри всё оборвалось.

Ложка выпала из пальцев и стукнулась о край миски.

— Золото? — голос Лоргана стал тихим.

Слишком тихим.

— Да, командир, — сказал Кэр. — И я бы на твоём месте спросил, откуда у ребёнка такое золото.

— Мы не воры! — выкрикнула я, вскакивая.

Несколько человек у костра обернулись.

Гойл вскочил следом.

— Она не крала! — заговорил он быстро, сбиваясь. — Ей его подарили. Мужчина. Умирающий. Она… она помогла ему. Вылечила. И он дал ей слиток в благодарность.

Я резко посмотрела на него.

Что он несёт?

Гойл сам выглядел так, будто слова придумывались по дороге и уже жалел, что открыл рот.

Кэр тихо рассмеялся.

— Не верю.

— Это правда! — сказал Гойл.

— Чистое эльфийское золото. Пять килограммов. За лечение? — Кэр посмотрел на Лоргана. — Сам подумай, командир.

Лорган не ответил сразу.

Он смотрел на меня.

Строго.

Не зло, но так, что у меня пересохло во рту.

— Ая.

Я сжала кулаки.

— Я не крала.

— Посмотри мне в глаза.

— Зачем?

— Посмотри.

Голос у него был ровный, но в нём не осталось мягкости.

Я медленно подняла взгляд.

Тёмные глаза Лоргана встретились с моими.

И мир исчез.

Я не упала — меня будто выдернули из собственного тела.

На миг всё вокруг стало белым. Потом чёрным. Потом появились обрывки: лес, трава, драконья тень, Гойл, трактир, шар, осколки, золото в руках.

Я хотела закричать, но не могла.

Кто-то осторожно, но неумолимо перебирал мои воспоминания, словно страницы книги.

И вдруг — пустота.

До леса не было ничего.

Ни Петербурга.

Ни мамы.

Ни бабушки.

Ни моей прежней жизни.

Только чистый, белый провал.

Абсолютная тишина.

А потом я снова открыла глаза.

— Что случилось? — прошептала я.

Вокруг стояли люди.

Слишком много лиц.

Костёр расплывался перед глазами рыжим пятном. Голова болела так, будто внутри неё раскололи тот самый шар. Меня держал Лорган.

Не грубо.

Он поднял меня на руки, как ребёнка, и нёс в сторону шатра.

Я хотела возмутиться, сказать, что могу сама, но сил не было даже пошевелиться.

Гойл шёл рядом, белый как полотно.

— Она не врала, — повторял он. — Я же говорил, она не врала.

— Молчи, — коротко сказал Лорган.

Он занёс меня в шатёр и аккуратно положил на подстилку.

— Ложись.

— Я и так лежу, — пробормотала я.

Он сел рядом на корточки.

В полумраке шатра его лицо казалось уставшим. Почти виноватым.

— Я хотел увидеть твои воспоминания, — сказал он тихо. — Проверить правду.

Я отвернулась.

Почему-то стало обидно.

Не страшно даже.

Именно обидно.

— Я сказала, что не воровала.

— Теперь я знаю.

— А до этого не верил?

Он помолчал.

— Я не мог рисковать отрядом.

Логично.

Конечно, логично.

Но от логики иногда больно сильнее, чем от лжи.

Я закрыла глаза.

— И что ты увидел?

— Ничего.

Я открыла глаза.

— В смысле?

— Пустоту. До того момента, как ты очнулась в лесу, у тебя нет воспоминаний. Совсем. Ни семьи. Ни дома. Ни дороги. Ничего.

Сердце неприятно ударило.

Значит, он не увидел мой прежний мир.

Женщина с пустыми глазами скрыла всё.

Или моя прошлая жизнь действительно осталась по ту сторону смерти.

— Я не вор, — сказала я тихо.

— Я знаю. Я посмотрел воспоминания Гойла тоже.

— Он соврал про умирающего мужчину.

— Да.

— Но золото я не крала.

— Да.

Он сказал это спокойно.

И почему-то после этого мне стало легче.

Совсем чуть-чуть.

— Отдыхай, — сказал Лорган. — Завтра утром мы вылетаем в город. Тебе нужны силы.

— Вылетаем?

— Да.

Я хотела спросить, на чём именно мы полетим.

Потом вспомнила Кэра.

И решила, что лучше пока не знать.

— Хорошо, — прошептала я.

Лорган поднялся.

У выхода он остановился.

— Ая.

— Что?

— Больше не прячь от меня опасные вещи.

Я устало усмехнулась.

— Тогда мне придётся прятать почти всю себя.

Он не улыбнулся.

Но взгляд стал мягче.

— Спи.

Он вышел.

Я лежала в темноте, слушая, как за полотном шатра трещит костёр, как кто-то тихо разговаривает, как вдалеке ржёт конь.

Голова раскалывалась.

Тело было тяжёлым.

Но сон пришёл быстро.

Слишком быстро.

Проснулась я резко.

От боли.

Голова пульсировала, будто воспоминания, которых у меня не было, всё равно пытались выбраться наружу. В шатре было темно, только у входа дрожал слабый отсвет костра.

И рядом кто-то сидел.

Я вскрикнула и дёрнулась назад.

— Тише, девочка.

Голос был знакомым.

Я всмотрелась.

Женщина с пустыми глазами.