— Каким ещё стражникам?

Он кивнул вперёд.

И только тогда я заметила у дальнего края деревни двух мужчин в кожаных доспехах. У них на поясах висели мечи, а на груди блестели металлические знаки — что-то вроде герба: раскрытый глаз в круге пламени.

Такой же глаз был у меня на запястье.

Я быстро спрятала руку за спину.

Сердце ударило сильнее.

— Они могут меня забрать? — спросила я.

— Могут. В темницу. На допрос. В рабство. Куда захотят.

— Прекрасно.

— Поэтому молчи и иди.

Он толкнул меня вперёд. Не грубо, но настойчиво. Я хотела возмутиться, но передумала. В этом мире он хотя бы понимал, что происходит. А я пока понимала только одно: здесь всё хотело меня убить, ограбить или куда-то продать.

Мы прошли мимо домов.

Я смотрела по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь. Деревянные ставни. Глиняные кувшины у дверей. Старуха, чистящая рыбу на лавке. Мужчина с топором у сарая. Дети, которые перестали играть и теперь молча пялились на меня. Запах дыма, кислого молока, навоза, хлеба и мокрой земли.

Всё было другим.

Вообще всё.

Даже воздух будто был гуще. Громче. Живее.

Люди здесь смотрели иначе. Не как в городе, где каждый занят собой. Здесь взгляд задерживался, оценивал, решал: опасна ты или бесполезна, можно ли с тебя что-то взять, стоит ли позвать стражу.

Я поёжилась.

— Ненавижу этот мир, — пробормотала я.

— Ты здесь всего полчаса.

— Мне хватило.

Мальчишка фыркнул.

— А ты весёлая.

— Я голодная. Это хуже.

И только сказав это вслух, я поняла, насколько сильно хочу есть. Живот скрутило так резко, что я остановилась посреди дороги.

Мальчишка не успел затормозить и врезался мне в спину.

— Ты чего?!

Я обернулась.

— Как тебя зовут?

Он моргнул.

— Что?

— Имя. У тебя есть имя?

Он подозрительно прищурился.

— Гойл.

— Гойл, — повторила я, пробуя имя на вкус. — Странное имя.

— У тебя тоже не лучше.

— А меня как зовут?

Он замер.

Вот теперь он посмотрел на меня уже не раздражённо, а по-настоящему обеспокоенно.

— Ты… серьёзно?

Я не ответила.

Он медленно выдохнул.

— Ты правда память потеряла.

— Допустим.

— Тебя зовут… — Он запнулся, будто не был уверен, стоит ли говорить. — Лира.

Лира.

Я молча повторила имя про себя.

Не Мила.

Лира.

Чужое имя для чужого тела.

В груди стало неприятно пусто.

— Ладно, — сказала я, стараясь звучать спокойно. — Значит, Лира.

Гойл смотрел на меня с сомнением.

— Ты очень странная после удара.

— До удара я тоже была не подарок.

— Что?

— Ничего. Слушай, Гойл, я кушать хочу.

Он открыл рот.

— Что?

— Есть хочу. Мясо. Жареное. Нормальное. Желательно с картошкой. Хотя картошка у вас тут есть? И кетчуп бы…

— Что такое кет-чуп?

Я закрыла глаза.

— Всё. Я официально в аду.

Перед глазами на секунду вспыхнуло: KFC, хрустящая курица, картошка фри, кетчуп, холодная кола со льдом.

Я чуть не застонала.

— Хочу KFC, — прошептала я. — И колу. Большую. С трубочкой.

— Ты совсем больная? — спросил Гойл.

— Возможно.

— Ты можешь умереть в любой момент, а думаешь о еде?

— Именно потому что могу умереть в любой момент, я хочу поесть.

Он смотрел на меня долго.

Потом закатил глаза.

— Нам нельзя просто так идти в трактир.

— Почему?

— Потому что если у тебя появилось золото, это не значит, что можно делать всё, что хочешь.

Я застыла.

— Что?

— Золото, — повторил он. — Слиток.

Я уставилась на него.

— Какой слиток?

Гойл нахмурился.

— Тот, который тебе дали.

— Кто мне дал?

— Да откуда я знаю! Я видел только, как он появился у тебя после вспышки. Я думал, это дар. Или метка договора. Или ещё какая-то магическая дрянь.

Я медленно опустила взгляд на себя.

Потом начала лихорадочно ощупывать одежду.

Карманы.

Пояс.

Рукава.

Ничего.

— У меня ничего нет.

Гойл смотрел на меня так, будто с каждой секундой всё больше жалел, что не дал дракону меня добить.

— Мда-а, — протянул он. — Совсем память отшибло.

— Я тебе говорю, ничего нет!

— Просто скажи: «Появись».

Я нахмурилась.

— Что?

— Скажи. Появись.

Я оглянулась.

Женщина у колодца всё ещё смотрела в нашу сторону. Стражники стояли далеко, но один из них уже повернул голову к нам.

— Гойл, если это шутка…

— Это магия, дурная ты голова. Говори тише.

Я глубоко вдохнула.

Ну конечно.

Магия.

Драконы есть. Чужое тело есть. Полуголый бешеный мужик-дракон есть. Почему бы ещё и золотому слитку не появляться по команде?

— Появись, — прошептала я.

Сначала ничего не произошло.

А потом карман резко потяжелел.

Так резко, что я чуть не завалилась на бок.

— Ой!

Я сунула руку в карман и нащупала там что-то холодное, гладкое и тяжёлое. Вытащила с трудом.

В ладони лежал слиток золота.

Настоящий.

Большой.

Тяжёлый.

Он тускло блестел в дневном свете, будто маленький кусок солнца, вытащенный из земли. Я держала его двумя руками и не могла поверить.

— Это… золото?

— Тише! — прошипел Гойл и резко прикрыл слиток краем своей грязной куртки. — Ты совсем без головы? Хочешь, чтобы нас прямо здесь зарезали?

Я быстро прижала слиток к себе.

Он был тяжёлый. Килограмма три, а может, четыре. Руки сразу устали.

— Как он оказался в кармане?

Гойл посмотрел на меня как на ребёнка.

Хотя, технически, я теперь и была ребёнком.

— Магия.

— Очень содержательно.

— А что ты хочешь услышать? Что духи небес спустились и положили его тебе в карман? Магия и есть магия.

Я снова посмотрела на слиток.

«С магией. Не рабыней. Не беспомощной. И при деньгах».

Женщина с пустыми глазами выполнила договор.

Вот только почему-то мне от этого стало не легче.

— Надо спрятать, — сказал Гойл. — Быстро.

— Куда?

— Скажи: «Исчезни».

Я посмотрела на слиток.

— Исчезни.

Он пропал.

Просто исчез из рук, будто его никогда не было.

Я невольно отступила на шаг.

— Охренеть.

— Не говори так громко, — прошипел Гойл. — И вообще меньше говори. Ты когда говоришь, нам всем становится опаснее.

— Спасибо за поддержку.

— Я серьёзно.

Он оглянулся на стражников, потом потянул меня в переулок между двумя домами. Там пахло сырой древесиной, пеплом и кислой капустой. Узкая тень скрыла нас от дороги.

Гойл прислонился к стене и выдохнул.

— Слушай внимательно. Слиток нельзя показывать. Его нельзя сразу продать. Если узнают, что у такой, как ты, есть золото, тебя либо ограбят, либо заберут стражники, либо продадут тем, кто умеет вытаскивать магию из людей.

Я медленно повернула к нему голову.

— Вытаскивать что?

— Магию.

— Из людей?

— Да.

— Прекрасно. Просто чудесный мир.

Он не улыбнулся.

— Нам нужно продать его по частям. Осторожно. Через разных людей. Потом можно купить дом. Маленький. Не здесь. Лучше ближе к дороге, но не у стражевых постов. Еду, одежду. Может, документы.

— Документы?

— Если не хочешь попасть в рабство, нужны документы.

Слово рабство ударило меня сильнее, чем я ожидала.

Я вспомнила свои условия.

«Главное, чтобы я не была рабыней».

Женщина сказала: договорились.

Но, видимо, «не быть рабыней» не значило «не иметь шанса туда попасть».

Очень мило с её стороны.

— Значит, — медленно сказала я, — у нас есть золото. Дракон хочет меня убить. Стражники могут посадить. Люди могут ограбить. И ты предлагаешь купить дом?

Гойл пожал плечами.

— Дом лучше канавы.

Я посмотрела на него.

Грязный, худой, вонючий, наглый мальчишка.

Но он был единственным человеком в этом мире, который сейчас не пытался меня убить.