Но она… она не слышала. Она была не здесь.

Моя Яся меня оставила, и я… я знал причину.

— Она не хочет возвращаться, — сказал я вслух. Голос прозвучал хрипло, по-чужому, слова вырвались сами. — У нее здесь больше ничего не осталось.

— У нее остался ты, — уверенно сказал Яромир.

Я зажмурился. В груди жгло так, что хотелось выть.

— Я ее убил, — выдавил я. — Это я вонзил в нее нож. Это мои руки… И Теодорича… Боги… После того, что я сделал, она не вернется ко мне. Я бы сам не вернулся.

— Ты был под магией, Кайл. Ты не виноват. И Яся это знает.

Я поднял глаза на Яромира.

— Она не сможет любить того, кто причинил столько боли. Яся… Яся светлая, добрая, но… Даже она не сможет.

— Не говори так, — жестко перебил меня Яромир. — Она шла к тебе. К дракону. Знала, что ты можешь ее убить, сжечь, растерзать — и все равно шла. Ради тебя. Разве это не любовь?

Я закрыл глаза.

Моя Яся… Она не побоялась. Она пошла к своему самому большому страху. Ради меня. Чтобы спасти меня…

— Это я должен был спасать ее, — прошептал я. — Я дракон. Я сильный. Я должен был защищать, а не…

— А меня Анна спасала, — перебил Яромир. — Ты знаешь, кем я был, когда она нашла меня в этой деревне? Разбитым, сломанным, калекой. Я ее выгонял, отказывался есть. А она… Она говорила, что если не стану, она меня свяжет и будет кормить силой.

Яромир улыбнулся — в нем было столько тепла, когда он говорил об Анне. И это неудивительно, Анна была… необыкновенной. Именно она спасла Ясю. Она отдала ей всю свою магию, почти до капли. Если бы не Анна… Яся бы точно умерла тогда.

— Анна выхаживала меня сутками, терпела мои капризы и никогда — слышишь? — никогда не винила меня в том, что я был слабее.

Я кивнул.

— Не стоит недооценивать женскую силу, Кайл. Женщины гораздо сильнее, чем нам кажется. Их сила — в их любви. Ради любимых они остановят даже дракона.

Точно… Даже дракона…

— Я готов на все, — сказал я. — Все, что угодно. Лишь бы она открыла глаза. Но… Я не могу сделать ничего. Это бессилие хуже всего на свете.

Яромир хлопнул меня по плечу.

— Ты делаешь все. Сидишь здесь. Держишь за руку. Говоришь с ней. Она слышит тебя, Кайл. Я знаю — слышит. Она знает, что ты рядом. Что ты любишь ее.

Я сглотнул ком в горле. Мне так хотелось в это верить.

— Спасибо, — сказал я. — За поддержку.

— Мы еще погуляем на свадьбах, — улыбнулся Яромир, вставая. — И потанцуем. Я обещал.

Яромир смотрел с надеждой, и я снова кивнул, не зная, что сказать. Я безумно хотел верить в каждое слово, но… я так боялся. Боялся, что все это счастье, свадьба — все это вот-вот превратится в прах и сердце Яси просто перестанет биться.

Яромир оставил нас двоих.

Он вышел, тихо прикрыв дверь.

Я поднял руку Яси, поднес ее к губам и поцеловал.

— Я люблю тебя, — сказал я, надеясь, что она услышит. — Так сильно, что словами не передать. Когда ты проснешься, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Только проснись, пожалуйста.

Слезы текли по щекам, против воли.

— Я знаю, что виноват перед тобой. Знаю, что… что недостоин даже просить тебя. Но я умоляю — дай мне шанс… Я не могу без тебя, Яся. Ты — моя жизнь. Мое сердце. Моя душа.

Я сжал ее ладонь.

— Пожалуйста…

Стук ее сердца успокаивал. Держа ее руку, я чувствовал пульс. Для меня это было тем якорем, который держал меня в этой жизни.

Я закрыл глаза и вздохнул. Время было не лучшим союзником: чем больше Яся спала, тем больше была вероятность, что ее сердце остановится. Поэтому каждая минута была наказанием и в то же время… эта минута была.

Ведь Яся еще была… здесь… И я мог только лишь благодарить богов, что это время у меня есть.

Тяжелое, болезненное, мучительное, но… рядом с ней.

Пальцы Яси дрогнули.

Я открыл глаза и тут же посмотрел на руку. Но она была все так же расслаблена и спокойна. Я посмотрел на лицо… Бледное, с закрытыми глазами.

Неужели… показалось? Уставший мозг выдавал желаемое за действительное?

Но пальцы дрогнули снова. Слабое, едва заметное движение.

Я замер.

Боялся дышать. Боялся пошевелиться. Боялся спугнуть это мгновение. Боялся, что вот-вот ее сердце перестанет биться. Я перевел взгляд с руки на ее лицо и… абсолютно забыл, как дышать.

Ведь ее зеленые глаза смотрели прямо на меня. И она… она улыбнулась. А ее ладонь сжала мою.

— Я тоже… — прохрипела она.

Яся

Я открыла глаза, и первое, что я увидела, — это он. Мой дракон. Мой Кайл…

Он сидел рядом, сжимая мою руку. Его лицо было бледным, осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени.

А потом он заметил меня и… замер, как испуганный зверь.

— Я тоже… — прохрипела я.

Я попыталась договорить, что тоже… тоже люблю его. Но закашлялась. Во рту пересохло.

— Яся, — тут же поднялся на ноги Кайл. Он взял графин со стола, налил воду в бокал и поднес его к моим губам.

Я припала к бокалу и почувствовала… почувствовала, что рука Кайла дрожит. Всего мгновение, но он тут же взял себя в руки.

— Спасибо, — сказала я и накрыла его руку своей. Я улыбнулась, а он… он был все так же серьезен, но в его взгляде читалась буря.

— Я позову Анну, — сказал он твердо. — Она осмотрит…

— Со мной все хорошо…

— Яся…

— Все хорошо, Кайл. Я здорова. Смотри, — я протянула руку, и из нее полились зеленые искорки. Они тут же потянулись к Кайлу. Он закрыл глаза и вздохнул — глубоко, с таким облегчением, что у меня сжалось сердце.

— Кайл…

— Ты вернулась, — сказал он, открывая глаза. Он посмотрел на меня так, словно не верил сам себе, словно боялся, что это видение исчезнет.

— Я вернулась, Кайл. Я здесь. Я рядом. Я… все теперь будет хорошо.

Кайл поднес мою руку к своим губам, задержал ее у лица, прижимаясь к моей ладони. Я чувствовала, как бьется жилка у него на виске, как напряжены его плечи, какую невероятную силу воли он прилагает, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Яся, — только и сказал он хрипло, но я видела… видела, как он хочет сказать больше. А потом он произнес:

— Прости меня.

Он поднял глаза, и в них было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

— Ты не виноват, — твердо сказала я.

Он замер, вглядываясь в мое лицо с почти болезненной пристальностью, словно пытаясь найти в моих словах ложь или сомнение.

— Ты… помнишь, что произошло?

Я кивнула.

— Я… лишил тебя… Я… Тео… — голос Кайла стал жестче, но я видела, как тяжело ему даются эти слова. Он злился на самого себя.

Я поняла, что он хотел сказать, и тут же подалась вперед:

— Тео… Я видела его, Кайл. Я всех видела. Бабушку, папу, маму, Тео… Я видела всех.

Я улыбнулась. Кайл прижался лбом к моему лбу, его дыхание обожгло мои губы.

— Они счастливы и свободны. Они попрощались со мной. Отпустили меня… к тебе.

— Я должен был тебя защитить, — проговорил он глухо, и в его голосе звучала сталь.

— Ты защитил. Ты был готов отдать жизнь за меня…

— И готов сейчас, — он отстранился, встретившись со мной взглядом. В его глазах больше не было растерянности, только решимость и бездна раскаяния. — Яся, я даже просить не имею права… Но я… Если ты сможешь простить… Я сделаю все. Все, что в моих силах, чтобы сделать тебя счастливой.

Он не верил. Просто не верил, что я могу его простить? Он смотрел с таким раскаянием, с такой болью, что это разъедало сердце. И тогда я наклонилась и поцеловала его. Я почувствовала, что его губы соленые, но… такие теплые, родные.

Он улыбнулся. А потом поцеловал мой нос, правую щеку, левую, мой подбородок, взял мои волосы в руки и вдохнул их запах.

— Моя Яся, — прошептал он, — моя любимая, моя нежная Яся…

— Твоя, — сказала я, положив руку на его щеку. — Твоя, Кайл. Теперь твоя навсегда… Я… Я была такой глупой, когда ругалась с тобой тогда. Мне… мне ничего не нужно без тебя, Кайл. Ни эта деревня, ни избушка… Только ты.