— Так приляг, а дракон поесть тебе приготовит, — разумно посоветовал он.

— Нет, Тео, — голос прозвучал тихо, но твердо. — Не в этот раз.

Я заставила себя встать и прошла в горницу. Подошла к укромной полке, сдвинула деревянную плашку и достала оттуда небольшой тряпичный сверточек. Сердце забилось чаще.

Развернув платок, я увидела кулон. Огромный летящий дракон из темного серебра, чужой, опасный, пугающий своим могуществом. Раньше я бы в ужасе закопала его подальше, стараясь забыть. Но не теперь. Все так изменилось. Я изменилась.

Я повзрослела. Поняла слова, которые говорила когда-то бабушка. Я научилась отпускать… Отпускать обиды, отпускать боль, понимая, что не все, что кажется злом, является таковым.

Например, лекарь, в жилах которого течет целительская магия, сама суть которого — исцелять… может оказаться мерзацем. А огромный огнедышащий дракон может оказаться заботливым, добрым, верным… другом?

— Все будет хорошо, — сказал Тео, когда из сеней раздался звук отпираемой двери и тяжелых, уверенных шагов.

Пора.

Кайл

Рассказ Яромира оставил во мне глубокую, горькую печаль. Ничего, кроме этого тяжкого чувства, не осталось. Я думал, он уехал, завел семью, детей, разводит где-нибудь кур в тихом хуторе... А его жена... Боги. Язык не поворачивается назвать ее женой.

Она обманула его. Воспользовалась тем, что он потерял память, свезла в эту глушь, бросила здесь — больного, беспомощного. И не просто бросила — прокляла. Смотря на друга, я все больше думал о том, насколько страшен бывает неправильный выбор. Яромир не любил Раду. Это был брак по договору. Он уважал ее как союзницу, но... не любил. А она не уважала и не любила его. Она просто использовала, а потом выбросила, как ненужную вещь.

У меня было с чем сравнить. С моими бабушкой и дедушкой, чья любовь прошла через войну и мир, и только крепла с годами. Я понял одно наверняка: брак надо строить только на любви. Не на мимолетной влюбленности, а на глубоком, настоящем чувстве. Когда два человека любят не только лица, но и души друг друга. Когда понимают с полуслова, слушают сердцем, когда им тепло вместе даже в самую лютую стужу. Иначе... иначе можешь оказаться в положении моего друга — обманутым, проклятым, забытым в глухой деревне, где тебя считают сумасшедшим.

Хорошо, что у Яромира теперь есть Анна. То, как он с нежностью говорил о ней все эти годы, и то, как она смотрела на него сегодня... Судьба Яромира была страшной — столько потерянных лет, столько боли и предательства. Но теперь я был искренне рад, что все эти муки привели его в конце концов к ней — к той, что будет рядом, несмотря ни на что. Которая поставит его на ноги и будет бороться за него до последнего. Большего как друг я и желать ему не мог.

Вся эта история заставила меня крепко задуматься о собственном будущем. О правильном выборе. И я ни на секунду не сомневался — свою идеальную женщину я уже нашел. Добрую, заботливую, ту, что точно не бросит в беде. Ту, с которой мне хорошо и спокойно. Ту, что вызывает уважение своей стойкостью и безумное желание защитить — своей уязвимостью. Моя Ярослава.

Пусть еще официально и не моя... Но, кажется, настала пора наконец все обсудить. Сегодняшний день, ее побег, моя ревность — все это навело на мысль, что мы слишком долго ходим вокруг да около. Все эти недоговоренности, случайные касания, полуулыбки... Я был так поглощен делами и заботами, что забыл о самом главном — просто и честно поговорить с ней о своих чувствах.

Кроме того дня моего пробуждения, когда я в бреду заявил, что она моя жена, я ни разу не говорил ей открыто о том, что чувствую. А то, что мне, взрослому мужчине, казалось очевидным, для моей скромной, ранимой Яси могло быть настоящей загадкой.

Любовь — странное чувство. Оно даже самого храброго генерала способно превратить в робкого мальчишку. Я был почти уверен, что нравлюсь Ясе. Но внутри все равно был страх. Как пройдет этот разговор? Что она скажет? Как посмотрит? Такое щемящее волнение, смешанное со страхом, я не испытывал, кажется, с пятнадцати лет, когда впервые целовал девушку… И это лишь подтверждало — все правильно. В Ясе я нашел все: и влечение, и нежность, и глубочайшее уважение. В ней просто было все.

Яромир потерял годы, не поговорив с Анной. Я не хотел идти по его пути.

Я распрощался с другом, пообещав заехать. Мы обсудили много, но за столько лет накопилось так много, что для всего не хватило бы и месяца. Да и Анну нужно будет проведать. Я знаю свою Ясю — если сам не отвезу, она сбежит одна пешком. Безрассудная.

В дороге она заснула, и мне пришлось сбавить шаг. Она прильнула ко мне, доверчиво уткнувшись лицом в плечо. Этот момент был настолько тихим и совершенным, что я готов был растянуть его до бесконечности.

Но дорога закончилась. Яся слегка отстранилась, а я пообещал себе: дам ей отдохнуть, и мы обязательно поговорим. Однако она сама попросила об этом — схватила меня за рукав и посмотрела так, что стало ясно: медлить нельзя. Ей нужно сказать что-то очень важное.

И тут, как назло, отвлек Некрас. Оказалось, мужики работали дотемна. Я проводил Ясю до двери, а сам вернулся расплатиться. За такую работу они заслуживали щедрой оплаты.

— Ох, генерал, — громко рассмеялся Некрас, с удовольствием пересчитывая монеты. — Если б все так платили, можно было бы и в столицу подумать о переезде!

— Вы это заслужили. Спасибо за труд! Надеюсь, завтра приедете тем же составом.

— А если еще желающие найдутся? — спросил Мишка.

— Зовите и их, — честно ответил я. — Работы хватит на всех.

Вообще-то, я мог бы еще поболтать, но время поджимало. Я помнил взгляд Яси. Поэтому даже не стал пока ставить последние защитные знаки на конюшню. Это бы заняло много времени и сил. А сейчас у меня не было ни того, ни другого.

— Дружок, тебе еще одну ночь в сенях придется провести, — погладил я по носу Ворона. — А я все для тебя доделаю, чтоб хорошо было и безопасно.

Ворон фыркнул, словно все понимал.

— Вот и умница, — сказал я.

Я прошел в сени, оставил коня и направился в дом. В голове крутился простой план: помочь Ясе, может, помыться, приготовить ей поесть, и тогда, в спокойной обстановке...

Но я не успел даже додумать. Мой взгляд упал на Ясю. Она сидела на полу, что-то мелко дрожащими пальцами сжимала в руке. Услышав мои шаги, она подняла глаза. И в них был... испуг?

— Яся? Ты в порядке? — дрогнул мой голос. — Ты не упала?

Я сделал шаг к ней, но она лишь резко отрицательно качнула головой и поднялась на ноги. Я побоялся, что она упадет, но она стояла уверенно.

— Это... твое, — выдохнула она и протянула мне сверток. Я посмотрел и увидел то, что уже и не надеялся увидеть! Дедушкин кулон!

От неожиданной находки меня на миг ослепила радость. Я взял из ее рук знакомый холодок металла и с улыбкой повертел в пальцах.

— Порази меня Перун, Яся, ты нашла...

— Не нашла, Кайл, — ее голос дрогнул, — Я... я его прятала.

Я поднял глаза. В отличие от меня, Яся не улыбалась. Она замерла, будто хрупкая фигурка, которую можно сдуть одним дыханием. Потом она глубоко, с усилием вдохнула.

— Тео, дашь нам, пожалуйста, поговорить наедине? — попросила она тихо.

И... Ворон каркнул. Я перевел взгляд на птицу. Тот сидел нахохлившись, как грозовая туча.

— Я правда хочу, чтобы мы поговорили вдвоем. Пожалуйста... Я… справлюсь.

Ворон снова каркнул, и Яся… она кивнула, словно ответила ему.

Я и раньше замечал странности в его поведении. Словно он был... не просто птицей. Несмотря на весь природный ум воронов, он соображал на ином уровне. То лекарство для Яси найдет, то топор покажет... А сейчас он и вовсе вел с Ясей какой-то беззвучный диалог, и она... Она понимала его. Если на первые его «подвиги» можно было найти объяснение — рядом Чернь, птица могла быть не простой — то вот это понимание между ним и Ясей... Оно могло быть только если... если в самой Ясе была магия.