Он поставил тарелку на стол, и в тот же миг у его ног оказался Рыжик, громко мурлыкая и ласкаясь об его ноги. Ему вторила Мурка и еще пара шерстяных комочков, что удобно устроились спать вместе со мной.

Эти знакомые звуки утра наконец-то вернули мне чувство реальности.

— А где Тео? — оглядела я комнату. Ворона не было.

Кайл пожал плечами, помешивая кашу.

— Постучал в окно на рассвете. Я выпустил. Он не каркал — наверное, не хотел будить. Но если бы и каркал, я бы все равно не понял. Пока, — он кивнул в мою сторону, и взгляд его был полон нежности. — Пора завтракать, прекрасница, пока не остыло.

От комплиментов Кайла я все еще краснела. Может, когда-нибудь я к ним привыкну, а пока… Не привыкла.

Я спустила ноги с лавки, и едва они коснулись пола, как Кайл оказался рядом.

— Ой! — успела пискнуть я, когда сильные руки обхватили меня под коленями и спиной, легко подняв в воздух. — Кайл! Что ты делаешь! Я же сама могу.

— Можешь, но мне приятно носить тебя на руках, — выдохнул он эти слова прямо мне в шею, отчего по коже побежали мурашки.

— Но я же тяжелая, — попыталась возразить я.

— Ты? — он фыркнул, и в его глазах заплясали веселые искорки. — Ты легче перышка, Яся. Настоящая пушинка.

Кайл бережно опустил меня на стул, и его руки плавно скользнули с моих боков, оставляя на коже следы тепла даже через ткань платья. И прежде чем я успела опомниться, сделать вдох или что-то сказать, его губы нашли мои в легком, стремительном поцелуе, от которого перехватило дыхание.

— Я уже соскучился, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу.

Я подалась вперед, вжимаясь в него всем телом, уткнувшись лицом в грубую ткань его рубашки. Его запах — дым, морозный воздух, что-то неуловимо мужское и родное — мгновенно затмил аромат каши. Здесь, в этом кругу его рук, был мой целый мир. Он поцеловал меня в макушку, и это прикосновение было наполнено такой тихой, всеобъемлющей нежностью, которой, казалось, хватило бы, чтобы залатать все трещины в моей душе.

— Мне так хорошо с тобой, — честно сказала я, закрыв глаза и растворяясь в моменте.

— И мне, Яся, мне безумно хорошо, — сказал Кайл, слегка касаясь моих волос. Его голос стал хриплым. — Но если мы продолжим, боюсь, мне захочется большего, а тебе… тебе нужно поесть. Тебе нужны силы в дорогу.

Его слова вмиг выдернули меня из безопасного кокона и вонзились в сердце ледяной иглой.

— В… дорогу? — мой голос сорвался на шепот. Неужели уже? Прямо сейчас?

— Поедем к Яромиру и Анне, — пояснил Кайл, и я выдохнула со стоном, которого сама не ожидала. Не навсегда. Еще нет.

— Яся? Что такое? — тут же спросил Кайл. Он отстранился, и его взгляд был таким напряженным, что я с трудом могла вымолвить слово.

— Я… я подумала, что мы уезжаем. Совсем, — прошептала я, глядя куда-то мимо него, на солнечный луч на полу. — А я… я не готова. Совсем не готова.

Слова повисли в воздухе.

Я… Я не готова бросить эти стены. Не готова оставить этот запах трав. Не готова к тому, что «дом» будет означать что-то другое.

Кайл мягко улыбнулся.

— Не волнуйся об этом, — спокойно сказал он. — Мы быстро соберемся. Сейчас — к Яромиру. А там… там уже начнем готовиться. Я помогу. Обещаю, все пройдет быстро и гладко. Я ведь рядом.

«Быстро и гладко…» Звучало хорошо, но… Я хотела совсем не этого.

— Но может… торопиться не стоит? Тут ведь некому будет лечить людей, помогать и…

— Яся, пусть эти люди разбираются со своими проблемами сами. Это какое-то проклятое место, и большая часть живущих здесь — недалекие люди.

Слова Кайла повисли в воздухе. Я почувствовала… боль. Как будто он ударил меня чем-то тупым в самую грудину.

— Яся, ты так долго заботилась о других, позволь мне позаботиться о тебе, — мягко сказал Кайл, явно увидев перемену в моем настроении. Он подвинул тарелку с кашей. А у меня кусок не лез в горло.

— Спасибо, — сказала я.

Кайл нежно коснулся подушечкой пальца моего носа и улыбнулся. И я тоже… Выдавила улыбку. Именно выдавила, ведь чувства внутри меня были совсем другие.

«Проклятое место… И недалекие люди…» — звучало в голове. Но это ведь не так. Бабушка так не считала, и я… Я тоже считаю иначе. Но Кайл так смотрел, что я… Я словно не могла ему возразить. Казалось, я скажу что-то — и все испорчу. А ведь я не хочу все портить.

Что, если мое несогласие, моя привязанность к этому «проклятому» месту оттолкнут его? Что, если моя правда разрушит этот хрупкий мир, который только-только начал выстраиваться вокруг нас? Страх потерять Кайла был таким острым, что заставлял молчать и улыбаться.

— Приятного аппетита, моя любимая, — сказал он.

И я кивнула, взяв в руки ложку.

Любимая… Я его любимая. Это ведь самое главное! — отчаянно твердила я себе, пытаясь заглушить внутренний разлад. Мы вместе, все будет хорошо.

Но почему же тогда в груди так холодно и пусто, будто я предала что-то очень важное в себе?

Яся

Пока Кайл говорил с Яромиром, я осталась осматривать Анну.

К счастью, сняв кулон, первое, что я почувствовала, было то, что Анна полностью здорова. Теперь ее жизни ничего не угрожало. Но силы все же поберечь стоило, поэтому отвары я взялась настаивать самостоятельно.

Мир помогал мне — приносил воду, перебирал травы. Анна явно учила его целительной магии, но магия вела себя у него строптиво, взрываясь неожиданными искрами или затухая в самый неподходящий момент. Было видно, что целительство раздражало блондина: он ворчал и нервничал каждый раз, когда у него не получалось.

И я могла его понять.

Моя магия, хоть и сильная, тоже то лилась плавным потоком, то неожиданно прерывалась.

В общем-то, мы оба были учениками у Анны. Вот она владела целительной магией в совершенстве, но из-за болезни не использовала ее, а только направляла нас.

Мир принял пять попыток напитать отвары, а после принялся искать все возможные пути, чтобы сбежать, явно не желая постигать азы целительной науки.

Он то и дело уходил к Кайлу и Яру, и мы с Анной оставались одни.

Поэтому все свое внимание и усилия в обучении она сконцентрировала на меня.

— Сосредоточься на тепле, — мягко направляла Анна. — Не заставляй ее, а пригласи — и она откликнется. Тебе не нужно прилагать усилия, Яся. Магия — часть тебя. Когда ты поймешь и примешь это, почувствуешь, что все будет получаться само собой.

Я закрыла глаза, пытаясь сделать так, как она говорила. Вместо того чтобы напрягать пальцы, стараясь подчинить силу, я представила ее как ручей, тихо текущий откуда-то из глубины. Потянулась к нему — и на миг почувствовала отклик. Зеленоватые искры пробежали по моим ладоням, коснулись поверхности отвара, и он ответил едва уловимым, ровным теплом. Это был крошечный успех, но от него сердце забилось чаще.

— Вот видишь? У тебя отлично получается, — улыбнулась Анна, принимая у меня кружку с отваром. От ее похвалы мне стало теплее на душе. — С каждым разом все лучше. Думаю, пара недель упорных занятий — и ты сможешь с легкостью настаивать отвары и, конечно же, лечить людей.

— Лечить людей… — повторила я, эти два слова отдались теплом внутри.

Пока у меня с трудом получалось настаивать отвары или иногда чувствовать чужие эмоции… А лечить людей… Это что-то невероятное.

— Магия слушается тебя все охотнее, — Анна подняла взгляд от отвара. — Скоро тебе даже не придется ее «контролировать». Ты будешь просто… жить с ней. Как дышишь.

От ее слов, сказанных с такой твердой уверенностью, у меня в груди защемило. Я кинула взгляд на свой кулон, лежавший рядом.

Кайл попросил не снимать его, пока мы живем в деревне, на всякий случай. Поэтому сняла я его только здесь, чтобы помочь Анне.

Вид кулона вызывал у меня чувство тоски и тяжести на сердце. Много лет я носила его, чтобы не выпускать свою магию. Чтобы скрывать, кто я такая. Много лет я мечтала, что однажды магия срастется со мной, станет послушнее, станет, как Анна говорила… частью меня! Как дыхание!