Анна замерла. Она не понимала, а меня начало слегка трясти. Я вытерла слезы свободной рукой. То, что у меня появился такой друг, как Анна, — огромная удача, но как же… как же тяжело было прощаться с таким другом.

— Яся, ты меня пугаешь, — Анна сжала мою руку сильнее, ее пальцы стали ледяными. — Ты словно… прощаешься? Всё будет хорошо! Я уверена… Всё наладится!

Я посмотрела на нее. В ее глаза. Такие искренние, встревоженные, полные боли за меня. А после подалась вперед и обняла ее крепко-крепко, вбирая в себя тепло ее заботы, которого мне так долго не хватало. Анна ахнула, но не оттолкнула меня, она обняла меня в ответ, прижимая к себе так, словно хотела защитить от всего мира.

— Яся… Всё точно наладится, — прошептала она, но в ее голосе слышались слезы. — Анна, — я всхлипнула, чувствуя, как сердце разрывается от благодарности и вины. — Прости меня… Ты… ты очень хочешь спать, — выдавила я.

Моя магия окутала ее прежде, чем она успела понять, что происходит. Я почувствовала, как ее руки, обнимавшие меня, ослабли. Анна дернулась, пытаясь поднять голову, но тело уже стало клонить к подушке. Я аккуратно опустила ее на подушки.

— Яся… — прошептала она, веки ее тяжелели, но она все еще боролась, глядя на меня с мольбой.

Я сжала ее руку в последний раз, чувствуя, как слезы катятся по щекам.

— Прости, — прошептала я одними губами, зная, что она меня уже не слышит.

— Каррр! — заорал Тео. — Яся, ты что?!

Дыхание Анны выровнялось, сердце забилось реже. Она заснула.

— Кайл жив, Тео, — сказала я тихо, вытирая мокрое лицо. — Зачем ты лекарку усыпила?! — Тео метался по комнате, хлопал крыльями. — Ты что творишь? Она же за тебя! За нас! — Тео, Кайла забрал двоедушник, — выдавила я, и ворон резко замер. — Яся… — У меня очень мало времени, Тео, — сказала я, чувствуя, как в груди разгорается холодная решимость. — Очень мало, чтобы объяснять. Но только я могу спасти Кайла. А ты… ты единственный, кто может мне помочь.

Яся

Я шла по заснеженной дороге. Ноги проваливались в снег, пурга выла и заметала следы, но я знала, куда идти. Знала, что должна дойти. Там Кайл. Я ему нужна.

Анну нельзя было брать. Вдруг это ловушка? Да, это точно ловушка! Но по-другому нельзя. Я погрузила ее в короткий сон. Ненадолго. Чтобы убежать. Двоедушник приходил ко мне, потому что ему мешает Яромир. Значит, и Анна мешает. Я пошла на его условия — никого не приводить. Но схитрила.

Тео летел следом. Прятался. Двоедушник не знал про мою магию. Удивился, когда увидел. Значит, и про Тео не догадывался. Фамильяр — мой козырь. Он должен будет услышать и увидеть происходящее, а потом позвать подмогу в лице Анны и Яромира.

План был глупым, рискованным и нескладным. Но другого, увы, у меня не было.

Я шла долго. Пурга хлестала по лицу, пальцы заледенели даже в варежках, но я не останавливалась. Боялась, что если остановлюсь — не смогу заставить себя идти дальше.

А потом сквозь снег я увидела силуэт. Сначала замерла. Вглядывалась, пытаясь понять — не мерещится ли? А потом сердце пропустило удар.

Кайл.

Я рванула вперед, провалилась в сугроб по колено, выбралась и снова побежала. Снег набился в сапоги, в рукава, но я не чувствовала холода.

— Кайл!

Я добежала, врезалась в него, обхватила руками. Прижалась изо всех сил.

Тишина. Он не обнял в ответ. Не пошевелился. Он просто… стоял. Словно каменное изваяние.

Я отстранилась, заглянула в лицо. Серые глаза смотрели сквозь меня. Они были пустыми, стеклянными…

— Кайл… — позвала я тихо. — Кайл, это я. Твоя Яся!

Я коснулась его щеки, она была ледяная. Провела пальцами по волосам — они были в снегу, колючие, жесткие. Прижала ладонь к груди.

Сердце билось. Редко, глухо, но билось. Живой. Он живой.

— Что они с тобой сделали? — прошептала я, и голос сорвался.

Снег падал на его ресницы, и он даже не моргал. Только сердце под моей рукой напоминало, что внутри еще теплится жизнь.

Я оглянулась. Вокруг никого. Только снег, ветер и мы двое.

— Нужно уходить, — сказала я решительно. — Сейчас же.

Взяла его за руку — пальцы обожгло холодом. Дернула. Но реакции не последовало никакой. Я потянула сильнее, навалилась всем телом, пытаясь сдвинуть его с места. Бесполезно. Словно пыталась сдвинуть скалу.

— Кайл, пожалуйста! — в голосе уже звучала паника. — Надо идти! Слышишь? Нам нужно уходить!

Он молчал, продолжая смотреть сквозь меня.

Я зажмурилась, выдохнула. Магия. Нужно использовать магию. Я должна… Я смогу до него достучаться!

Призвала силу — она откликнулась сразу, теплом разлилась по телу. Я положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце, и начала петь. Тихо, для него одного.

Но вместо тепла руки неожиданно обожгло холодом.

Я вскрикнула и отдернула их. Магия вспыхнула черным и погасла. Совсем.

— Что…

Я сделала шаг и наткнулась на невидимую преграду. Провела рукой — воздух как воздух. Но шагнуть не могу. Словно стекло.

Посмотрела под ноги. В снегу горел символ. Двоедушник запер меня в кругу. Это была ловушка!

— Кайл! — крикнула я и ударила по ловушке. Но он так и продолжил стоять по другую сторону этой преграды.

Тогда я еще раз ударила по преграде кулаком, сильнее! Боль отдала в руку, но стена даже не дрогнула. Попыталась позвать магию — пусто. Ни отклика, ни искры.

— Ясенька, не нужно! Не калечь себя, мы ведь не желаем причинить тебе вреда!

Раздался знакомый голос. Я подняла голову.

Из снежной пелены вышли двое…

Я смотрела на них и не верила своим глазам.

— Это… это вы…

Яся

— Вот и встретились, Ясенька, — сказал староста Прокофий. Он вышел на середину поляны, а следом за ним вышла Аграфена.

Я смотрела на них и просто не могла поверить!

— Это был ты… все это время! Вы! — выдохнула я. — Прямо на виду…

Я думала, двоедушником будет кто-то из простых сельских. Тот, кто прячется, боится людей. Но нет. Им все это время был самый уважаемый человек в селе. Тот, кого знали все.

Я перевела взгляд на Аграфену. Ее кожа была сейчас бледнее обычного, а губы… губы были слегка синими.

— А ты… ты не двоедушница.

Она молчала. Смотрела на меня пустыми глазами.

— Но и не человек, — продолжила я, вспоминая слова Яромира. Он говорил… говорил, что Кайла увела… — Ты утопница.

Аграфена кивнула. Раньше она смотрела на меня с презрением, но сейчас… Что-то изменилось. Ее взгляд был скорее усталым и даже мягким.

— Утопница, — тихо подтвердила она.

Как же так? Некрас все это время был рядом. Упырь — прямо у меня и Кайла под носом. А теперь… теперь еще и Аграфена. Она ведь касалась его! Почему он не почувствовал? Почему я не заметила?

— Но как? — вырвалось у меня. — Как вы могли прятаться так долго?

Я не ждала ответа. С какой стати нечисти делиться со мной разгадками, но на удивление Прокофий взял слово.

— Моя кровь, Ясенька, — спокойно сказал он. — Я кормил Некраса и Аграфену своей кровью. Как ты, возможно, знаешь, двоедушник — единственная нечисть, которую драконы не чувствуют. Но если кормить нашей кровью других… их тоже невозможно почувствовать. Это особый ритуал.

Его слова не укладывались в голове. Я никогда не слышала о таком, даже бабушка никогда не рассказывала мне этого. Но… все ли она знала о двоедушниках? В нашем селе о них никогда и не говорили.

Это была редкая нечисть и очень сильная. Сильнее, чем я себе это представляла.

Я бросила взгляд на Кайла… Сильнее, чем думали драконы.

Я вспомнила слова лесовичка. Наверное, бабушка пыталась найти двоедушника. Она хотела защитить людей. Но нашла ли?

— Люди так глупы, Яся, — голос двоедушника разорвал тишину и завывание пурги. — Они не задают вопросов, если давать им то, во что они хотят верить. Никто ведь не видел мою дочь совсем маленькой, правда? А когда она появилась — молодая красавица — кто станет сомневаться? Не то что ты. Маленькая сиротка, на которую свалилось столько бед. Та, на кого будут валить все грехи, презирать, изгонять… Я ведь заступался за тебя, милая. Не раз. А если б не заступался — что бы сделала эта глупая толпа?