Я смотрела в его голубые добрые глаза. Сейчас он выглядел как человек. Говорил… как человек. Был со мной слишком мягок и добр. И это… это казалось предвестником чего-то очень плохого.

— Много ты настрадалась от людских рук, Яся, — продолжал он. — Чтобы понять: люди — это самое настоящее зло. Зло, которое захватило наши территории.

— Наши… территории? — повторила я эхом.

Он кивнул.

— Мы друзья, Яся. — Он сделал шаг вперед, но остановился поодаль от ловушки. — Даже нет… мы семья. Мы не просто безмозглая нечисть, как утопцы или болотницы! Нет, нет! Мы больше, чем они! Мы сильнее и умнее. Именно такие, как мы, по всем законам природы должны занимать место людей. Решать, кто здесь будет жить. А вовсе не эти жалкие, жестокие, глупые люди.

Он сделал еще шаг и застыл.

То, что он говорил… это было немыслимым. Он решил… решил, что я такая же, как он?

Но это не так. Моя сущность — оберегать. Заботиться о людях. Верить, что добро — главное, что в них есть!

А он соткан из зла. Из желания господствовать, убивать, причинять боль. И как бы он ни принимал облик доброго старца, он все равно оставался тварью, что вырвалась из тьмы и творила самые страшные дела.

— Если мы семья, — сказала я мягко, — то отпусти меня. Меня и Кайла.

Я бросила взгляд на изваяние рядом. Кайл все еще стоял недвижимо по ту сторону ловушки. От этого умирало мое сердце.

— Он не наша семья, Ясенька, — вкрадчиво прозвучал голос утопницы. — Мы — твоя семья.

— Он мне дорог. Я пришла за ним.

— Он лишь один из многих, — ее голос прозвучал резко.

— Он мой… мой любимый, — прошептала я.

В глазах Аграфены мелькнуло что-то. Понимание? Боль? Она кивнула, словно узнавая что-то свое.

Мне сложно было понять ее. Не все утопницы злые… Многие из них становились речными духами, помогали людям, но она… Она выбрала другой путь. Почему?

Настолько ли это сейчас важно?

Они не хотели отпускать Кайла. И меня? Но со мной обходились иначе. Меня не лишили воли, просто закрыли в ловушке. Значит, я нужна им для чего-то… для чего-то очень нехорошего.

— Почему вы забрали Кайла? — спросила я. — Вы ведь не знали, что я берегиня. Зачем он вам?

Я перевела взгляд с утопницы на двоедушника. Он вздохнул.

— Аграфена… она не понимает. Она думает, он важен. Но ты сможешь ее переубедить.

Переубедить? Нет. Никто не сможет меня переубедить. Но Аграфена шагнула вперед, словно была уверена в своей силе. И что… Она попытается использовать магию? Но на меня она не подействует.

Однако Аграфена выбрала другой путь: вместо магии она заговорила.

— У меня тоже был жених, Яся. И я тоже думала, что он важнее семьи.

Она развела руками — и вмиг преобразилась. Кожа позеленела, глаза выцвели, волосы превратились в мокрые пакли.

— Он меня использовал, а потом бросил. Представляешь? Он клялся в любви! А после первой же ночи просто ушел, стал презирать, рассказал всем… Я стала порченой девкой! — голос ее сорвался от боли. — А знаешь, что было потом? В наше село пришли солдаты. Двигали границы. Искали девку, чтоб поразвлечься. Угадай, кто им приглянулся?

У меня в груди похолодело.

— Я кричала, Яся. Умоляла. А им было плевать! — она выплюнула эти слова с ненавистью. — Люди — самые жестокие создания. А мужчины… они хуже любой нечисти.

Она с ненавистью уставилась на Кайла. Он все еще стоял как каменное изваяние — и от этого было невыносимо больно.

— Он бы предал тебя, Яся, — прошипела она. — Рано или поздно. Сделал бы так больно, что ты бы света не взвидела. Он тебе не нужен. Главное — это семья. Мы будем заботиться друг о друге. Никому не дадим нас обидеть. Мы займем то место, которое заслужили.

Я снова посмотрела на Кайла. Они явно готовили для него что-то страшное. Для нас.

— Зачем мы здесь? — спросила я.

— Нам нужна твоя помощь, Ярослава, — мягко сказал староста. Он шагнул ближе. — Теперь, когда ты знаешь правду, ты должна понимать…

— Что понимать?

— Как важно для нас занять свое место. Мы должны разрушить защиту, которую поставили люди. Уничтожить их символы, — его слова вонзились в грудь и вышибли весь воздух.

Уничтожить защиту… Боги светлые!

— Это невозможно, — прошептала я.

— Возможно, Ясенька, — он смотрел мне прямо в глаза. — Если ты дашь нам свою кровь.

Ярослава

— …Если ты дашь нам свою кровь.

Слова старосты повисли в морозном воздухе. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. Они хотели использовать меня, чтобы уничтожить защиту людей? Чтобы убить всех, кого я защищала?

Надеюсь, Тео все слышал и сможет как-то передать эти жуткие планы Анне и Яромиру. Защитить…

В лесу что-то мелькнуло. Я увидела тень фамильяра. Он еще здесь? Почему не улетает?

Вместо того чтобы лететь к Анне, он подлетел ближе ко мне.

Что же он творит? Сердце забилось чаще от волнения за него, но вместе с тем я почувствовала… Я почувствовала магию.

Двоедушник запер меня здесь, лишив магии, но… Моя магия не вся здесь. Частичка всегда в моем фамильяре. И он этого не знал!

Пальцы слегка защипали… И я почувствовала брешь в ловушке, словно ветерок подул мне в спину через маленькую щелочку. Я смогу… смогу вырваться отсюда! Смогу спасти себя и Кайла!

Нечисть всегда боялась берегинь. Моя магия — она другая, она обратная их магии! Не зря они заперли меня здесь. Я смогу нас спасти!

Я спрятала руку за спину, и магия полилась крошками, но и этих крошек хватало, чтобы я почувствовала, как щелочка стала увеличиваться.

Нужно время, но… Я разрушу эту ловушку!

— Кровь? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал покорно. — Вы… вы хотите просто взять мою кровь?

Я сделала маленький шаг к краю ловушки, чтобы быть ближе к границе, так будет удобнее.

— Всего лишь капля, девочка, — улыбнулся двоедушник этой неестественно доброй, отеческой улыбкой. — Чтобы мы могли провести обряд. Тогда наконец все встанет на свои места.

Это звучало страшно, очень страшно… Но я молчала. Ведь брешь в ловушке увеличивалась с каждой секундой.

— Но как мы это сделаем? Если я дам кровь… Неужели нас троих хватит, чтобы… чтобы победить драконов, людей…

Прокофий кивнул, словно я задавала правильный вопрос.

— Мы не втроем, Ясенька. У нас еще есть дракон, — кивнул он головой в сторону Кайла, отчего холодные мурашки пошли по коже. — Мы долго искали такого, как он. Чтобы он был сильный… И чтобы был послушный. И ты нам очень помогла, мы его нашли благодаря тебе…

— Благодаря мне? — даже повторять такое было противно.

— Подчинить дракона очень сложно, Яся, — взяла слово Аграфена. — Для того чтобы его подчинить, мы собрали кровь его двенадцати собратьев. Мы уже пытались провести такой ритуал, очень… очень давно. Но когда подчиняешь дракона, он может умереть. Ему не за что держаться. Словно душа внутри умирает раньше, чем мы успеваем взять контроль над его зверем.

Все это звучало безумно. Просто безумно…

«Мы уже пытались провести такой ритуал раньше…» — прозвучало эхом, и я вспомнила, вспомнила день, когда умерла бабушка. Внутри разлилась горечь и боль, захотелось… Захотелось закричать, но я держалась.

Нет, Яся, молчи, молчи и ломай ловушку.

— Нужен какой-то якорь. Что-то, что держало бы частичку души… И с Кайлом нам повезло, ты стала его якорем, Яся. Мы добавили частичку твоих волос. Некрас принес нам волосы с твоего гребня и клочок твоей одежды. Благодаря этому ритуал сработал.

Некрас принес… Я стиснула зубы. Все это время он спокойно расхаживал у нас под носом. Брал, что хотел!

— Что… что будет дальше? После того как я дам кровь? — продолжила расспросы я.

— Я выпущу тебя, проведу обряд, — расплывчато ответил староста. — И призовем остальных… Тех, кто будет нам служить!

Призовем остальных… Как же страшно это звучало!

— А дальше? Что будет с Кайлом? Может ли он… остаться жив? Как мы призовем остальных? К нам ведь прибудут другие драконы… Как один Кайл их одолеет? Как мы… Нечисть и до этого прорывалась, но драконы ее убивали и восстанавливали защитные символы. Один дракон — не воин против огромной стаи, а мы… мы тем более.