— Кайл, — сказала она. — Я здесь. Я с тобой. Я тоже… Я тоже люблю тебя… Я слышу.

Я чувствовал ее тепло, ее жизнь, ее любовь… Я чувствовал ее, а она — меня.

— УБЕЙ! — голос утопницы стал визгливым, она вцепилась в мой разум мертвой хваткой. — ТЫ МОЙ! ТЫ ЦЕЛОВАЛ МЕНЯ! ТЫ МОЙ СУЖЕНЫЙ!

Утопница кричала, но ее хватка слабела, и она ослабела… всего на миг…

Я расправил крылья насколько позволяли копья и сеть. Раздались новые крики — они думали, я собираюсь атаковать. Думали, я хочу убить.

Они были правы.

Я закрыл глаза. В последний раз почувствовал тепло ее ладони на своей морде. Вдохнул ее запах — снег, хвоя, что-то родное, что останется со мной навсегда.

— Прости, — мысленно сказал я. — Прости, что не смог быть с тобой. Прости, что не смог защитить. Прости, что заставляю тебя страдать.

А потом, в один миг… Я собрал всю силу, что во мне была. Цепь треснула. Я услышал крики рядом, но последним, что я увидел, стали глаза Яси… А после… Я бросился прямо на копья.

Яся

Снег падал мне на щеки. Он таял… А может, это были слезы? Вокруг была такая тишина, что казалось — умер весь мир.

Я стояла и смотрела на то, как огромный дракон, расправив крылья, повис на деревянных копьях.

И это был не просто дракон, это был Кайл… Единственный мой… Любимый…

— Прости, что не смог быть с тобой. Прости, что не смог защитить. Прости, что заставляю тебя страдать, — повторяет эхо моей памяти. Я пыталась ухватить ниточку его души, но… Я не смогла. Я не смогла… Его нить ускользала, она забирала ее… Она забрала его.

Я подалась вперед, несколько шагов разделяли нас, прежде чем я смогла положить руку на его повисшее крыло и упасть рядом.

Всю жизнь я боялась драконов, а сейчас его чешуя, его магия — все это казалось самым родным, безопасным. Правильным.

Я не смогла его спасти. Я не смогла для него спеть.

Я прислонилась к крылу всем телом, словно пыталась в нем спрятаться, раствориться в нем, исчезнуть от всего мира.

А потом тишину разорвал стук… Еле слышимый. Я не поверила… Я не могла поверить, слегка отстранилась.

— Яся, — раздался голос Анны, — я почувствовала ее руки на плечах. Но я тряхнула головой.

— Он живой, — твердо сказала я.

Анна замерла.

Она села рядом и протянула руку.

— Он живой! Живой… — со страхом смотрела я на Анну. Ее лицо было красным от слез, руки тряслись, но она… она повернулась ко мне…

— Еще живой, — шепотом сказала она. — Яся, он… умирает…

— Но еще не умер, — сказала я твердо, протянула руки, надеясь на чудо, и я почувствовала… Я почувствовала нить его жизни.

Это заставило меня засмеяться в этом хаосе…

— Она отпустила его. Я чувствую…

— Яся, Яся, ты тоже… — голос Анны раздался с дрожью, — ты тоже умираешь.

Я повернулась к ней. Ее глаза красные, но серьезные.

— Чернь расползается. Ты уже не подпитываешься магией, ты отдаешь себя, — сказала она.

Я это чувствовала… Я это знала, поэтому просто кивнула.

— Я спою для него…

— И умрешь, — резко остановила меня Анна.

— По-другому я не смогу, Анна. А ты бы… ты бы смогла, если бы на его месте был Яромир?

Анна застыла. Она кинула взгляд на Яра, который стоял в паре шагов.

А я положила руку на крыло, нащупывая нить, хватаясь за нее. Она отпустила его! Отпустила!

— Яся…

— Нет времени, Анна, я должна…

— Я помогу тебе, — сказала она, и я открыла глаза и увидела, как она протягивает мне руку. — Вместе… Вместе будет легче. Ты будешь спасать Кайла, а я… я буду спасать тебя.

Она улыбнулась, и я всхлипнула, обхватывая ее ладонь.

— Спасибо, — только и смогла произнести я сквозь слезы и улыбку.

И Анна улыбнулась в ответ. Я знала, что это последнее, что я, скорее всего, увижу. И… закрыла глаза.

Я схватила нить Кайла, схватила из последних сил. Теплую, полную любви. Нежности… жертвы, что он принес ради меня.

Я запела.

Магия потекла из меня, боль в боку запульсировала, но… я чувствовала магию Анны. Она пыталась, пыталась мне помочь, сдержать чернь.

Вся эта боль, слабость, расползающийся холод… Все это меркло. Ведь я чувствовала душу Кайла.

Для меня это была не просто песня, а песня о моем возлюбленном. О веселом мальчишке, что всегда старался не разочаровывать родителей, быть достойным…

Его любовь к бабушке и дедушке, блинчики по утрам, смех матери, напутствие дедушки, похвала отца.

О храбром юноше, что не раз рисковал собой, спасая других. Которым гордились его родные.

И о мужчине, мужчине, который так любил девушку, что отдал за нее жизнь.

Я увидела себя его глазами. Меня было так много. В каждой его клеточке. Нашу первую встречу, его сон… Я увидела себя такой маленькой и хрупкой. Я чувствовала его желание защитить, согреть, оберечь…

То, с какой нежностью он думал обо мне. То, с каким трепетом касался меня.

Как боролся ради меня во тьме.

«Мой маленький ежик…» — раздалось эхом. «Моя любимая. Моя…»

Это была самая красивая песня в моей жизни. Ведь это… это была моя последняя песня.

Я чувствовала, как силы уходят из меня. Чувствовала изнеможение Анны. Она старалась изо всех сил, но в ней самой этих сил оставалось немного. Она теряла сознание. Но не отпускала, она сама… сама отдавала всю себя.

Но… Анна должна была жить. Это не ее битва, а моя.

— Спасибо, Анна, — прошептала я и… отпустила ее ладонь.

— Яся… — прошептала она, прежде чем потерять сознание.

Я слышала голос Яромира, но он отделился от меня. Все отделилось от меня зеленым коконом, в котором были только я и Кайл.

Моя песня о нас. Нашей любви. О нем и обо мне…

Голос слабел.

В глазах темнело.

Холод сковывал все, что от меня осталось, а силы… их остались крупицы.

— Всегда буду любить тебя, — повторила я и легла на черное крыло. Силы закончились… Все вокруг исчезло. Я чувствовала конец и счастье, счастье от его тепла…

— Яся, не смей! — раздалось рычание. Оно казалось таким далеким… но родным. Кайл? Я почувствовала теплые руки, обхватывающие мое тело. В этом потоке боли и страха я почувствовала… любовь.

Любовь была последним, что я почувствовала, прежде чем сознание окончательно провалилось во тьму.

Ярослава

Мне было тепло и спокойно.

Это чувство растекалось в каждой частичке, и стоило открыть глаза — отдалось светом. Свет растекался по щекам, носу, но вовсе не слепил глаза. Я открыто смотрела на солнце, которое танцевало в кроне деревьев.

Я осмотрелась по сторонам. Это место… Сзади был темный лес, за которым сложно было разглядеть хоть что-то, но впереди… Сердце пропустило удар.

Впереди виднелась избушка сквозь деревья, а рядом с этой избушкой водная гладь отражала солнце.

Я узнала это место. Невозможно не узнать свой родной дом.

Но это… это было не все. Прямо там, на берегу, стояла моя мама. Она была такой же красивой, какой я ее запомнила, а еще был… папа! И бабушка. Они разговаривали между собой и… смеялись.

Я тут же пошла вперед, полетела так, словно у меня были крылья! Да и я не чувствовала ног, мое тело… оно было легким!

Я бежала к ним. К самым родным, мне хотелось кричать о том, как я по ним скучала, но… я врезалась в стену.

Бабушка, мама, папа — все они смотрели на меня, а я… я встала всего в версте от них. Меня словно что-то не пускало. Я положила руку на эту невидимую стену, мягкую и… рассыпчатую, рука не коснулась ее — нет, она проваливалась сквозь нее, хоть и с трудом.

— Куда же ты бежишь, глупая? Вечно спешишь, спешишь, а куда — сама не знаешь.

Это был знакомый голос. Я застыла и повернулась на его звук. Напротив меня стоял старец, вместо рук у него были черные крылья, а глаза… глаза голубые, добрые.

— Яся, Яся… — сказал он.

Этот голос… Он отозвался в теле комом боли, что тут же расплылась по груди.