На глаза навернулись предательские слезы — не от страха, а от облегчения, что наконец-то могу все обсудить с Тео. От его слов мне становилось намного спокойнее.

— Спасибо, — от всей души сказала я.

— Все будет хорошо, я это точно вижу, — уверенно повторил ворон.

Я кивнула, стараясь поверить его словам.

В комнате воцарилась тишина, которую нарушал лишь доносящийся извне стук топора — Кайл работал во дворе. После того как он установил окна, он сообщил мне, даже не так… спросил, не буду ли я против, что он возьмется делать загон для Ворона, а полы тогда сделает завтра.

Конечно же, я была только за.

Бедному Ворону было тесно в сенях. Днем он мог гулять на улице, но ночью держать животное в таком маленьком пространстве было бы пыткой.

Кошки все еще не оправились от потрясения после установки окон, так что здесь остались только мы с Тео. А еще пыль, засевшая в складках занавесок, и вековая грязь, которая теперь так отчетливо проступила на стенах.

Я утерла слезы в уголках глаз и окинула взглядом дом. До вечернего разговора еще есть время. А пока…

— Думаю, не мешало бы нам прибраться, — уверенно сказала я.

Яся

Бабушка всегда любила говорить, что в чистом доме живет добрый домовой. Жил ли домовой в моем доме? Вряд ли, ведь дом был давно заброшен, наполовину разрушен и подтекал.

Но если вдруг он здесь и прятался, то где-нибудь на чердаке. И наверняка это был маленький недовольный ворчун, вечно испачканный пылью. Но, может, у меня появился шанс его задобрить или приманить доброго домового в свой дом.

Да, в полу еще были дыры, а штукатурка отваливалась от стен, но я с усердием оттирала пыль, убирала паутину и натирала зеркало.

Теперь, со светом, у меня появились силы и планы. Я долгое время и мечтать не могла, что мой дом может быть лучше. Что это будет не пещера без окон, а уютная изба! Впервые я загорелась тем же азартом, что горел всегда в Тео.

Мне захотелось сменить занавески, доделать полы и заштукатурить стены. Где только брать на это все деньги?

Мне было все еще неуютно от того, что Кайл все оплачивал, но… Теперь я снова могу ходить на рынок, а еще староста обещал выделить жалованье. Значит, я смогу откладывать на свои нужды, и жизнь точно станет лучше, я смогу сама покупать для нас с Кайлом продукты…

Для нас… Пока я оттирала окно, меня поразило одно осознание. Кайл ведь скоро уедет.

Это не стало открытием, я это знала и должна была быть готова. Но со всеми этими событиями я почему-то совершенно об этом забыла.

Казалось, что Кайл — это человек, который теперь всегда будет рядом. Но ведь… Скоро его отпуск закончится, и что будет дальше?

Эта мысль настолько меня поразила, что, казалось, все силы меня покинули. Я вдруг превратилась в статую, которая стояла и думала… И думать, вроде, есть о чем. Моя магия, двоедушник, сон… Но меня словно придавила к полу мысль о том, что Кайл скоро уедет.

Из мыслей меня вырвало карканье.

— Яся, Яся, кто-то приехал! — прозвучал голос Тео.

Я выглянула в окно. Мой взгляд упал на лошадь, и сердце екнуло.

— Звездочка, — без труда узнала я.

И… парень, молодой, светловолосый парень. Он оказался рядом с дверью всего за одну минуту и громко в нее постучал. Я даже вздрогнула.

Кто-то приехал на лошади Анны, но почему…

Я тут же поспешила отворить дверь и столкнулась взглядом с синими глазами, прямо как… у Анны.

— Ярослава? — спросил он. Голос был уверенный, твердый… И против воли я почувствовала его ауру.

Это заставило меня отшатнуться.

Меня словно окатили волной. Такого я еще не видела, его аура… Такая мощная. Сильная, не такая, как у Анны. Он не целитель. Он воин.

Но… удивило меня другое. Его аура была тройной. Человек, барс и… дракон. Самый настоящий дракон! Он чувствовался меньше барса, гораздо. Более того, две сущности буквально боролись за место в этом теле, от этого его аура была скачкообразной, как необычная радуга в три цвета, — то один, то второй, то третий.

— Моя мама умирает, ей нужна помощь, — вырвал меня из мыслей он.

— Анна? — тут же поняла я.

— Да, она… Нужно срочно ехать к нам, иначе… Нужно срочно, — парень казался уверенным, но сильно нервничал.

— Кррр, Яся, нужно сказать Кайлу… — тут же прокаркал Тео.

Я же в эту минуту дрожащими руками накинула тулуп.

— Времени нет! — почти выкрикнула я в ответ, голос сорвался от спешки.

Парень выбежал первым, а я бросилась следом за ним, чуть не спотыкнувшись на пороге. Кинула беглый взгляд на место, где мужики строили загон, — сердце пропустило удар. Кайла нигде не было видно… Должно быть, отъехал за чем-то?

И это, наверное, к лучшему. Хотя мысль о том, что он вернется в пустой дом и не найдет меня, сжала сердце.

— Дракону это не понравится, Яся, — настойчиво прокаркал Тео, кружа над головой. — Надо бы сказать!

Я понимала, что он прав… Но каждое мгновение было на счету! Анна умирала… Как я объясню Кайлу, зачем я еду? Я не хотела, чтобы он узнал вот так… Хотя, может, так и было бы лучше?

У меня не было времени на раздумья. Движения парня были резкими и быстрыми, он помог мне взобраться на лошадь и вскочил в седло сам, оказавшись сзади всего за мгновение. Звездочка, почуяв спешку, нервно забила копытами.

— Держись! — только и успел бросить он, прежде чем лошадь рванула с места так стремительно, что у меня перехватило дыхание. Я с силой вцепилась в седло.

Я чувствовала тепло незнакомца, его руки, державшие поводья, слегка касались меня, а его магия… У него была очень сильная магия.

Но… несмотря на эту вынужденную близость, все было не так, как с Кайлом. Не было того спокойствия, тепла, что дарил мне Кайл. Не было и томительного волнения. Только страх… Я очень боялась за Анну.

— Что случилось? — с трудом выдавила я, стараясь казаться уверенной, хотя внутри все тряслось от страха.

— Моя мама излечила отравление чернью, — ответил парень, и его голос вздрогнул. — А теперь… Она упала без сознания и не приходит в себя. У нее жар, страшный жар… Дышит еле-еле.

Внутри у меня все похолодело.

Боги светлые… Отравление чернью — это смертельно! И если даже Анна смогла его победить, цена могла быть ужасной. Светлые боги, дайте мне сил ей помочь… Ведь Анна — такой добрый и светлый человек, она помогала людям. А теперь сама нуждается в помощи. А моя магия… Справлюсь ли я? Ведь я даже…

До меня дошло ужасающее осознание, и кровь отхлынула от лица.

Боги, а ведь я даже не взяла трав! Ни сумки, ни нужных снадобий — ничего! Я бросилась в путь с пустыми руками, поддавшись панике.

А это значит, что рассчитывать придется только на магию. На мою непостоянную, странную и непонятную мне магию…

Я сорвала кулон, когда мы подъезжали к дому. Стоило это сделать — и мир будто перевернулся. Прежде я ощущала его приглушенно, словно сквозь толстое стекло, а теперь все заиграло яркими, насыщенными красками. Я чувствовала магию… И не только парня, у которого она была такой необычной, тройной, пульсирующей. Я стала чувствовать ее даже от лошади. У Звездочки она была иная, своя… но тоже сильная. Она текла по ее жилам, делая ее быстрее, выносливее, умнее. Я улавливала даже слабые отголоски магии от Тео. Все это было потрясающе и пугающе одновременно. Магия во мне действительно росла, но я не умела ею управлять. Она оставалась хаотичной и дикой. Даже чужую магию я то ощущала в полной мере, то теряла чувствительность полностью. Милостивые Боги… Как же я помогу Анне? Если даже чувствовать не могу как следует, что уж говорить о том, чтобы лечить… Парень спрыгнул с лошади первым и почти сорвал меня с седла, подхватив как куклу. Я лишь успела вскрикнуть, когда оказалась на снегу. Он сильно нервничал — даже сквозь слои одежды я чувствовала, как дрожат его руки. Он бросился к дому так стремительно, что мне пришлось почти бежать, едва поспевая за его длинными шагами. Атмосфера дома навалилась на меня тяжелым одеялом. Это был тот же самый дом, я была здесь недавно… но теперь все воспринималось иначе, острее. Я почти физически чувствовала след проклятия Яромира — черный, гадкий, оставлявший горький привкус во рту. Но давило на меня не только это. Сильнее всего была Смерть. В комнате, на софе, лежала Анна… Раньше ее магия казалась мне такой теплой, живительной, солнечной — точь-в-точь как она сама. А теперь? От нее веяло ледяным холодом. Она умирала. Нет, она была уже на самой грани. В ней тлела лишь крошечная искорка жизни — такая слабая, что готова угаснуть в любой миг.