Но в ответ — только жалобное мяуканье изнутри, такое родное, такое отчаянное. Запах пепла, запах паленой шерсти…

— НЕТ!

Я закричала, пытаясь вырваться из невидимых пут. Я барахталась на месте, словно муха в паутине, раздирая ноги в кровь о снег и сучья, но не могла сдвинуться ни на шаг. Я слушала, как горит мое сердце. В сенях дико, предсмертно заржал Ворон. Я слышала, как он бьется копытами о дерево, как трещит перегородка. Отчаянное карканье Тео резало по ушам. Он был внутри. В этой огненной ловушке.

А я могла только рыдать и рваться, рыдать и рваться вперед, захлебываясь слезами и дымом, пока легкие не обожгло, а в глазах не потемнело от напряжения.

— БАБУШКА! БАБУШКА!

Закричала я что было сил — и все неожиданно стихло.

Пламя исчезло. Запах гари растаял, уступив место чистому, морозному воздуху. Ужасающие звуки — треск огня, предсмертный хрип коня, отчаянный крик ворона — все стихло. Только шаги. Мерные, спокойные, они раздавались где-то за спиной.

Я подняла голову, все еще дрожа всем телом, и увидела бабушку.

Она стояла надо мной, но смотрела иначе. Не так, как при жизни. Холодно. Строго. С горьким укором в глазах.

— Яся, Яся… Как же так?

— Бабушка… — выдохнула я, и силы вернулись ко мне ровно настолько, чтобы встать.

Я подалась вперед, ноги подкосились, и я чуть не упала, но бабушка подхватила меня и прижала к себе. Крепко-крепко. Ее руки были такими же, как в детстве — надежными, теплыми, родными. Я разрыдалась, уткнувшись носом в ее плечо.

— Бабушка, я не понимаю… — всхлипывала я. — Что происходит?

Она гладила меня по спине, успокаивая, а потом отстранилась и заглянула прямо в душу своими глазами.

— Ты еще можешь все исправить, Ярослава, — сказала она твердо. — Еще можешь.

Миг — и я распахнула глаза.

Воздух со свистом ворвался в легкие, словно я не дышала целую вечность. Голова взорвалась болью от отчаянного, громкого карканья Тео, который метался по комнате.

Я зажмурилась, пытаясь отделить явь от кошмара. Где сон? Где реальность? Пальцы дрожали, в висках стучало, а перед глазами все еще стоял образ горящего дома.

— Тео… — прохрипела я пересохшим горлом.

— Яся! Яся, ты жива! — каркал он, носясь под потолком. — Я будил тебя, Яся! Я будил, а ты дышала так тихо, так тихо и не отвечала мне! Совсем не отвечала! Я чуть не умер от страха! КАР-Р-Р!

Я попыталась сесть, и комната поплыла перед глазами. Я схватилась руками за виски — пальцы были ледяными, но боль понемногу отступала. Мысли путались, цеплялись друг за друга.

— Сон… Дурной сон… — прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Голова болит… Ничего не понимаю…

— Дракон не вернулся, Яся! — Тео выплеснул на меня эти слова, как ушат ледяной воды.

Время остановилось.

Я перестала дышать. Сердце, которое только-только начало успокаиваться, пропустило удар, а потом рухнуло куда-то вниз, в самую бездну.

— Не вернулся? — переспросила я, боясь поверить в то, что услышала.

— Как ушел ночью, так и с концами! — Тео метался по комнате, его крылья хлопали с отчаянной силой. — Пропал Дракон! Испарился! Нет его!

Вокруг мяукали кошки. Они терлись о ноги, требовали еды, и их мяуканье сливалось с бешеным биением моего собственного сердца. А слова Тео никак не хотели складываться в понятную картину.

Не вернулся? Как это — не вернулся?

В голове лихорадочно заметались мысли, натыкаясь друг на друга. Может, он просто занят? Задержался? Работает где-то…

Я вцепилась в эту мысль. Она была такой теплой, такой успокаивающей. Но тут же, следом, пришла другая — холодная, липкая, от которой внутри все оборвалось.

А может… может, с ним что-то случилось?

Что, если он попал в беду? Что, если ему нужна помощь?

Я рванулась вперед, к двери, и тут же рухнула на пол. Ноги подкосились, отказываясь держать. Они были ватными, чужими.

— Яся! — Тео спустился вниз, замахал крыльями прямо у моего лица. — Ты куда?

— К нему, — выдохнула я, снова пытаясь подняться, цепляясь за стену, за косяк, за все подряд.

— Куда — «к нему»? — громко каркал он над головой.

Ноги тряслись, но я заставила их слушаться. Я заставила себя идти.

— Кайл! — закричала я, распахивая дверь.

За окном было утро. Солнце слепило, отражаясь от белого снега. Я… Я проспала всю ночь? А Кайл не возвращался всю ночь?!

— Кайл! — закричала я громче, выбегая на крыльцо.

Ноги утонули в снегу. Прямо как во сне. Холод тут же впился в кожу тысячами игл, начал пожирать теплые пальцы, но мне было все равно. На грудь вдруг навалилась тяжесть. Не физическая, нет. Это было дурное предчувствие, от которого стало трудно дышать. Что-то случилось, что-то точно случилось!

— Яся, его нет! Вернись домой! Тут же холодно! — Тео вылетел следом, заметался перед моим лицом, загораживая обзор. — Вернись! Заболеешь! КАР-Р-Р!

— Кайл! — закричала я, вложив в этот крик всю душу. — Кайл!

Тишина.

Только мое собственное эхо заметалось между деревьями, отразилось от стволов, разнеслось по лесу — и выдало меня с головой. Выдало мою беспомощность. Мою слабость. Мой ужас.

Я сорвала с шеи кулон.

Магия запульсировала в груди, я почувствовала каждую живую душу в лесу — каждую птичку, каждую спящую мышь, почувствовала страх Тео, его отчаянное «вернись», почувствовала, как кошки жмутся к дверям, не решаясь ступить на холод…

Но его я не почувствовала.

Ни следа. Ни отголоска. Ни капли того тепла, которое я чувствовала рядом с ним.

Я открыла глаза и вцепилась свободной рукой в перила крыльца, потому что ноги вдруг перестали держать. Предчувствие, которое давило на грудь, стало реальностью. Холод пробрался под кожу, но еще холоднее было внутри.

— Вернись, Яся! Вернись же! Ты заболеешь… Прошу, — каркал Тео.

— Его нет, — всхлипнула я. Воздух обжег горло, когда я попыталась вдохнуть. — Тео… его нет.

С ужасом повторила я.

Яся

Солнце поднималось все выше, равнодушно заливая светом заснеженный двор, а я все ходила… Туда-сюда, туда-сюда, стараясь успокоиться, унять дрожь в руках, заставить мысли течь хоть сколько-нибудь разумно. Но не получалось.

Против воли я снова и снова перелистывала в голове вчерашний вечер. Те грубые, злые слова, что я бросала ему в лицо, не желая слышать в ответ ничего, кроме согласия.

Я возвращалась в наш последний вечер снова и снова. К его словам: «Давай успокоимся, Яся. Мы найдем компромисс». К тому, как он коснулся моих волос перед тем, как выйти во двор. К тому, как я отвернулась к стене, накрылась одеялом и сделала вид, что сплю.

Удивительно, как тогда я была на него зла. Как не хотела говорить, не хотела слышать, не хотела даже видеть. И как… как же я жалела об этом сейчас.

Слезы то и дело наворачивались на глаза, в груди щемило так, что дышать становилось трудно.

Громкое карканье вырвало меня из оцепенения. Я вскинула голову и с такой надеждой посмотрела на подлетающего Тео, что, кажется, сердце остановилось в ожидании.

— Что там, Тео? Ты… ты нашел его? — вырвался у меня самый главный вопрос, тот, что разрывал грудь изнутри.

Тео тяжело приземлился на перила, тряхнул крыльями, и по одному его виду я поняла — ничего хорошего я не услышу.

— Не нашел, Яся… — каркнул он, и голос его звучал глухо. — Я все облетел. Все, что мог. Кайла нет. Он… уехал.

Я отрицательно качнула головой.

— Нет. Он бы не уехал, — сказала я твердо, но голос предательски дрогнул.

— Яся, котелок пустой, — подметил Тео, и каждое его слово падало в душу тяжелым камнем. — Коня нет. Следы ведут от дома и теряются у дороги.

— Не надо! — оборвала я резче, чем следовало. — Он никогда бы так не ушел! Ты знаешь его, Тео! Он бы попрощался. Сказал бы что-то… Он бы не бросил меня вот так!

— Некрас мужикам сказал, — тихо добавил Тео, не глядя мне в глаза. — Господин Дракон утром уехал. Велел больше не приходить.