Лицо Яромира дрогнуло. Он посмотрел на Анну. Она молчала, но в ее глазах я прочла то, что мне было нужно: надежду.

— Пожалуйста, — я перевела взгляд на Данияра. — Пустите меня к нему. Я смогу достучаться.

— Мы звали его, — сухо ответил блондин. — Драконьим зовом. Он не откликнулся.

— Но он откликнется на меня, — сказала я, чувствуя, как в груди разгорается уверенность. — Я знаю. Я… чувствую. Он не убил меня на поляне. Хотя мог. Кайл там, внутри. Я знаю это.

Данияр отвернулся. Просто отвернулся. Тогда я посмотрела на Яромира. Он кинул взгляд на Анну и… она кивнула.

Снова раздался рев, и Кайл в очередной раз полыхнул огнем. Копья затрещали, сеть начала искриться.

— Яромир, ждать больше нельзя! — рявкнул Данияр, делая шаг вперед. Я почувствовала, как воздух завибрировал: он собрался сменить сущность.

— Стой! — закричал Яромир.

Данияр и Яр встретились взглядами и замерли на мгновение. Это самое мгновение длилось целую вечность.

— Пусть… Пусть Яся попробует, — сказал он наконец. — Она берегиня и… она его невеста. Если он кого-то и услышит, то это ее.

Данияр замер. Он посмотрел на меня, и я почувствовала… Я почувствовала боль и тоску. Это были его эмоции, но… почему?

— Маршал, — тихо сказал Яромир. — Как друга прошу. Дан.

Маршал смотрел на меня, и я чувствовала, как он колеблется, как в нем борются долг и что-то другое, очень личное.

— Моя жена тоже была берегиней, — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Давно… очень давно.

Я чувствовала его боль, ощущала каждой клеточкой тела, она переполняла его.

— Пусть попробует, — сказал он наконец. — Если кто-то и сможет до него достучаться каким-то чудом… то, наверное, это его невеста. Но… под твою ответственность, генерал.

Я благодарно кивнула, но мужчина тут же отвел взгляд. Тогда я сделала шаг вперед, но неожиданно меня схватила за руку Анна.

Я почувствовала ее страх за меня, ее тревогу, ее желание помочь.

— У тебя рана кровоточит, — сказала она с болью в голосе. — Я боюсь за тебя.

— Я справлюсь, — ответила я и вложила в эти слова всю уверенность, какую смогла найти. — Пожалуйста, поверь в меня. Поверь в нас. Так же, как я верила в вас с Яромиром.

Анна смотрела на меня долгий миг. Потом ее пальцы разжались.

— Иди, — тихо сказала она.

Я сделала шаг. Потом еще один.

С каждым шагом мир вокруг сужался, исчезали голоса, исчезал снег, исчезали люди. Оставался только он.

Кайл метался в сетке. Бился, рычал, рвал оковы. Глаза его горели желтым — звериным, чужим, и в них не было ничего, кроме ярости и боли.

Он не узнавал меня. Не видел.

— Кайл, — позвала я тихо, почти шепотом.

Он замер.

Всего на миг. Повернул голову. Посмотрел на меня, и в этом взгляде не было узнавания. Только злость. Только желание уничтожить.

Я почувствовала его эмоции — они хлынули на меня мутной волной, и эта волна была чужой, ледяной, полной ненависти. Он хотел убить меня.

Слезы навернулись на глаза, но я не отвела взгляда.

— Кайл, это я, — я сделала шаг. Еще один. — Я здесь. Яся. Твоя Яся.

Дракон зарычал. Он шумно втянул воздух, так что затряслась земля, и попытался расправить крылья, но сеть держала.

— Яся, он будет атаковать! — крикнул кто-то сзади. — Уходи!

Но я не слушала. Я сделала последние шаги — до упора, до предела, до того мгновения, когда моя ладонь легла на его чешую.

— Умереть рядом с тобой, любимый, — прошептала я, чувствуя, как слезы катятся по щекам, — лучшая смерть из всех возможных.

Кайл

Я слышал ее.

Сквозь тьму. Сквозь боль. Сквозь этот мерзкий шепот, что разъедал мою голову — я слышал ее.

— Кайл, это я. Я здесь. Яся. Твоя Яся.

Твоя Яся…

Эти слова были как удар в грудь. Как луч света в этой проклятой темноте, где я тонул уже… сколько? Дни? Вечность? Я потерял счет времени с того момента, как эта тварь вцепилась в мой разум.

Я рвался к голосу. К свету. К ней.

Но тело не слушалось. Оно больше не было моим. Оно принадлежало ей — этой мертвой, холодной, что стояла у меня в голове и улыбалась своими синими губами.

— Убей, — шептала она. — Убей ее, мой суженый.

Ее пальцы скользнули по моим волосам. Ледяные. Мертвые. Я чувствовал их прикосновление, хотя она была далеко — я знал, что она далеко. Но в моей голове она была везде.

— Ты мой, Кайл. Ты поцеловал меня, помнишь? Ты мой суженый теперь. Пока смерть не разлучит нас.

Меня выворачивало от этих слов. От этих воспоминаний… Я никогда не целовал ее. Я целовал Ясю, не ее… Но она заставила меня поверить. Заставила забыть, что было правдой, а что — ложью.

Кроме Яси.

Ясю я помнил. Всегда. Это было единственным, что она не смогла у меня отнять.

— Убей, — шепот стал громче. — Убей, и боль уйдет. Убей, и мы будем вместе. Навсегда.

Я кричал в этой темноте. Кричал изо всех сил… Но снаружи — только рычание. Только пламя, которое против воли вырывалось из моей глотки.

Я видел Ясю.

Она шла ко мне. Маленькая. Хрупкая. Ее лицо было белее снега, на тулупе — темное пятно. Кровь. Ее кровь. Моими руками.

Воспоминание ударило наотмашь — нож в ее теле. Моя рука, сжимающая рукоять. Ее глаза, полные боли и… любви. Даже тогда — любви.

Я чуть не убил ее. Чуть не задушил.

«Зачем она пришла?» — эта мысль разрывала меня изнутри. «Зачем, Яся, зачем? Ты не должна была быть здесь. Не должна была смотреть на меня вот так… с этой надеждой. Ведь я уже был не я… Я не принадлежал себе».

— Убей, — прошептала утопница, и ее холодные губы коснулись моей шеи. — Убей ее, мой суженый. Она встала на пути. Она мешает нам быть вместе.

Мое тело дернулось. Сеть натянулась, копья затрещали. Я чувствовал, как дракон расправляет крылья, разевает пасть. Пламя клубилось в горле, готовое вырваться.

НЕТ!

Я бился в этой темноте. Рвал цепи, которыми она опутала мой разум. Но все было бессмысленно. Я снова проваливался… Снова становился куклой. Тело замирало, глаза пустели.

Я слышал крики... Яромир. Анна. Они кричали Ясе, чтобы она отошла. Чтобы уходила. Что я опасен.

«Уходи, Яся, уходи», — молил я в этой тьме.

Но это же Яся… моя Яся… Она не ушла.

Я почувствовал ее руку на своей морде. Ее пальцы… теплые, живые…

Это прикосновение было как удар молнии. Как глоток воздуха в ледяной воде. На миг тьма расступилась. На миг я снова увидел ее.

— Умереть рядом с тобой, любимый, — ее голос дрожал, но в нем не было страха, — лучшая смерть из всех возможных.

Любимый… Моя… Моя Яся…

В этой темноте, в этом аду, где меня пытали, ломали, заставляли убивать — она все еще называла меня любимым.

И я… я любил ее. Так сильно, что это жгло сильнее драконьего пламени. Так сильно, что ради нее я был готов разорвать себя на части.

— Я люблю тебя, Яся, — прошептал я в этой темноте. — Я всегда буду любить тебя.

Ее глаза распахнулись. Словно она слышала. Словно каждое мое слово достигало ее сердца.

И в этот миг я почувствовал — холодные руки снова скользнули по моей шее. Губы утопницы коснулись уха.

— Довольно, — прошептала она. — Ты мой. Ты будешь делать то, что я скажу. Убей ее, Кайл. Убей сейчас.

Ее воля лилась в меня, как черная река, она топила сознание..

Утопница взяла контроль.

Мое тело напряглось. Дракон разинул пасть. Пламя разгорелось в горле.

Я видел Ясю. Она не отступала. Стояла и смотрела на меня, и в ее глазах была любовь. Даже сейчас. Даже когда я был чудовищем, готовым ее сжечь.

— НЕТ!

Я кричал в этой темноте. Рвался изо всех сил. Рвал себя на части, пытаясь вырвать свой разум из ее ледяных пальцев.

Меня трясло. Дракон метался, не понимая, кому подчиняться. Я то брал контроль, то терял его снова.

«Убей», — приказала она. — «Убей сейчас!»

— НЕТ! — заревел я.

Яся гладила мою чешую, не боялась. Не убегала…