У Моники лицо съехало вниз от страха.

— Ну как же … э… я на брифинге перед отправлением просила помощника. Джованни слёг, и вы прислали вот этого… — она опустилась на диван, руки задрожали. И никто не решился протянуть ей стакан воды.

Лука застыл, как кролик перед удавом. Его глаза, и без того навыкате, казалось, сейчас выскочат из орбит. Он почувствовал, что отсутствие красноречия может стать роковым недостатком.

— Я никого не присылаю! — прорычал шкипер, наступая на испуганную женщину. — Я привожу людей сюда лично за руку. Моника, ты где работаешь? На прогулочном корыте для туристов? Ты совсем берега попутала?

Лука понял: сейчас его будут бить. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мозга. Он рванул с места и бросился в лабиринт коридоров.

— Догнать. Выбросить этот мусор за борт, — приказал шкипер. — А с тобой, милая… — он осёкся, вспомнив, что эта женщина готовит ему еду, — мы проведем отдельную беседу.

Началась охота. Лука метался по палубам, как загнанный зверь. Он не знал планировку яхты: куда-то нырял, где-то проскальзывал, откуда-то выныривал. Шестнадцать минут он играл в прятки со смертью, используя доступные лазейки. Он слышал шаги преследователей, их ругань. В тупике у кормы его зажали. Двое, не говоря ни слова, схватили его за руки и ноги. Лука брыкался, кричал, цеплялся за всё, за что можно было цепляться, но его пальцы жестоко разжали.

Две секунды полёта — и Адриатика приняла его в свои холодные объятия.

Лука слышал, как затихает гул двигателей — «Сабрина» не остановилась, она продолжала свой путь, без него.

Новости

В матче 1/8 финала чемпионата мира по футболу между сборными Аргентины и Ямайки судья отменил победный гол форварда Аргентины Альберто Гонсалеса после просмотра VAR. Траектория полёта мяча признана неестественной. Напомним, мяч совершил в воздухе резкий поворот на девяносто градусов и залетел в ворота противника.

— Это был счастливый случай, нога бога! Бог любит Аргентину, и никакое судейское решение не способно это отменить, — прокомментировал ситуацию тренер сборной Аргентины Мигель Санчес.

Лео считал дни про себя. Если нигде не сбился, сегодня 18 июля. Значит завтра должна прийти яхта. Удалось ли ребятам расшифровать послание?

— Доброе утро! Все живы? Какое сегодня число? — выкрикнул Лео и закашлялся, в горле першило.

— Восемнадцатое, — отозвались четверо.

Все считали.

Славный собрался зоопарк: врач, программист, химик, инженер и агротехнолог.

Лена уже восемь дней не появлялась. Все молча волновались, обсудить никак — прослушка. Лео сходил с ума, хотелось разорвать эту клетку, но сил едва хватало на то, чтобы просто лежать. Голова раскалывалась уже восьмое утро подряд. И в который раз Лео обнаруживал крошечные следы от уколов на руках. Нет, это точно не укусы насекомых. Он не помнил этих ночей. С наступлением темноты просто отключался, словно вырвали шнур из розетки. Спать мертвецким сном, и это тогда, когда твоя девушка исчезла — странно. Очевидно, в вечерний рацион стали добавлять снотворное.

— Что-то мне совсем фигово, — крикнул кто-то из товарищей по несчастью.

— Мне тоже. Голова трещит, — сообщил ещё один.

— И тошнит! — третий.

— Да! — четвёртый.

Лео откликнулся приступом кашля.

Пришли два охранника, раздали каждому пленнику по литру воды и миске риса с овощами. Вечером принесут то же самое. Воды мало, солнца много; через час уже будет совсем адское пекло. Воздух пропитан запахом разогретого металла и пота. Майка на Лео вся мокрая. Свежую одежду выдавали раз в неделю.

Нужно как-то прожить этот день, дождаться завтра. Вся надежда на завтра.

* * *

Та женщина, что пришла в Центр хирургии, не показалась Лео подозрительной. Обычная состоятельная клиентка — Катрин, как она представилась. Лео просил её подождать в кафе, пока он закончит дела перед отъездом. Лена шепнула ему: «я пройдусь за ней».

Катрин устроилась за столиком на улице, заказала чай со льдом. Вскоре ей позвонили. Она произнесла лишь одну фразу:

— Да-да, всё хорошо, не волнуйтесь. Он согласен, скоро будем.

Вроде бы ничего особенного, но Лену охватила тревога.

— Лео, я полечу с тобой.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся он. — Я же пока не на операцию, ты же слышала, тётенька обещала вернуть меня уже завтра.

— Мне неспокойно, — Лена прижалась к нему, щекоча ресницами его подбородок.

— Кнопыч, ну раз так, я не могу оставить тебя в тревоге. Скажу ей, что нас двое — это обязательное условие!

— Нет, не говори. Я полечу тайно…

— Так даже интереснее! — рассмеялся Лео. — Будешь моим тайным ангелом-хранителем.

Как в воду глядел.

Сразу после посадки в бизнес-джет Катрин попросила Лео одеться, протянув заранее приготовленный комплект: лёгкие хлопковые брюки и рубашку оверсайз.

— Подошло? Отлично! — одобрила она. — Простите, что без обуви — не знали размер. Одежда более универсальна. Для моего отца важно, чтобы гость был как-то оформлен. Вы понимаете.

— Да, конечно.

— Через полчаса нас покормят. А пока угощайтесь, — она указала на столик с фруктами и сладостями.

Полёт длился четыре часа. Катрин, сославшись на работу, откинулась в кресле и погрузилась в ноутбук, не проронив больше ни слова. Лена незаметно уничтожала конфеты.

Когда самолёт пошёл на посадку, в иллюминаторе показался маленький холмистый остров.

— Вы вроде говорили, что Швейцария? — спросил Лео.

— Да, я из Швейцарии, — невозмутимо ответила Катрин. — Но сейчас мы живём на даче. Это наш семейный остров. Детям полезно море.

На холме, в окружении оливковой рощи, белел большой дом. Также по острову были разбросаны какие-то менее примечательные строения — из самолёта не удалось хорошо их разглядеть.

Лена нервничала: не будут ли встречать с собаками, ей показалось, что видела вольеры. К счастью, нет. Внизу стояли четыре охранника. Один прощупал Лео. Лена шла хвостиком за Катрин. Не заметили.

Зачем здесь, на таком маленьком острове, охрана? Боятся нападений с воздуха, с моря? Кого они боятся?

Хозяин оказался крупным колоритным стариком. На вид ему лет восемьдесят; в бандане, широких штанах-алладинах и цветастой рубахе. «Зовите меня просто мистер Смит». Ну да, конечно.

Он не стал тратить время на светские любезности и сразу перешёл к делу, пригласив гостя в кабинет.

— Моей внучке три года. Ей требуется пересадка сердца. Есть подходящее донорское.

Лео напрягся. Кажется, что-то уже пошло не так.

— Катрин следовало сказать мне это сразу. Я не занимаюсь трансплантацией по этическим соображениям.

— Если бы она сказала правду, вы бы не прилетели. А у меня выбора нет. Почти. Операцию с участием видимых и невидимых организмов может провести не каждый.

— Вон оно что, — Лео очень хотел бы закончить эту беседу прямо сейчас, но не имел такой возможности.

Лена тем временем осматривалась, пытаясь понять, к кому же они попали. Она не была экспертом в искусстве, но интересовалась, имела насмотренность. Дом похож на музей антикварных редкостей, на стенах шедевры — неужели подлинники? Миллиардер какой-то. Вряд ли так просто он их отпустит.

— …да нет, обе живы. Совместимость идеальная, какая бывает только у близнецов.

— То есть вы хотите пожертвовать здоровой внучкой ради больной, я правильно вас понял?

— Ну, в общих чертах — да. Это непростое решение, но второй девочке всё равно не светит полноценная жизнь в обществе, — сердобольный дедушка цыкнул.

Лео посмотрел на Лену: она закрыла рот ладонью, глаза огромные, испуганные. Он пытался подобрать корректные слова, иногда это так сложно…

— Потрясающая откровенность. Вы считаете свою жизнь полноценной, а нашу — нет? Зачем это людоедство, ведь можно же…