— А Бог вообще есть?

Тот задумался, почесал ухо и сказал:

— Иногда. Мне кажется.

В день выписки молодого офицера Тамма епископа Бенедикта зарезал пьяный прихожанин на исповеди. «А это уже совсем другая история», — как говорил когда-то один усатый актёр.

—… Таким образом, доказано. Объект, лишённый тени и преломления, не может существовать. Завтра мы разберём способы манипуляции сознанием человека.

Марат издалека заметил среди присутствующих на проповеди парочку неви. Они были так увлечены происходящим, что не заметили его приветственного взмаха рукой.

Роберт сказал, что ему очень понравилось проживание в отеле при общине: «как в армии, даже лучше».

Лучшее время для перехода границы — шесть утра. В это время большинство пограничников с собаками ещё бегает по лесам и оврагам, вылавливая людишек, желающих просочиться нелегально. Ну не хотят граждане платить за въезд и выезд. Казалось бы, если дорого — сиди дома; нет ведь: прут и прут несметными стадами.

На границе остаются дежурить два сонных сотрудника; за час до пересменки уже совсем мышей не ловят, на турникеты с тепловизорами почти не реагируют. Одна мысль: домой, пожрать и на бочок. И, как назло, на рассвете обычно десятка два машин подкатывает. Вот кому-то же не спится… А грузовик попробуй внимательно проверь, когда ты уже устал, как собака — они ж пустые не гоняют, там за коробками могут прятаться халявщики…

Неви наблюдают за ситуацией, подгадывая удобный момент, чтобы беспрепятственно пройти. Чуть отошёл погранец, отвлёкся — отлично, зелёный коридор.

— Роберт, высадите меня здесь, я пешком перейду. Дальше камеры фиксируют остановки и открывание дверей. Встретимся на той стороне, встанете так же через шесть километров, там будет небольшой карман рядом с магазином, сразу за автобусной остановкой, — сказал Марат.

— Итого двенадцать километров, ты киборг что ли? — проснулась Марта, её полудохлую затаскивали в машину.

— Что ли. Я ежедневно больше сорока прохожу. Плюс пробежка с утра. Сейчас отлично, по холодку…

Через полтора часа Роберт остановился в обозначенном месте. Марат уже утомился ждать, глотать пыль от проезжающих машин. Отойти бы подальше от этого свободного пятачка, да некуда, вдоль дороги горы мусора, а за ними сплошной стеной грязные ветхие дома.

Ехали мучительно медленно.

«Впереди авария, фура перевернулась, перегородила дорогу», — сообщила местная дорожная инспекция неви.

Когда совсем встали, Роберт вышел из машины оценить обстановку.

— Мда, ребята… и не объедешь, там мост через реку, а авария на том берегу.

Жара невыносимая, и ни ветринки. Кондиционер в машине не работал, хозяин и не планировал его чинить перед побегом, это роскошь в его понимании. Но кто ж знал, что так будет… Марта опрыскивалась водой, укладывала на лоб мокрое полотенце — жалкие попытки охладиться.

— Хотите, я вам расскажу, как замерзал в Канаде? — предложил Роберт, пытаясь хоть как-то снизить градус.

— Спасибо, не нужно. Я лучше музыку послушаю.

— Ну и зря, словом можно убить, а можно вылечить, я как-то читал Джека Лондона… — продолжал дед.

— Меня музыка лечит, — перебила его Марта и надела наушники.

— Уши сварятся! Кхе… А ты, Марат, какие книжки любишь?

— Хорошие, полезные. Сейчас в основном по инженерии читаю.

— Я имел в виду художественные.

— В детстве читал. А теперь-то зачем? Сюжеты схожие, предсказуемые, уже неинтересно. И времени нет на пустые развлечения.

— И много прочитал?

— Художественные? 1283 истории.

— Ого, какая точность. Я вот понятия не имею сколько, не считал. А ваши ребята неужели сами не пишут?

— Вряд ли. Не слышал ничего об этом. Когда нам ерундой заниматься? У нас нет бездельников.

— А как же музыка?

— Музыка — это совсем другое. Там нет ничего надуманного, от себя. Она из других сфер, я затрудняюсь это объяснить.

— Мне нравится ваш музон! Марта вон аж втрескалась в Лео.

— Да не в Лео, а в образ, созданный четырьмя музыкантами.

— Я почему-то так и подумал…

— Да, она решила, что его зовут Лео Лемаржи. Хотя название группы составлено из наших имён. И лицо на обложке сгенерировано из наших лиц. Лемаржилео — такого человека не существует, и в то же время он есть. Так что, любовь Марты касается и меня, — усмехнулся Марат. — Не знаю, как ей сказать…

— Вот как. Думаю, не стоит говорить, она очень расстроится. Пусть любит вас четверых!

— Мы не против! Нам это очень приятно.

— С другой стороны, все мы по юности влюбляемся в образы, а копнёшь… Ничего нового. Какой же тогда настоящий Лео? За которым мы едем.

— Лео сам говорит, что прежде всего он врач. А мне кажется, что по натуре он ювелир. Всё за что берётся, делает идеально. Патологически отзывчивый, альтруистичный. Поэтому с ним случилось то, что случилось.

Марта сняла наушники.

— Я всё слышала. Марат, скажи, ты ведь это специально? Хотел, чтобы я «случайно» услышала или чтобы дед проболтался.

— Да, — сказал Марат, — у тебя батарейка села. А ты специально в наушниках сидела, чтобы подслушивать?

— Вот поэтому я люблю Лео! Он добрый. В отличие от некоторых…

— Марта, а ты заметила, что вы с Маратом состоите из одинаковых букв? — зачем-то спросил Роберт.

— Анаграмма это называется, дедушка; заметила. Но это не отменяет того факта, что он козлит. Марат, а может ты сам ко мне неравнодушен? Аха-ха!

Выехали на мост.

«На месте аварии девушка, она ранена. Скорая не может пробиться. Просьба забрать её и подвезти к заправке, там уже ждут врачи», — сообщил Марату диспетчер.

Сразу за мостом Роберт резко ушёл на объездную дорогу — такой манёвр могли позволить себе далеко не все, кто сейчас медленно жарился в пробке.

— Марта, придётся потесниться. Нужна наша помощь.

Марта недовольно закатила глаза.

— Ну-ну, Марта, тренируй лицо! Злую и капризную Лео точно не полюбит, — усмехнулся дед.

Огромный грузовик лежал на боку, полностью перегородив обе полосы. Из кабины свешивался мёртвый водитель. Он вёз бытовую технику. Часть груза уже растащили свидетели трагедии.

В траве на склоне оврага сидела девчонка, она плакала. Рядом с ней лежала её мёртвая подруга.

— Можешь идти? — спросил Марат.

— Да. Смогла же вытащить её из машины…

— Я не понял, вот это красное пятно — мёртвая девочка? — спросил Роберт. — И что, мы её так бросим?

— Отнесём подальше от дороги, позже заберут, — ответил Марат.

— Не по-людски как-то. Давайте привяжем к верхнему багажнику, довезём.

Видел бы Роберт, с какой благодарностью смотрела на него раненая девушка.

Анна и Алиса — пятнадцатилетние студентки-гидробиологи из Румынии. Недавно они проходили практику на Каспии, а осенью собирались в экспедицию на Саргассово море. На грузовиках они путешествовали далеко не в первый раз, но эта поездка оказалась роковой для Алисы — удар пришёлся точно в висок.

— Тяжёлый сегодня день, — вздохнул доктор. — Вон ещё один, всмятку. Смотри.

В машине скорой помощи лежал труп, настолько обезображенный, что невозможно было разобрать, кто это.

— Я уже пробил, — сказал медбрат, — Олуф Дройк из Орхаса, одиннадцать лет. Изучал квантовую механику, увлекался экспериментальным земледелием. Никаких сигналов об опасности от него не поступало. Что ему здесь понадобилось?

— Вот не сидится им…

— Можно подумать, мы сами были другими, — сказал двадцатилетний Марат; врач скорой был примерно его ровесником.

Заправка пустая. Скорая отлила десять литров, нормально. Приличный запас бензина ожидает в "Августе".

Когда отъехали, Марта спросила:

— Румынка, поляки… Почему они так хорошо говорят, словно на родном языке?

— Восемь мировых языков знают все.

— Один мировой достался с молоком матери, значит, ты учил всего семь? Ну это не спортивно! — пошутил Роберт.