— Ты знаешь, где он? Давай вместе поедем, у меня есть машина! Давай!

— Электромобиль, ты хотела сказать? Нет, не подходит. Это очень далеко.

— А как тогда? Мы придумаем, правда? Но я обязательно должна ехать.

— У тебя других дел нет?

— Есть, но я быстро раскидаю. А что-то могу делать дистанционно. Из неотложного — сгонять к деду. Звонил на днях, спрашивал, не хочу ли я удочерить его кошку. Зачем она мне? Сказала, что подумаю. Готовится. Его в августе будут усыплять. Вдруг мы до этого времени не вернёмся? Надо съездить, по-человечески попрощаться, пожелать ему счастливого пути.

— А что с твоим дедом?

— Ничего, просто семьдесят лет исполняется — пенсионный возраст. Он точно не станет платить пенсию государству, я его знаю, не тот характер. Конфискуют имущество и всё равно не отвяжутся.

К тому же для пенсионеров резко повышается стоимость медицинских и коммунальных услуг.

— Где взять деньги? У него нет, у у меня нет. Я только начала работать...

— Марта, ну это же дикость какая-то, — в полном изумлении произнёс Марат. — Мне, к счастью, не доводилось с таким сталкиваться. Знаю, конечно, про пенсию, но даже не думал, что кто-то реально позволяет убивать своих дедушек и бабушек. На улице вижу много пожилых людей.

— Значит любящие родственники ежемесячно покупают абонемент на их дожитие. Но не у всех же есть такая возможность. И люди разные. Моя знакомая дни считала, когда её матери стукнет семьдесят, чтобы унаследовать всё и раздать долги. Адская закредитованность! Я говорила с отцом, пыталась одолжить у него деньги, наотрез отказал. Они с дедом много лет не разговаривают, вот такие отношения у отца с сыном, а ты говоришь…

* * *

Домой Марат пришёл уже после полуночи. День выдался длинным. На сон остаётся четыре часа. В пять подъём и на воздух: пробежка семь километров, силовая тренировка, спарринг — но так у всех, разница бывает лишь в количестве сна.

Коливинг позволяет в конце дня обменяться информацией и обсудить ближайшие планы. Сотрудники невидимой полиции обосновались в одном из многочисленных закрытых роддомов, который по льготной цене у города арендовал благотворительный фонд «Добрый город». Мэрия от деятельности фонда получала не только имиджевый, но и вполне осязаемый профит. Благотворители взяли на себя важную работу по благоустройству общественных пространств и частичному улучшению качества жизни населения, всем этим по идее должны были заниматься сами чиновники. Но те лишь охотно приписывали себе заслуги и благоразумно не совали свой нос с проверками непосредственно в здание. Поэтому можно было относительно безбоязненно использовать роддом и по его прямому назначению. Там рождались невидимые дети. Ну а с документами и отчётностью у фонда всё было в порядке.

— Мы одни?

— Похоже, все спят.

Таня только что вернулась с задания, у неё была «видимая» вылазка. Она сидела расслабленно в кресле, пила чай. Не спешила переодеваться, смывать грим и снимать роскошный белокурый парик — ведь в повседневной жизни девушки-неви не могут позволить себе ни макияж, ни длинные волосы, ни красивое платье. Марат с улыбкой смотрел на Таню и представлял, как Майя радостно крутится у зеркала в своих новых красных туфлях.

На кухню выполз Дэн. Он только что проснулся. У него сегодня выходной, была возможность отдохнуть после операции с Валевичем и родителями Лео.

— Дэн, а что там с журналистом? — спросил Марат.

— Ну что, побывали у него в гостях. Те двое «ожидающих товарища» — следопыты из службы госбезопасности, у одного вывих руки в результате нашей операции. Задание Валевич получил по электронной почте от анонима: интервью с семьёй неви, подробности их жизни, связи, схемы адаптации и социализации; а в финале требовалось показать родителям портрет. Курьер принёс ему солидный аванс наличными. Голосовое сообщение от имени Лео он не отправлял — заказчик написал, что обо всём договорился сам и прислал номер телефона Регины. Про истинные цели не догадывается. Аванс потратил. И теперь уже боится не столько нас, сколько заказчика, вдруг потребует вернуть деньги. У него на самом деле жена беременна, их ребёнка на УЗИ не видят. Так что это интервью ему самому было очень интересно не только в профессиональном смысле.

— Бедолага. Неудобно с пустыми руками. Вы записали ему правильное интервью?

— Обижаешь! Всё в лучшем виде. А для подстраховки сделали аватары всей троицы и сгенерировали очень неприличное видео. Оно им настолько не понравилось, что клятвенно обещали не подвести, — засмеялся Дэн. — Вот, послушай интервью.

– Вы родили, – голос Валевича, – необычного ребёнка. Кстати, сколько ему сейчас?

– Недавно исполнилось двадцать два, – голос Виктора. — Но он гораздо раньше выбрал духовный путь. Он даже внешне похож на Христа.

— Где же он сейчас?

— Отправился в своё первое паломничество по стране, с одним рюкзаком. И у него обет молчания на месяц, а это, знаете ли, не так-то просто, – голос Регины.

– А как он вам звонит, если обет молчания?

– Он и не звонит, нам звонят от его имени другие люди, которым он передаёт записки с просьбами. И мы очень рады, что он попросил встретиться с вами, чтобы поговорить о Боге и вере, почитать вместе Библию.

[...]

– Да, кстати, чуть не забыл, – голос Валевича. – Пока ехал к вам, коллеги прислали портрет другого очень духовного парня. Он наш земляк. Возможно, вы знаете его, вот, взгляните.

– Интересное лицо, но, к сожалению, не знаем. Да хранит его Господь!

– Это вы классно придумали!

– А кто для Лео генерил аватарку по мотивам «Тайной вечери» на кротовые доки? Как видишь, пригодилось. С родителями ещё раз провели воспитательную беседу и дали прослушать правильное интервью.

Дэн неплохо разбирался в живописи, создавал друзьям фото на документы, вдохновляясь шедеврами.

В старой пятиэтажке, расположенной в тихой уютной части города, жили восемь психов, пять алкоголиков, два наркомана и один миллионер. Остальные жильцы по умолчанию считались непримечательными. Это не значит, что у них не было тех же или каких-то других отклонений, просто пока публично никак не отметились.

Дворник Валера и его мать, влогер Наташа, со стороны выглядели нормальными. А что уж у них там в квартире творилось, кто знает…

Гиперактивная Наташа старательно копила себе аудиторию к пенсии. Находилась в постоянном поиске сюжетов: чем ещё удивить зажравшуюся развлекательным контентом публику.

Валера был тихим и задумчивым калекой. Была у него интересная специфика: он никогда не сталкивался с проблемой выбора. Просто не считал нужным выбирать. Вот, бывает, спрашивают у человека: с чем будешь пельмени? И тот зависает в раздумьях. А Валера всегда отвечал: с кетчупом, маслом, сметаной, майонезом, горчицей, с хреном и дайте уксус на всякий случай. Но это было так давно, в раннем детстве.

Была у него привычка читать несколько книг одновременно. Одна туалетная, другая транспортная, третья кочевала из-под кровати на завтрак, а после ужина обратно. Или как он смотрел кино: если по телевизору одновременно показывали два интересных фильма, другой зритель мучился бы выбором, а Валера просто щёлкал пультом туда-сюда и успевал посмотреть оба. В пятом классе он признался в любви одновременно четырём одноклассницам. Те, конечно же, захотели похвалиться подругам… После того случая разнонаправленность Валеры пошла на убыль. Жизнь периодически нещадно била. Не только девочками, а вообще. И к тридцати семи годам он пришёл такой вот тихий, скромный и задумчивый. Можно даже сказать аскетичный.

А вот друг у него был один. Зато какой! Он умел обеспечить кучей долгосрочных проблем одномоментно. Правда, в нынешнем году Валера с ним ни разу не виделся, после предыдущего его появления ещё не успел соскучиться, оформляя инвалидность и мучительно размышляя о том, как дальше жить.