* * *

– На чём мы остановились?

Журналист нервно елозил на стуле, явно чем-то встревоженный. Но быстро собравшись, продолжил интервью.

– Выращивание ребёнка. С какими сложностями вы столкнулись?

– Да вроде нормально всё было, – Виктор посмотрел на жену.

– Я и говорю: совершенно беспроблемный ребёнок. Поговорить, покормить, потискать, искупать – всё, как у всех. Боялась, что потеряется в квартире, но он же обычно одет, а значит виден. Выделительная система, к счастью, работает консервативно – всё, что вышло, видно))

– Хорошо. Дома ребёнок как-то отмечен: распашонки, памперсы. Но ему же надо гулять…

– Первые месяцы в люльке катались, туда никто не заглядывал. Потом зима пришла, пересели в другую коляску, козырёк скрывал лицо. Ну едет укутанный малыш, что-то бормочет. Но я внимательно наблюдала за окружающим миром, искала подсказки и находила. Например, сидит одинокая женщина в песочнице, делает куличики, ну и что? Отдыхает, как хочет, никому до этого нет дела. Мы тоже можем летом гулять голышом. А осенью обратила внимание на квадроберов – на улице полно родителей с детишками, наряженными в животных: котята всякие, мышата, медвежата… Мордашки разрисованные, кто-то в масках. Отлично! Я просто раньше всё это не замечала.

– Наблюдательностью отличались не только вы. – отметил Валевич. – Помните, сколько споров было вокруг квадроберов? На нашей дискуссионной площадке тогда пух и перья летели! Ведь запретили наряжать детей в костюмы животных, да и взрослым стало нельзя находиться на детских площадках без сопровождения детей.

– И что с того? – возразила Регина. – Ну, штраф. Сейчас уж все плюнули. Настоящие проблемы доставляли родители обычных детей. Они часто вели себя агрессивно: оскорбляли нас, прогоняли. Но ведь эти люди просто не понимали, с чем столкнулись. Они видели в нас сумасшедших. А государственные запреты… Паранджу запретили и шляпки с вуалью. Пфф!

– Жизнь показывает, что человек способен справиться со многими бытовыми и социальными неудобствами, – сказал Виктор.

– Да, действительно, – согласился журналист. – А бабушка как? Приняла внука? Обычно бабушки активно участвуют в воспитании…

– Что вы! – воскликнула Регина. – Она души в нём не чает! Она стала его главным воспитателем. Мы решили оформить отпуск по уходу за ребёнком на неё. Мне нужно было выходить на работу, так как у меня была самая большая зарплата в семье. Мама – виолончелистка, преподавала в музучилище. Доход, сами понимаете, кот наплакал, никто его отсутствия и не заметит. А дома она занялась репетиторством. И малыш заодно музыкально развивался. Как-то мама проводила ученицу, а он взял виолончель и почти безошибочно исполнил сонату Вивальди, которую разучивала взрослая девушка! Причём пальчики у него тогда были совсем слабенькие.

– Кстати, а как вы сыну ногти стригли?

– Краской мазали пальцы и стригли. Или вареньем. А как иначе?

– Ребёнку уже год был, когда я додумалась записаться на курсы для незрячих родителей. Хотела взять что-то полезное для себя – как-то же они со своими детьми справляются. Пришла туда в тёмных очках, притворяясь слепой. Оказалось, там были все здоровые. Вернее, такие, как я, которые тоже притворялись… – Регина засмеялась. – Но вообще вскоре ребёнок научился сам себе стричь ногти и волосы. Ему не нравилось, как это делаем мы: неудобно и некрасиво!

– Вы познакомились с этими людьми? У них тоже невидимые дети?

– Да, конечно! Мы стали одной большой семьёй. Гуляли вместе, делились опытом, устраивали детские праздники. И, конечно, придумывали, как обходить барьеры. Образовался очень дружный родительский клуб. Каждому из нас была нужна поддержка. Осознание того, что ты не одинок, придавало сил.

– И сколько вас было? Стало?

– На тот момент – четырнадцать семей. Постепенно присоединялись новенькие. Сколько их сейчас, я даже не представляю. Много таких клубов появилось. А тогда, насколько мне известно, был только один.

– У меня как раз был вопрос: если ребёнок рос в изоляции, без общения с другими детьми, не чувствовал ли себя изгоем… Получается, такой проблемы у вашего сына не было. У него были друзья, такие же, как он.

– Ох уж эти друзья! Виктор, расскажи про Китай! – Регина посмотрела на мужа.

– Да, забавная история. Ему было шесть лет. Мы вместе смотрели документальный фильм про животных. И я пообещал сыну, что в выходные обязательно пойдём в зоопарк, туда привезли панду. Ребёнок обрадовался, сказал, что панды славные, и он с ними уже общался. Мы удивились: где, когда? Подумали, что он фантазирует. Оказалось, он летал в Китай, чтобы увидеть панд! Там, в парке Чэнду, он познакомился с детьми, похожими на него. Двое потом к нам прилетали. А мы и не заметили. Да они замутили международное сообщество: знакомства, вписки, маршруты, лайфхаки, фото с видео.

– Но как? Допустим, вы не заметили гостей сына, они прятались. Но как можно было не заметить, что у вас ребёнка дома нет?

– Вот так, не заметили! Потому что его подменил друг. Он отлично имитировал его голос, интонации, повадки, – объяснила Регина. – Мальчик уговорил родителей разрешить ему погостить у нас, но тайно. Якобы они готовили сюрприз к моему дню рождения, пока я была в отъезде. И этот поросёнок постоянно был на связи со своей мамой. Я потом очень ругалась на неё, как можно было такое допустить! Она оправдывалась, мол, была уверена, что дети в безопасности. Сама была в шоке, когда узнала правду.

– Сюрприз удался…

– Удался. Для меня они подготовили восхитительный концертный номер – сюиту для виолончели и фортепиано. Это было первое серьёзное музыкальное сочинение нашего сына. После этого потрясённая бабушка сказала, что ей больше нечему его научить. Он и сейчас пишет музыку, у него с друзьями классная группа. Вы наверняка их слышали.

Виктор включил песню. Ричард конечно же узнал – «Камера-обскура», группа Лемаржилео, кто ж не слышал. Он невольно стал подпевать.

– Надо же, ваш сын знаменитость…

Взгляд журналиста скользнул по фотографиям на стене. На одной из них был семейный портрет: молодые счастливые Регина и Виктор. Они сидели, как-то неестественно обнявшись, а композиция снимка намекала на присутствие между ними кого-то третьего, совсем маленького. В воздухе, словно привидение, висела детская зеленая футболка с зайцем.

– А себя он видит на фото? – спросил Валевич.

– Да. Посмотрите туда, – Виктор показал на рисунок. – Сын тогда нарисовал, чтобы мы тоже его видели. Они все рисуют. Поэтому мы знаем, как выглядят наши дети.

Рисунок цветными карандашами казался почти копией той фотографии. Тени, мимика – всё передано с поразительной точностью. Только настроение как будто ярче. А между взрослыми сидел светловолосый мальчик лет трёх в зелёной футболке. Он обнимал своих родителей. Обычный милый ребёнок. Кажется, на маму больше похож. Но была в этом рисунке одна странная деталь – серые монохромные лица взрослых.

– А почему так? – спросил Валевич.

– Они нас так видят. Вероятно, такое цветовое искажение позволяет им отличать себя от нас, – пояснил Виктор.

Валевич внимательно рассматривал рисунок, ему сложно было поверить, что это действительно нарисовал малыш.

– Подумать только, маленькие дети в одиночку путешествуют по свету. Вот они где-то здесь под ногами, а мы их не видим, – задумчиво произнёс Ричард Валевич. – Случись что, родители никогда не найдут и не узнают…

– Узнают, – грустно улыбнулась Регина, – неви передадут по своим каналам. Был у нас трагический случай. Знакомую девочку насмерть сбила машина. Её нашли дети, нарисовали и по цепочке вышли на родственников. Похороны ребёнка – что может быть страшнее. А тут ещё родители не видят своё дитя. На похоронах мы узнали, как выглядела та девочка. Когда умирает неви, свои готовят к прощанию что-то вроде фаюмского портрета. Знаете, да? Погребальные портреты в Древнем Египте.

Валевич кивнул, снова отчего-то занервничал и посмотрел на часы.