Весь следующий день Паяльников посвятил изучению бункера. Он решил действовать в одиночку, никого не ставя в известность. Государственная тайна. Совершенно неожиданно для себя самого он почувствовал, что его заинтересовала информация не только о тоннеле к любовнице, но и о сокровищах последнего настоящего президента, спрятанных там.

Спустя несколько часов поисков гениальный Паяльников нашёл то, что искал.

Он был при полной экипировке: удобная обувь, перчатки, каска, маска, фонарики, аптечка. Он тщательно закрыл за собой дверцы, чтобы не привлекать внимание, если кто-то из подчинённых заглянет в бункер. Шёл долго, не глядя на стены — сокровища подождут, сейчас важно вернуть заблудших президентов. И он почти добрался до той самой лестницы, оставалось каких-то несколько шагов. Но внезапно что-то вгрызлось в его левую ногу и повалило на землю.

Он сильно ударился головой, потерял сознание. Его крепкий молодой пятидесятилетний организм пришёл в себя довольно быстро; Паяльников осмотрелся и похолодел от ужаса: совсем рядом лежали двое из тех, кого он искал. Вне всякого сомнения, они были мертвы.

У Генпрокурора Аркадия Паяльникова непрерывно ныла нога, по ней ползали насекомые. Уж лучше бы отвалился зуб в библиотеке. Он кричал, звал на помощь, громко, отчаянно. Но никто не слышал. Сверху доносился какой-то монотонный гул.

На парковке рядом с аэропортом Марко Поло встречала Кьяра. Яркая, экспрессивная, непрерывно дирижирующая.

— Чао-чао! — приветствовала она, расцеловывая каждого в щёки, как близкого родственника, — я ваша личная тень в Венеции. Доставлю, размещу, организую, сориентирую. В вашем распоряжении круглосуточно! Ни о чём не беспокойтесь!

«Как тут не беспокоиться? Такое чудо круглосуточно — это чересчур», — подумал Марат, — «хорошо, что Роберт и Марта её не видят». Абсолютный визуальный скандал. Даже Марат, привыкший к наготе, был обескуражен.

Он не знал, куда деть свои глаза. Кьяра была, как бы это культурно сказать, сверх меры одарена природой. Пышные формы, сочные губы, пронзительные блестящие глаза; неприлично привлекательная особа. Бешеная энергетика, от которой хотелось либо бежать, либо немедленно сдаться. И даже запах: от неё веяло чем-то природным, первобытным. Ничего общего с хрупкими невесомыми знакомыми девушками. К тому же она постоянно нарушала личное пространство: то коснётся плеча, то за руку возьмёт, то погладит по плечу. Что-то совсем запредельное.

Марат от стресса пропустил мимо ушей половину того, что она говорила.

— Багаж доставят. Берите только самое необходимое, без чего жизнь теряет смысл, — распоряжалась Кьяра. — А-ха-ха, дорогой Роберт, будьте спокойны, ваш конь под присмотром. Просто наслаждайтесь отдыхом!

Перед посадкой на лодку все приложили ладони к сканеру. В терминале дежурили двое парней: крот и неви. Одному Кьяра по-свойски взъерошила волосы, другого чмокнула в нос.

Лодочник, Маттео, тоже оказался неви. В солнцезащитных очках, шляпе, одежде. Издалека выглядел, как обычный крот-гондольер. При этом ни капли грима. С чего он такой дерзкий?

— Скоро сами всё поймёте, — сказал Маттео.

— Да, у нас теперь так. Закрытый город, свои правила. Попасть к нам можно только по приглашению венецианца. Никаких толп, никаких круизных лайнеров — я еще помню тот кошмар из детства. Теперь город дышит! — рассказывала Кьяра.

— То есть, просто с улицы я не могу приехать? — уточнил Роберт.

— Можете подать заявку на бронь отеля или квартиры, приложить резюме, подтверждение платежеспособности. Хозяин решает, достойны ли вы. Квота — десять человек в месяц на жителя. Арендодателям не интересны однодневки.

— А те, кто не занимается арендой, могут же оформить на себя чужих гостей?

— Конечно, кто-то зарабатывает на этом. Но далеко не все хотят нести ответственность за чужого гостя.

— Меньше народу — больше кислорода.

— Именно! Даже вапоретто теперь ходят трижды в сутки. Топливо — роскошь.

— Это понятно, сейчас никто без особой надобности никуда не катается, — согласился Роберт.

Вода в лагуне такая яркая, лазурная. Воздух морской, пьянящий. Солнце. Идеально.

Когда зашли в Гранд-канал, Марат посмотрел на Марту и увидел чёрных змеек, стекающих из глаз по лицу.

— Что такое, малыш, почему плачешь? — Роберт обнял её и дал свой платок.

Она не могла говорить, задыхалась, отмахивалась. Выяснилось, что с ней случилась чёрная магия, синдром Стендаля. Потом уже немного успокоилась, заговорила.

— Разве здесь можно жить? Это как пьяной компанией завалиться в Эрмитаж, всё там хватать и лапать… Я не понимаю! У меня в сознании не укладывается, как может существовать в реальности такой город.

— Но он есть, он живой, — утешал её Роберт. — Сейчас умоешься, отдохнёшь немного и пойдём гулять!

— Этот город — галлюцинация! То, что я вижу и чувствую — это невозможно! Я не могу это вместить! Меня раздирает!

Квартиру им приготовили шикарную, в Дорсодуро. Высокие кессонные потолки из тёмного дерева, большие окна, витражи, антикварная мебель, зеркала, фрески, муранское стекло, дорогой текстиль. Три спальни по числу гостей (каждая со своим санузлом), гостиная, столовая, но главная роскошь — огромный балкон с видом на Гранд-канал и ещё терраса на крыше! Марат подошел к окну своей спальни. Внизу, в узком боковом канале, вода лениво облизывала облупившуюся штукатурку противоположного дома. Две лодки, привязанные к ржавым кольцам, мерно покачивались в такт дыханию лагуны.

— Не знаю, как хозяева планируют меня отсюда выгонять, но я не сдамся без боя, вцеплюсь всеми конечностями и останусь здесь навсегда, — сказал Роберт, — ты со мной, Мартыш?

— Конечно! — Марта, наконец, засмеялась.

— Как приятно видеть такие эмоции, — сказала Кьяра, — оставлю вас пока, осваивайтесь. Замок кодовый, ключи не нужны. Я вернусь через два часа, поведу вас на обзорную экскурсию.

— Мы столько не выдержим, дорогая Кьяра! Побежим немедленно, — засмеялся Роберт.

— Выдержите! Обед уже готов и ждёт на террасе. Уверяю вас, это совершенно отдельное впечатление!

Однозначным хитом были признаны sarde in saor — сардины в кисло-сладком маринаде с луком и орешками. Их смели за три минуты.

— Эх, за что мне такое счастье на старости лет… — полковник Тамм с наслаждением вытирал хлебом остатки соуса от ризотто. — Дети, вы даже не представляете, что вы натворили!

Марта уплетала тирамису, забыв о приличиях, отжала дополнительную порцию у деда. Графин Вальполичеллы для кротов — подобного элемента гостеприимства нигде по дороге не встречалось. Роберт поклялся посетить все венецианские бары и ближайшие винодельни.

— Забытые впечатления… — он расслабленно откинулся на спинку плетёного кресла и, щурясь от солнца, закурил. — Мы были с Ингой в Генуе в 2017-м. Те же белые скатерти, морской воздух, красота, безмятежность, гастрономический экстаз. Не вылезали из ресторанчиков. Тогда же собирались и в Венецию, но меня срочно вызвали на работу…

Марта вспомнила, что надо всё фотографировать, чтобы было чем блеснуть в соцсетях. Марат настоятельно попросил её воздержаться от публикаций до возвращения домой.

— Даже отцу нельзя?

— Тем более отцу, — сказал Роберт, — ещё не дай бог сюда припрётся.

* * *

Ещё утром полковник Тамм категорически не хотел покидать предыдущую стоянку. Его сердце пронзили Доломитовые Альпы. Ночлег там не планировался, из обязательного — лишь пересечься с бензовозом. Но случился камнепад, и на расчистку дороги ушло несколько часов. Так сбылось желание Роберта «задержаться здесь, хотя бы немного побродить по окрестностям». У него на это был и остаток дня, и раннее утро. Ночевали в маленьком горном шале, где звёзды так близко.

По дороге выпили кофе в Рива-дель-Гарда, любуясь бирюзовой водой и скалистыми берегами.