Марат и Марк подъехали ещё днём. Они сидели перед мониторами в полутора километрах от объекта съёмки — пока это максимальная дистанция между крошечными дронами и оператором в условиях хорошей безветренной погоды. Много времени заняла настройка. Два десятка мух запустили вольно летать среди посетителей - это уже будут дежурные в штабе отсматривать, восемь штук отправили на ворота, и ещё шесть сопровождали хозяина некрополя. Он непрерывно двигался по территории, решая организационные вопросы.

— Вроде нормально видно и слышно.

— Да, всё чётко.

— Ты знаешь, я начал готовиться к путешествию, вчера всю ночь не спал, увлечённо читал про Венецию и окрестности. В отдельный файл всё интересное собираю. А у нас сколько там будет времени?

— Не знаю, пап.

— Ну я просто не в курсе деталей операции и не спрашиваю, это понятно… Прости, что я про свои шкурные интересы… Просто хотелось помечтать.

— Мечтай на здоровье. Я позабочусь о программе. Думаю, у тебя будет несколько дней, — незримо улыбнулся Марат.

Муха на воротах показала паркующийся автомобиль лучшего друга Свина. Генпрокурор Паяльников, обычно лысый и консервативно одетый, замаскировался под кудрявого черноволосого очкарика в молодёжном прикиде. Вот если не знать, что это он, то и не узнать. За всё время наблюдений за ним он как только не маскировался. Очень боится слежки. Живёт в доме, утыканном тепловизорами, шарахается от собственной тени. Но не замечает маленьких шпионов — в тёплое время года они выглядят естественно, но ненавязчиво.

Мартину позвонил охранник, он прервал светскую беседу с дамами и побежал встречать дорогого гостя.

Они долго не могли уединиться, всё время возникал кто-то из гостей и пытался уделить Мартину внимание.

— Мы так нормально не поговорим, идём в кабинет, — сказал хозяин.

— Нет, в помещениях может быть прослушка. И телефон свой отключи, оставь его где-нибудь.

— Ты это серьёзно? Совсем переутомился ты, Аркаш, — усмехнулся Свин.

— Думай, что хочешь, но только давай останемся на воздухе, мне так будет спокойнее.

— Ладно. За баней есть участок, где нас никто не потревожит, — баней Свин называл крематорий.

Они уже почти оторвались от общества, как из кустов появилась Анжела (заслуженная вдова, награждена орденом за страдания первой степени) и набросилась на Мартина с обнимашками. Паяльников напрягся, но женщина только мельком взглянула на него, он её совсем не заинтересовал.

— Дорогой Мартин, вот вы где, а я вас везде ищу! Спасибо за чудесный вечер! Это просто восхитительно!

— Спасибо, я очень рад, что вам здесь нравится… — Свин посмотрел на неё с умеренной радостью, как человек, которого оторвали от важного дела.

— Декорации, атмосфера – это что-то невообразимое! Я, знаете ли, всерьёз подумывала завещать все свои деньги ботам, чтобы после моей смерти они регулярно напоминали людям обо мне и Эдварде. Но посмотрела на ваш изумительный некрополь, и теперь меня одолевают сомнения в правильности выбора…

— Мне очень приятно, милая Анжела, что удалось произвести впечатление на такую изысканную даму, как вы. Позвольте, я завершу разговор с партнёром, чуть позже сам вас найду, чтобы продолжить беседу, — ответил Свин.

— Жаль, я уже собралась уезжать. Тогда задам буквально пару вопросов. Меня очень впечатлили эти янтарные колонны. Я хотела бы так же, но вместе с мужем, он у меня уже в виде пепла. Это будет считаться отдельными захоронениями?

— Нет. Эдварда насыпем бесплатно.

— Отлично! А сколько всё вместе это будет стоить, если оплатить заранее, в этом году?

— Мы для каждого клиента составляем индивидуальное коммерческое предложение. Средняя цена в янтаре сейчас 50 миллионов.

— Ох… — вздохнула Анжела и театрально надула губы. — А что же мой статус совсем ничего не значит?

— Значит. Именно поэтому вы имеете возможность увековечиться здесь. Ведь у нас, как видите, все предельно статусные. И готовы платить за достойное упокоение, иначе не было бы всего этого, — Свин взмахнул рукой, указывая на окружающее великолепие.

— Хорошо… А если по самому минимуму: без гостей, медиасопровождения, без договора…

— Как ни странно, существенно дороже. Но тоже рассчитывается индивидуально. — засмеялся Свин. — Позвоните мне завтра, договоримся о встрече и всё спокойно обсудим, хорошо?

Анжела что-то ещё хотела сказать, но Мартин уверенным жестом развернул своего нелепого товарища спиной к ней, и они быстро удалились.

— Анжела не меняется, всегда была дурой, — сказал Паяльников.

— И муж её был очень смелым человеком, не боялся выглядеть тупым и бездарным. Они отлично смотрелись вместе. И будут смотреться. В янтаре! — заржал Свин.

За баней забор, за забором канава, в канаве три мешка с чем-то.

— Ну вот, спрятались, — сказал Свин, запирая забор.

— Это что? — Паяльник показал на мешки. У него аж кровь к голове прилила, число три напомнило ему о трёх пропавших президентах…

— Забей. Ты их не знаешь. Коммерческая тайна.

— Покажи.

Свин давно для себя уяснил, что бессмысленно спорить с паранойей друга, и относился к ней уважительно ради экономии времени. Он развязал один из мешков, оттуда показалась женская нога с красивым педикюром.

— Она?

— Нет.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить? Пристроить кого-то сюда по блату на нижний уровень? — Свин дружески похлопал Паяльникова по спине. — Судей, врачку или, может, нечисть поймал?

— Я вижу, ты уже в курсе новостей. Рад бы поймать и несколько мешков привезти, но… надеюсь, позже.

— Ну, понятно, значит, не опт. С ними, знаешь, вроде существо невидимое, а возни, как с нормальными людьми.

— Будет одна известная дама на букву Жэ с мужем на следующей неделе, предположительно… хм… — Паяльников задумался, — заседание в четверг, значит в пятницу или субботу. Возьмёшь?

— Разве я когда-нибудь тебе отказывал? Только привози уже готовыми, чтобы сразу в печь, без дополнительных усилий с моей стороны. Мне просто любопытно, как ты собираешься организовать исчезновение подсудимой, там же вокруг неё стадо адвокатов.

— Безопаснее ей было бы присесть. Но раз уж так вышло, человек невиновный, жертва произвола правосудия, сам понимаешь, придётся оправдать. Предполагаю, они с мужем сразу же сбегут из страны, оставят крысиное прощальное письмо и фото в соцсетях. Какое-то время будут публиковать постики…

— Но их слава в сердцах людей безвозвратно померкнет. Культурно!

* * *

Паяльников уехал, съёмка закончена. А Марку и Марату предстоял долгий путь по темноте до дома. Оставалось тридцать километров, когда на дорогу выбежал лось. Удар, гол!

Кажется, у отца сломаны рёбра и правая рука. Марат пересадил его на заднее пассажирское сиденье, повёл разбитую машину сам.

— Хорошо, что на старой поехали… Ну как же так? Вот ведь… Завтра рентген сделаю, может, обойдётся… — сказал Марк.

— Лечись, даже не думай. В следующий раз попутешествуем.

— А ведь всё это неспроста. Меня судьба здесь оставляет, чтобы помочь Живицким, их же убивать собрались… — отец пытался себя утешить.

— Скорее всего. У тебя какая-то особая роль.

* * *

Сообщение от Марты:

«Марат, я всё придумала! Даже не спорь со мной! Я ездила к деду, он в отличной форме, усыпляться не собирается. У него есть машина бензиновая. А ещё он работал инструктором по экстремальному вождению, умеет ездить без навигатора по бумажным картам. Давай встретимся!»

В стране, где можно легально купить диплом врача, сфера здравоохранения находилась в неизлечимом положении. Информационно подкованные кроты доверяли подорожнику, медицинским энциклопедиям, врачам старше пятидесяти и искусственному интеллекту. Блатные шли к неви. А патриотичные и верующие просто не ломали себе голову сомнениями. Те умники, кого госпитализировали по скорой, испытывали мощное азартное возбуждение, как игроки в русскую рулетку. О том, что правительство разрешило продавать дипломы, официально не сообщалось. Но слухи быстро распространяются по населению.