Детский сад «Кукушка» располагался в тихом центре на тупиковой улице. Старое двухэтажное здание, просторный огороженный зелёный двор, по соседству закрытая школа, а вокруг такая же малоэтажная застройка — магазинчики, отели, офисы, кафе. В двухстах метрах река. Немного обновили ремонт, завезли мебель — получилось идеальное место для жизни и работы.

А до этого Тамара много лет снимала однушку в неблагополучном спальнике, рядом с Парком Маргиналов. Приоритетом была низкая цена. Тогда казалось, какая разница одинокому инвалиду-колясочнику, где жить, если за пределами дома почти не бываешь. Но за шестнадцать лет она так и не смогла привыкнуть к шумным соседям и депрессивному виду из окна. Ей не хотелось жить не только здесь, а вообще.

Если бы можно было вернуться в тот день и всё исправить. Но так не бывает. А смириться с новыми обстоятельствами долго не получалось. Тамара безудержно жалела себя, ругала себя, отравляла своё и без того непростое существование. «Почему я такая глупая, разве нельзя было промолчать, за что я потеряла всё, как ему отомстить…» — один и тот же набор вопросов крутился в её голове.

От прежней жизни почти ничего не осталось — тусовки, путешествия, мужчины, друзья, семья — всё в прошлом. Только ночной воскресный эфир — единственная связующая ниточка с прошлым. Спасибо старому приятелю, программному директору радиостанции. Ради этих волшебных двух часов Тамара жила всю неделю: придумывала темы для эфира, подбирала музыку, сочиняла остроумные подводки. Звонили разные слушатели: кому-то было грустно, кому-то слишком весело, кто-то просил денег, а кто-то предлагал знакомство в интимной обстановке. Два часа в неделю она чувствовала себя нормальной и живой. Но этого так мало! Выключала микрофон и давай опять себя накручивать…

«Какой в этом смысл, так убиваться? Напиши книжку, займись изучением чего-нибудь, да хоть котёнка возьми, наконец», — иногда подсказывал внутренний голос. «А зачем?» — всякий раз отбрыкивалась страдалица. Но часть дохода всё же отправляла на благотворительность с той мыслью, что авось и мне что-то хорошее прилетит от мироздания.

Со временем характер у Тамары улучшился. То ли в силу естественных гормональных изменений, то ли по причине осознания и принятия мира во всём его безумии и уродстве. Она стала спокойнее. И вот тогда появились дети.

Два года назад кто-то из слушателей прислал ей любительскую запись песни «День без добра» неизвестной группы с трудным названием. Тамара послушала и поняла: так счастье стучится в дверь. На страничку «Лемаржилео» в «Друзьях» были подписаны несколько сотен человек. Быть Тамаре суперуспешным продюсером!

И всё сложилось. Ребята легко пошли с ней на контакт, быстро приступили к работе. Уже через три месяца после знакомства с продюсером «Лемаржилео» порвали все отечественные чарты и стали популярными далеко за пределами страны. В очередь за саундтреками выстроились крутейшие мировые кинопродюсеры. Мерч разлетался со свистом. Единственный нюанс — музыканты невидимые. А значит живые концерты исключены. Но эта таинственность ещё больше подогревала интерес публики. Тамара придумала концепцию дарк-шоу, концерт в темноте. Закинула идею в прошлом месяце ребятам, а это уж пусть они сами решают, насколько такое безопасно.

Так вот про садик. Однажды Лео сказал:

— Есть неудобства, связанные с вашим местом жительства. Вы маломобильны, а наши визиты могут привлекать нежелательное внимание соседей…

— Согласна, я уже присматривала дом, пока ничего подходящего не нашла, — ответила Тамара.

— Дом присматривайте без спешки, а сейчас есть отличный промежуточный вариант. Там же сделаем репетиционную базу. И вы сможете бывать на улице. Мы всё оборудуем под нужды.

Тамару словно сняли с ИВЛ и выпустили из клетки. Она каталась по городу, сидела в летнем кафе на набережной, наблюдала за людьми. Где-то и её подключали на перкуссию, у неё хорошее чувство ритма. А присутствовать постоянно на репетициях — отдельное удовольствие. Обсуждать проекты «живьём», а не удалённо, спорить.

В детсадовский двор осторожно заглядывали родители с малышами-неви; когда поняли, что хозяйка не возражает, стали регулярно пользоваться детской площадкой.

Дважды в неделю к Тамаре приходили дети помочь по хозяйству (это музыканты с ними договорились). В доме кипела жизнь: вот выезжает пылесос, тут и там мелькает тряпка, а из кухни доносится звонкий голос: «Сырников хотите?»

— Сколько же вас? — спрашивала Тамара.

— Четверо! Или пятеро?.. А вы угадайте! — смеялись они в ответ.

На самом деле их было трое. Закончив работу, девочки играли, смотрели мультики, рассказывали Тамаре всякое интересное. Или, бывало, разучивают танец:

— Лиза, до пола пальцами! Вот так, смотри!

Жаль, что ничего не видно…

— Как бы я хотела, чтобы вы остались жить здесь, со мной…

— А что, так можно? Мы — за! — радостно откликнулись девочки.

Они были из интерната. Быстро сбегали, договорились с воспитателями и уже через пару часов перебрались в «Кукушку». Так можно.

Необычные дети. Их не надо заставлять учиться — всё сами. И уследить за ними невозможно, как кошки на самовыгуле. Тамара могла просить лишь об одном: «предупреждайте, когда уходите». Иногда оставляли записки, чтобы не будить её. Но где их носит? Нормальные родители с нормальными детьми уже свихнулись бы. Марат сказал, с этим надо просто смириться. Девочкам уже установили чипы, мобильные устройства связи для неви. Случись что, Тамара узнает… второй.

А случается всякое. Недавно в зарослях за школой нашли тело мужчины с явными следами насильственной смерти.

Приходил сыщик Валерий. Или как он сказал… частный детектив? Задавал вопросы, показывал фотографии убитого. Но Тамара ничем не могла помочь следствию. Потом она спрашивала у детей — те тоже ничего не знают.

И вот он снова здесь. Долго сидел, пил чай, внимательно осматривался. Тамара нервничала. Детей нет дома, что если они с криком ворвутся и выдадут себя… впрочем, они никогда так не делали. И зачем ему знать про её личную жизнь? Ей очень хотелось бы кое-кого прикончить, но возможности такой нет.

— Почему вы скрываете, что у вас есть маленькие дети? В прошлый раз я наступил на деталь от конструктора.

— Друзья приходили в гости с детьми. Кто-то из малышей потерял, видимо.

— Вы позволите мне заглянуть в ту комнату? — Валерий показал на дверь в детскую.

— Нет. Там сейчас беспорядок.

— Хорошо, отложим это до следующего раза. Хотя и так ясно. А ведь вы продюсер группы «Лемаржилео». Их никто не видел, а вы видели?

Что ему нужно на самом деле? Охотник на неви? Зелёночник?

— Хотите знать, видимые ли мои музыканты? Извините, но это коммерческая тайна. Любые слухи и легенды работают на мой бизнес.

— Удивительное дело. Человек убит, а никто ничего не видел. Так может, это сделали невидимки?

— Я не знаю. — Тамара развела руками. — У меня нет никаких версий. Но, конечно, желаю, чтобы вы поскорее нашли убийцу. Это ведь не первый такой случай…

— Тамара, а кстати, вы очень похожи на одну известную женщину, — он улыбнулся.

— Я даже знаю на какую именно, мне уже говорили. Ну что тут сравнивать, у неё жизнь бьёт ключом … А я, как видите, инвалид.

Валерий ухмыльнулся, не хочет говорить, и ладно. В юности он был её поклонником.

На следующий день опять пришёл.

***

Марат приехал на красивом розовом автомобиле. Издалека Тамара увидела, что за рулём девушка, она не выходила из машины, кажется, любовалась своим отражением в зеркале.

Марат сказал, что должен уехать, вручил Тамаре кошку, просил любить и жаловать.

— В ночь с 23-го на 24-е будет свободна студия звукозаписи. Я бронирую?

— Нет. Неизвестно, когда мы вернёмся. И в каком составе…

Работа поставлена на паузу.

Выехали на три часа позже, чем планировали. Роберт маниакально увлёкся консервацией дома на время своего отсутствия, так и сквозит доверие к соседям; и зачем-то накопал картошки и моркови. «Пригодится в дороге, ещё спасибо скажете», — прокряхтел он, запихивая мешок в багажник.