За Маратом дед и Марта приехали под завязку загруженные. Хорошо, что у него своего багажа почти не было, так, ручная кладь: гидропластыри, антисептик, планшет, тапки-невидимки, солнцезащитный крем и два блестящих розовых тубуса с мухами.
— Марта, если спросят, скажешь на таможне, что это дизайнерские украшения для волос, везёшь знакомым девочкам в Италию, — предупредил Марат.
— А что это? Можно мне немножко?..
— Нет. И пересядь, пожалуйста, на заднее сиденье.
— Почему это я? Лезь сам туда! — Марта что-то ещё недовольно пробормотала сквозь зубы, Марат не расслышал.
— Потому что я вижу то, чего не видишь ты. Ежедневно на дорогах мира погибает более двухсот неви.
— А во-вторых, ты совершенно необязательный член экипажа. Мы ничего не потеряем, если оставим тебя дома. Давай, не быкуй, лезь назад, — засмеялся Роберт.
Марта надулась, демонстративно надела огромные наушники и пересела.
Роберт завёл машину.
— Так… Вот эту сумку возьми себе на колени. Для конспирации. Нормально? Ок. Куда и во сколько мы должны прибыть? Я нагоню, — сказал Роберт и добавил, — осторожно.
— Уже не спешим. Спокойно едем, остановимся на ночь в бывшем детском лагере «Клещи». Восемнадцать километров от границы.
— Хорошо. Кстати, мне на счёт прилетели деньги. Зачем? Я же сказал, не надо.
— Это дорожные расходы. Во многих местах вам придётся расплачиваться.
Роберт присвистнул.
— Шлюхи, бары, казино?
— Маловероятно.
— Я тогда дозаправлюсь при первой возможности. В баке немного не хватает. Взял с собой пустую канистру и одну полную, двадцать литров накопил. Сейчас эти постоянные перебои с бензином. Ездил в город на прошлой неделе, три заправки и везде пусто… А на четвёртой километровая очередь, только по пять литров на персону выдают.
— Не волнуйтесь, Роберт, у нас будет по ходу актуальная оперативная информация о наличии бензина и о дорожной обстановке.
— Это хорошо. А на взбрыки Марты ты не обращай внимания. Заброшенное дитя непутёвых родителей, любви не получила.
— Родители не могут дать то, чего у них нет. Только то, что есть.
— А могут не дать, в её случае лучше ничего, чем то, что есть.
— Могут и не передать. Но дать то, чего нет, не могут.
— Логично. Вот мы сыну давали-давали, а он ничего не взял. Знаешь, какая добрая у меня была жена… Этот даже на похороны не пришёл. Вот в кого он такой? Откуда эти крокодиловы гены…
— Мне кажется, значимость кровных уз слишком преувеличена. Все мы друг другу родственники, просто в разной степени.
— А у тебя, Марат, хорошие родители?
— Очень.
— Значит, есть вероятность, что-то очень хорошее они тебе передали.
— Наверное.
— А Марта всё же выросла правильная, вопреки семейному анамнезу. Сам посуди: ей отец запретил со мной общаться, а она общается. У неё интуитивная тоска по лучшим временам, в которых она не жила. Спешит на выручку товарищу, любит хорошую музыку и, вон, вырядилась, как бабка: короткие шорты, топ символический. Наши девчонки так одевались, — засмеялся Роберт.
— Да…
— А вы совсем голышом ходите и не испытываете неудобств?
— Испытываем. Тело же не защищено от воздействия окружающей среды.
— Первое поколение людей без собственности! Трусов и тех нет! Может, вы построите коммунизм?
— Может. Хотя хомяк мне нравится как концепция.
— Ну ты сам видишь, к чему привела эта концепция в нашей трактовке.
— Да…
Роберту хотелось поговорить, узнать о Марате и неви побольше. Но собеседник, казалось, не очень был расположен к общению.
Полковник Тамм не стал навязываться, включил свою музыку и сосредоточился на дороге.
Can't stop, addicted to the shindig
Chop top, he says I'm gonna win big
Choose not a life of imitation
Distant cousin to the reservation…
* * *
В лесу, на территории бывшего детского лагеря «Клещи», обитала секта Венцеслава Сферического. Куратор сказала, что это лучшее место, где можно остановиться на ночь — другие неви горячо рекомендовали его: близко к границе, недорого и нескучно.
Удобства для туристов простые: деревянные домики, разной вместимости и степени комфорта, душ и туалет на улице. Сами члены секты в основном жили в трёх больших бараках, в каждом по двадцать-тридцать человек. Обязательным условием для путешественников, желающих переночевать, было их присутствие на вечерней проповеди основателя «Церкви остатков разума» —Венцеслава Сферического. Неви рассказывали, что это очень увлекательное мероприятие, которое обязательно стоит посетить, даже если б туда не зазывали.
— А эта женщина кем вам приходится? Почему вы здесь, — допрашивала Роберта администратор, миниатюрная пожилая дама с татуировкой в виде паука на бритом черепе и серебряным кольцом в носу.
Она это так грубо сказала «женщина», Марта чуть не спалила её взглядом.
— Внучка моя, едем в гости к родственникам.
— Могу предложить бюджетный домик с двумя кроватями. Или четырёхместный двухкомнатный, подороже, конечно.
— Нам удобнее двухкомнатный.
— Так-так. Ужин можете сами приготовить, возле вашего домика есть мангал, уголь. Либо поесть у нас — шведский стол включён в стоимость проживания.
— Сами, сами, у нас свои овощи.
Администратор ласково посмотрела на полковника Тамма, сняла ключи с крючка под номером 15 и повела заселяться.
— Вам повезло: 15 — это вторая пара чисел после запятой числа Пи, — кокетливо подмигнула она Роберту. Соблазняет, чертовка.
Стены одной из комнат были украшены обоями с физическими формулами, нарисованными фломастерами; во второй комнате — химическими. На занавесках — высказывания великих мыслителей.
«Разум человеческий владеет тремя ключами, открывающими всё: цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать — всё в этом».
«Всё исследуй, давай разуму первое место».
«Сон разума порождает чудовищ».
«Думать — самая трудная работа, вот, вероятно, почему этим занимаются столь немногие».
Пол, потолок, мебель, полотенца, постельное бельё, посуда и даже туалетная бумага — везде были напоминания о важности разума и силе мысли. Даже если на секунду где-то забудешь голову — тебе её найдут и прикрутят на место.
Роберт и Марат, очарованные этим забавным отелем, решили прогуляться по территории, посмотреть на жителей. Марта отказалась от экскурсии, сказала, что такого рода придурки ей не очень интересны.
— А какие тогда интересны? — спросил дед.
— Никакие. Мне интересны только неви, а кроты отвратительны.
— Ого! А тебе-то что плохого сделали кроты? У меня жил один на огороде, еле избавился. Вредный гад.
— Дед, хватит троллить! Кроты — устаревшая модель человека, те, кто не видит неви. Бездари и идиоты, короче.
— Вон оно что… Ладно, мне меняться уже поздно, так и умру кротом. А ты давай не просто так тут валяйся, а усердно заучивай формулы. Авось поумнеешь и тоже станешь невидимой. Марат, скажи, так можно?
— Посмотрим, — Марат засмеялся.
«Нельзя! Нельзя превращаться в обезьяну, живи и умри человеком разумным. В. Сферический»
— гласил плакат у входа в столовую. Под ним, мелом на доске, меню дня: тушёная картошка с грибами, луковая похлёбка, медовуха. Из открытых окон доносился стук столовых приборов по тарелкам — разумные люди ужинали. Марат заглянул внутрь. За столами сидели люди пенсионного возраста, преимущественно женщины. Они и составляли основу общины, её живое ядро.
Закон «о пенсионерах» был принят восемь лет назад, тогда половина населения страны пересекла границу семидесятилетия. Это придумало не родное правительство, оно лишь переняло перспективную идею у передовых стран. Мир стремительно менялся, и доброжелательность к пожилым становилась редкостью. Лишь три карликовых княжества, где медианный возраст жителей перевалил за шестьдесят шесть лет, на референдуме приняли решение ничего не менять: не собирать, а продолжать выплачивать пенсии; попросту говоря, милостиво позволили себе спокойно догрызать национальные ресурсы. Одновременно с этим они узаконили отстрелы пожилых иностранцев, нелегально проникающих на их землю. А легально у тех и не было никакой возможности попасть на территорию пенсионерской вольницы — принимают по квотам только гастарбайтеров моложе сорока, необходимых для обслуживания. Согласно неви-статистике в тех княжествах проживают более четырёх тысяч неви, что составляет около 5% от популяции кротов, в то время как в среднем по миру это соотношение всё ещё менее 1%.
