– Вы сказали, что ваш ребёнок был здоров. Прививки, анализы, прослушать дыхание – это понятно. А если бы потребовалась экстренная медицинская помощь или даже операция? Да элементарно – зуб запломбировать. Как быть в таких случаях?

– В то время, к сожалению, никак. Не дай бог что случись – это приговор. Наверное, именно поэтому многие из них стали врачами. Наш сын – замечательный хирург, провёл десятки сложнейших операций. Вот и сейчас мы с вами болтаем, а он спасает чью-то жизнь.

– Хирург? В двадцать лет? Да ещё и замечательный? – засмеялся Ричард.

– Вы точно не знакомы с неви, – сказал Виктор. – Иначе бы знали, что к восемнадцати годам, когда обычные люди только думают, чем заняться, они уже имеют профессию. И не одну. Я за четверть века работы в гимназии никогда не видел таких умных, талантливых, быстро развивающихся детей. Наши медалисты не обладают и сотой долей знаний и навыков обычного семилетнего неви.

– Описываете вы что-то сверхъестественное, – недоверчиво произнёс Валевич.

– А так и есть! Но это для вас сверхъестественное, а для нас уже повседневность. Мы среди них живём и сами растём. – Виктор широко улыбнулся, демонстрируя свои идеальные зубы. – Вот смотрите, это мне подруга сына сделала практически из ничего. Там у меня во рту такое было, чёрт ногу сломит, думал, всё под снос.

– Красиво выглядят, как натуральные, – согласился журналист.

– Они и есть натуральные! Технология выращивания зубов из собственной ткани. Регина, покажи ему нашу бабушку.

Регина нашла фотки в смартфоне.

– Вот: мама до, мама после. Сын оперировал, полный улучшайзинг. Она теперь выглядит моложе меня.

– Да ладно! Мама? Красотка! Но тут ещё и глаза молодостью горят. У людей ведь всегда глаза возраст выдают. Здесь не видно. – Ричард с интересом рассматривал улучшенную версию бабушки, возбуждённо поглаживая свою лысину.

– Взгляд тоже корректировали. Видите на старом фото? Пожилой взгляд, без огонька.

– Мне уже не терпится познакомиться с вашим сыном. И мамой.

– Мама недавно замуж вышла, сейчас у них с мужем медовый месяц в Африке, – подмигнула Регина.

– Я бы тоже с радостью куда-нибудь махнул, да хоть на пляжи Лимпопо. Где бы взять денег… – посетовал журналист. – Родить себе чудесного ребёнка на счастливую старость, пожалуй, хорошая идея… Виктор, вы сказали, что много лет проработали учителем. А сейчас как? Закрыли ж большинство учебных заведений.

– Так и работаю учителем, но уже неофициально, в частной школе неви. Преподаю малышам детсадовского возраста, в семь-восемь лет я уже им бесполезен. Это ж по статистике новых детей нет, а они есть. Зарплата хорошая.

– Но безработным быть нельзя...

– Для государства я – частный предприниматель с небольшим доходом. Они ж совсем сдурели, сначала пенсии отменили, потом ещё хуже… Для будущего ничего хорошего не делают. А наши налоги пускают на борьбу с нашими же детьми!

– Да уж… А вы, Регина?

– Я работаю в благотворительном фонде, – сказала Регина. – Дел полно, денег хватает. Мы, правда, очень довольны всем. И, глядя на детей, верим в их счастливое будущее.

– А вас не обижает, что они нас называют кротами? Мелкая, глупая, слепая мышь…

– Совсем нет. Мы такие и есть. Если уж сама природа их от нас оберегает, прячет, проложила между нами фильтры – значит, так нужно. Мы – кроты, что поделать.

– Не могу согласиться. Я не мышь, – ответил Валевич.

– Если вы не мышь, то в чём ваша ценность для общества и будущих поколений? Просто честно ответьте себе.

– Я честно делаю свою работу, как миллионы людей. А насколько уж хорошо получается – не мне судить. Все мы обладаем относительной ценностью.

– Да неужели? И чем же по-вашему ценны те, кто гадит, устраивает травлю, бросает невиновных в тюрьмы, борется с будущим? Это не кроты, даже не сорняки… я не знаю, какое цензурное слово подобрать! – возбудилась Регина.

Виктор взял жену за руку под столом.

– Кажется, я догадываюсь… Вы хотите высказаться в защиту Александры Живицкой? Той самой подруги, имя которой боитесь произнести. Что ж, известная личность, громкое дело. Но причём здесь кроты и неви? Она обвиняется в организации массовых беспорядков.

– Нет! Она просто написала открытое письмо президенту с требованием отменить этот безумный налог. Люди сами вышли на протесты, причём совсем по другому поводу. – Регина сорвалась на крик, действие успокоительного заканчивалось. – Ей грозит пожизненный срок за человечность, за то, что помогает людям родиться! Почему вы издеваетесь? Вы же не глупая слепая мышь, и всё прекрасно понимаете?

Виктор решил, что пора сворачивать беседу.

– Что ж, Ричард, мы рассказали вам про свою жизнь. про невероятных детей. Надеюсь, вы узнали, что хотели.

– Да, конечно. Возможно, я был некорректен в высказываниях и что-то действительно не понимаю, но искренне хотел бы разобраться. К тому же моя жена беременна. Осталось много вопросов. Может, продолжим на следующей неделе? Допустим, во вторник. Сможете других знакомых подключить? Или даже самих неви?

Виктор неопределённо пожал плечом.

Регина достала из холодильника минералку и приложила бутылку ко лбу.

– Кто-нибудь хочет?

– Хотим, конечно, жарко, – сказал Виктор.

Регина разлила воду по стаканам.

– Жарко, – согласился покрасневший гость.

Осталось кое-что ещё.

– Да, кстати, чуть не забыл, – Валевич уже убирал смартфон, но снова достал его. – Пока ехал к вам, коллеги прислали посмертный портрет одного неви. Наш земляк. Его поймали за границей и приговорили к смертной казни. Возможно, вы знаете его или можете найти родителей. Вот, взгляните.

Валевич показал экран Регине.

Женщина поперхнулась водой. Перед глазами всё поплыло.

– Ле… Лео, – задыхаясь, прохрипела она.

Невидимые руки подхватили Регину и усадили на стул.

Ричард Валевич неестественно изогнулся и, размахивая руками, словно отбиваясь, рванул на балкон и сиганул вниз.

Посадка прошла мягко – он упал прямо на тех двух типов, якобы ожидающих товарища. Троица, матерясь, закопошилась на газоне.

Дверь фургона открылась. Через несколько секунд пострадавших невидимым пылесосом затянуло в машину.

– Тихо-тихо, успокойтесь, с Лео всё в порядке, – услышала Регина рядом знакомый хрипловатый голос.

– Марат?

– Я. Не переживайте, мы разберёмся, кто и зачем подослал этого человека.

– Но как вы…

– Да я вчера встретил ребят… – признался Виктор.

– Голосовое сообщение фейк, как и портрет, – сказал Марат, – Лео ведь никогда не присылал голосовых сообщений, верно? И предупреждал…

– А я спрашивала у бота, есть ли такой журналист, можно ли ему доверять...

Регину всё ещё потряхивало от случившего.

Из санузла послышался звук сливающегося бачка. Открылась дверь.

– Уже всё? Наконец-то, – прозвучал девичий голос. – Здравствуйте, Регина, извините, что так.

– Мне пора, – сказал Марат. – Останутся Кристина и Зельда, поживут в комнате Лео до устранения угрозы. Если будут новости – сообщу лично.

* * *

Марат отпустил машину с пленными, а сам пошёл пешком. У него ещё дежурство. По прогнозу погоды было понятно, что ближайшую неделю лучше не жить. А как быть, если надо... В первый день июля город дышал влажным паром. Всю ночь до утра ливень. И снова жара. Воздух вязкий, как кровь гипертоника.

Что делать с родителями? Каждый раз одно и то же. Необучаемые. Научный журнал «Земля неви» публиковал результаты замеров в двенадцати точках планеты, картина везде одинакова: в среднем один умственно полноценный крот к двумстам обычным. Описывались типичные реакции, давались рекомендации по коммуникации с ними. Марату, видимо, очень повезло с окружением, поэтому такое соотношение ему показалось совершенно чудовищным. Но вообще в кротовой массе заметно отсутствие сознания и здоровых инстинктов; творят какие-то несусветные глупости. А последствия разгребать непросто. Даже на бытовом уровне сплошь и рядом тяжёлые необратимые случаи. Что уж говорить в масштабе человечества…