— Проше, трохе! — уговаривал мальчик.

Наконец, ложка достигла цели. Но старушка не проглотила еду, а задержала во рту, надула щёки и через несколько секунд резко выплюнула в Ёжика.

— Давай помогу, — не выдержала Марта.

Старуха вылупилась на неё, страшно завыла, замахала руками, словно отгоняя демонов.

К Марте подскочил Ёжик и стал грубо выпихивать её в коридор.

— Нельзя! Нельзя сюда, нельзя! — у мальчика был такой голос, словно он вот-вот разрыдается.

— Извини, пожалуйста, — испуганно прошептала Марта, — я ухожу.

Вместо этого она почему-то схватила Ёжика и прижала к себе. Случился спонтанный приступ жалости. Но мальчишка вырвался, оттолкнул её и захлопнул дверь.

«Странно, что это на меня нашло? Я даже не видела его лицо. Могли бы тронуть грустные глаза, дрожащие губы. А тут просто ходячие шорты с майкой! Значит, передалась энергетика?» — думала Марта, ворочаясь в кровати.

Правая рука болела, вот же зараза какая, так сильно сжал, чуть ли не когтями вцепился. Завтра синяк будет.

Но как же классно он готовит! Марта хотела бы такого личного повара. Они бы даже могли открыть ресторан, он бы мгновенно стал модным! «А вдруг действительно что-нибудь придумаю за эти дни, а на обратном пути договоримся? Нет, Гуся его ни за что не отдаст…»

Мечтать не вредно.

Заброшенный замок, где решили переночевать похитители Милы, располагался всего в двенадцати километрах от корчмы «Август», но казался слишком далёким от цивилизации. Плачь, кричи, зови на помощь — никто не услышит. Его стены за семь веков чего только не видели: счастье, роскошь, шумные праздники, знаменитых гостей, голод, насилие, войны, интриги, убийства, грабежи, пожары… На фоне многовековых событий один пленный ребёнок — пылинка в груде камней, всего лишь бледная тень среди тысяч призраков.

Сохранились фотографии замка прошлого века: величественные фасады, шикарные интерьеры, большой парк в английском стиле, пруд с лебедями и само баронье семейство в элегантных нарядах. Их благополучие выглядело таким незыблемым, эти уверенные лица… но история не терпит статичности — в ходе отступления немецкой армии потомки древнего рода бросили всё и, сверкая брильянтами, умотали за океан. И хоть замок недолго оставался бесхозным, его успели нещадно разграбить все, кому было не лень оторвать задницу от лавки. Государство пыталось взять эту яркую архитектурно-историческую достопримечательность под своё заботливое крыло, и уже началась грандиозная реставрация, но случился пожар… За последние полвека сменилось с десяток владельцев. Кто-то хотел здесь сделать музей, кто-то — дорогой отель, кто-то сам собирался жить. Но никому так и не удалось приручить этот замок: он оставался неприступным, словно заколдованный. Нынешний хозяин психанул и просто замуровал двери и окна на первом уровне до лучших времён, чтобы в его владениях старики не устроили бомжатник. Остался только один тайный неприметный вход в подвал, постороннему самостоятельно его не найти. Вероятно, кто-то из местных слил за денежку.

Это место Гуся неплохо знала, в детстве с ребятами искали там сокровища. Осколки витражей, старинная монетка, гребешок, медальон, рамка от фотографии, расплавленная подошва сапога, скелет древней мыши — очень интересные находки!

* * *

Ёжик был настоящим жителем замка больше месяца. Там такая история, по-своему отчаянная, глупая и про любовь. Дело в том, что Ёжика выращивала прабабушка, более молодым родственникам невидимый малыш оказался не нужен. Однажды староста сообщил, что скоро в воеводстве начнётся ликвидация пенсионеров. Люди отреагировали по-разному: кто-то посмеялся; кто-то наточил вилы; кто-то стал придумывать, как откупиться, перехитрить или спрятаться на время. А старая крестьянка Эльжбета (ей было уже под восемьдесят) от этой новости совсем потеряла голову, не раздумывая ни минуты, никому не говоря ни слова, она схватила четырёхлетнего ребёнка и бросилась в лес. Что будет дальше, как они будут жить — в состоянии паники такие мысли её не посмели посетить.

— Бабушка, подожди! Давай поговорим, что случилось? — спрашивал правнук.

— Потом, всё потом! Бежать надо, бежать, милый!

Старые больные ноги уверенно несли её прочь от дома, подальше от людей. Эльжбету гнал страх, что её убьют, а малыш останется совсем один в этом мире. Но Ёжику такая участь не грозила: ведь неви знали, что он существует, и не позволили бы пропасть. Да и с бабушкой он жил не потому, что некуда идти — наоборот, боялся, что та без него помрёт. Она ведь как говорила: «только из-за тебя и живу».

Первые дни были настоящим кошмаром: голод и страх загрызали до полусмерти. А сидеть в шалаше — верная смерть. Приходилось двигаться дальше, неведомо куда. Эльжбета уже осознала, какую роковую глупость совершила, но выхода не видела. Надо просто идти вперёд, за ручьями, есть шанс куда-то да выйти. Таким образом, в лесу Ёжик получил свои первые серьёзные уроки выживания. Он научился отличать съедобные растения от ядовитых, ориентироваться по солнцу, звёздам и деревьям, понимать кричаще-шипяще-рычащий язык леса.

После полутора месяцев блужданий истощавшие, израненные и искусанные насекомыми Эльжбета и Ёжик вышли к замку. Это казалось чудом! Обычно там никого не было, только изредка забредали любопытствующие, но была крыша над головой и пруд. А в пешей доступности яблоневые сады, картофельные и кукурузные поля. Рай!

Жизнь в замке была намного легче, чем в лесу, однако всё равно требовала повседневных усилий. После нечеловеческого напряжения от пережитого опыта в лесу и последующей радости от прибытия в замок, бабушка, кажется, эмоционально перегрелась и быстро начала распадаться… Сначала она забывала какие-то мелочи, плохо ориентировалась в пространстве, а затем и вовсе стала называть Ёжика чужими именами; не понимала, где она, с кем и что с ней. Привет, деменция.

Это обернулось самым тяжёлым испытанием для маленького мальчика. Эльжбета угасала стремительно, почти перестала ходить, речь её всё больше казалась бессвязной. Ёжик был очень терпеливым, по сто раз отвечал на одни и те же вопросы, не проявляя ни капли раздражения, но понимал, что без посторонней помощи уже не обойтись. Однажды утром он вышел на дорогу. Стоял, размахивая руками, надеясь, что в изредка проезжающих автомобилях будут свои, они обязательно заметят его… И не ошибся: так он познакомился с Августой и Якубом.

* * *

— Что значит «в рабстве»? Его никто не держит. Ёжик и его бабка — нелегалы оба. Какие предлагаете варианты? Мы предоставили им жильё, еду, безопасность, всё необходимое. Но я ему сразу сказала: бабуля — исключительно твоя забота, не вздумай вешать её на меня. Не будь её — он жил бы в городе и нормально учился, — Гуся возмущённо посмотрела на Роберта. Он не видел её выражения лица, но отлично услышал.

— Я не это имел в виду. Прошу прощения, просто неправильно выразился. Ну вот мы взрослые люди, а он ребёнок. И не может принимать таких… хм… непростых решений. В силу возраста, сильной привязанности к бабушке. Скажем так, вы могли бы освободить его… это тот случай, когда усыпление абсолютно оправданно, — пояснил Роберт.

— Убить чужую бабку? Ну уж нет. Это его единственное имущество, его личный выбор. Я не готова возлагать на себя такую миссию. И нет, моё сердце не разрывается от жалости ни к нему, ни к ней. Он несёт свою посильную ношу, всему своё время и свои смыслы.

Встали в трёхстах метрах от замка, не решаясь подъехать ближе, как бы противник не заметил. Гуся вышла разведать ситуацию, на месте дежурил один человек.

— Я отпустила Гжегожа. Всё нормально, они там.

— Тогда запускаем мух, определим где именно, — ответил Марат.

Восемь минут ожидания, наконец, первая муха обнаружила невиловов. Их было трое: двое мужчин и женщина. Они не поднимались наверх, устроились на нижнем ярусе, близко к выходу, развели костёр. Вероятно, Мила тоже где-то рядом, но пока не видно.