— Разумеется. Господин Аликин, когда предложил мне это место, сказал, чтобы я пригляделась к участникам. Но в договоре, что вы мне давали на подпись, чётко значится: председатель команды жюри пишет характеристику каждому выступлению. И вы не думайте, что наушники, которые я надевала время от времени, помешали мне выслушать каждого участника. Я готова обсудить с вами всех.

Да, наушники спасли слух Иллы целых четыре раза. Что заставляет участников так кричать вместо пения, она искренне не понимала. Хотя, может, педагоги этим студентам просто не объяснили, что петь открытым ртом и орать — это разные вещи. Жаль, что они не понимают разницу, так недолго и связки надорвать.

Организатор тут же заказала в кабинет лёгкие закуски, поняв, что легко этот конкурс не пройдет да и день быстро не закончится. Зато другие члены жюри расслабились — и так понятно, что эта русская дама, которая уже с корейской фамилией, может сделать всё сама, достаточно просто кивать в нужных местах. А если кому-то не понравится решение жюри, так глава — вот она, все претензии к госпоже Юн.

Илла настроения коллег считала влёгкую и только ухмыльнулась. Вот где помогло управление «Юн.Старс», распределять обязанности она научилась уже на третьей неделе работы, когда стала засыпать на ходу. Поэтому каждый член жюри отработал свой гонорар в полном объеме — Илла собрала рекомендации, сравнила со своими записями, приятно удивилась, что всё же не со всеми она разошлась во мнениях и её академическая школа тут тоже ценится, а потом составила список финалистов на утверждение всей команды. В итоге в нём значилось двадцать шесть человек. Так сказать, ни нашим, ни вашим.

Претендента на контракт компании «Юн.Старс» — персональный приз от главы жюри — она уже определила, всё же тот юноша с «Журавлями» прочно засел ей в голову. Она уже и с мужем это обсудила, дав послушать запись выступления. Голос Илла поможет обтесать. Возможно, он и не станет мировой звездой, в которого будут влюблены все поколения, но зато из него наверняка получится потрясающий вдумчивый артист, который понимает, что рассказывает своим зрителям.

Финал начинался после обеда, а вот до него все члены жюри проводили мастер-классы, на который записывались как сами участники с педагогами, так и вольнослушатели. К удивлению Иллы, её выделенное время расписали полностью — на каждого участника дали всего по пятнадцать минут. Что можно сделать за это время, совершенно непонятно. Аликин, пришедший на обсуждение дней прослушивания, только ухмыльнулся, видя глаза госпожи Юн.

— Тебя никто не заставляет полноценно работать с каждым пришедшим, — шепнул он Илле, совершенно нагло перейдя на русский язык.

— Здрасте, приехали. А зачем они ещё приходят, раз не хотят получить консультацию, да ещё и бесплатно?

— Скорее всего, не все придут. Актуальный список тебе дадут прямо перед началом, когда пришедшие зарегистрируются. А ты можешь спокойно отсеять половину, никто плохого слова не скажет. Наоборот, поймут, что ты — профи и работаешь только с подходящим материалом.

— Сдаётся мне, господин Аликин, — Илла снова перешла на корейский язык, чтобы окружающие так не напрягались от показанного неуважения, — что вы меня опять подставляете в какую-то… как это сказать… авантюру.

— А ты считай это интересным приключением. Гарантирую, что о тебе заговорят в наших кругах. Это сразу свой класс учеников. Или ты передумала и решила продолжить работать в «Юн.Старс»?

— Мне ничего не мешает сочетать. Свой класс вряд ли будет занимать много времени. Ты же не отдашь мне сразу всех?

— Нет, конечно. Своих я выпущу сам, зря что ли вкладывал в них свои знания. Ко второму семестру этого года ты уже опоздала, поэтому жду тебя в марте на новый учебный год, забирай первокурсников и начинай работать. Академистов у нас двое, будешь третьей, работы хватает всем, могу хор отдать или ансамбли. Хочешь? Ты, кстати, сама номер приготовила для гала-концерта?

Илла широко раскрыла глаза.

— Какой номер? В договоре ничего нет.

— Шестая страница, второй абзац сверху. Я на него тоже попадался три года назад. «Члены жюри принимают участие в заключительном концерте вместе с победителями конкурса».

— Серёжа! — Илла взвыла, напугав этим всех находящихся в комнате. — В смысле участвуют? Мне же нечего петь! Я полтора месяца без голоса. У меня нет концертмейстера!

Аликин, зная ещё со студенческих времён, что Илке надо проговориться, прежде чем попытаться ей что-то ответить, спокойно сидел на стуле, глядя на разворачивающееся представление. Женщина побегала вокруг него, вслух размышляя, что она может спеть без подготовки в любую минуту, перебрала всех знакомых музыкантов, с которыми уже успела познакомиться в Корее, потом снова побегала, но уже молча.

— Успокоилась?

Раньше подобный вопрос рождал новый приступ эмоций, но сейчас то они уже взрослые опытные люди. Илла резко остановилась и пристально посмотрела на друга.

— Ты всё решил, да?

— Разумеется. Ты забыла, что мы на музыкальном факультете? Тут есть пианисты, представляешь? Кинем клич, уж найдём студента побойчее на один номер. А там, глядишь, если понравится совместная работа, возьмёшь к себе — всё равно понадобится концертмейстер, когда начнёшь готовить сольную программу, заодно и студенту практики подкинешь, они у нас тут не избалованные работой.

Илла рассмеялась.

— Ты в своём репертуаре. И певца мне хорошего подкинул, и пианиста поможешь найти. В чём подвох?

— А это уже твоя особенность, во всём искать подвох. Я просто рад, что ты сюда перебралась и планируешь тут работать. Ну и с меня часть нагрузки снимешь. — Он откинулся на стуле и заложил руки за голову, олицетворяя вид человека абсолютно счастливого. — Вот. Конкурс уже на твоей шее.

Илла только хмыкнула. Вот ведь, сделала хорошо человеку одному, зато себе подкинула работы. Она её никогда не боялась, но хочется, чтобы, в идеале, задачи нарастали понемногу, а не так — по щелчку пальцев стать председателем жюри в конкурсе с кучей обязанностей впридачу.

Студент, как и предсказывал Сергей, нашёлся очень быстро, можно было даже выбрать лучшего, так как на обещанный клич отозвалось трое старшекурсников. С произведением также получилось определиться быстро. Чайковского Илла пела часто, любила всем своим сердцем, а конкретно «Колыбельную» могла исполнить в любом состоянии, благо диапазон требовался небольшой. Пара репетиций позволили пианисту привыкнуть к манере исполнения певицы. «Споёмся», по-русски хмыкнула Илла, когда поняла возможности студента, выяснила, на каком он курсе и решила действительно подумать про него в качестве постоянного концертмейстера. Аликин только картинно закатил глаза, как бы говоря «ну и стоило ли волноваться».

Вообще, Сергею надо бы найти женщину, слишком уж он её опекал, Илла в какой-то момент спросила, не надо ли ему пойти поработать. Тот только фыркнул, намёк понял и из кабинета умёлся. Но на финал всё же заявился и сидел с весёлым видом, глядя, как страдает новый председатель жюри, от должности которого он с таким удовольствием в этом году отказался. Подготовку заключительного концерта он взял на себя, отправив Иллу с концертмейстером репетировать. «Успеешь ещё этим заняться в будущем году», — напутствовал он её, закрывая перед самым носом дверь.

Юноша, так понравившийся Илле в первом туре, пришёл к ней же на мастер-класс. На ловца и зверь бежит.

— Скажите, молодой человек, вы на мастер-класс пришли просто посмотреть на других или склонны выслушивать советы?

Студент горячо заверил председателя жюри, что всё внимательно выслушает и примет к сведению.

— Понимаю, что на финале у вас будет другое произведение. Но вот те «Журавли», что вы пели в отборочном туре. Спойте сейчас начало, но попробуйте сделать это... проще.

Глаза молодого человека открылись в недоумении. Илла покусала губы, подобрала в мыслях слова и продолжила.

— Вы учили эту песню по исполнению Хворостовского, не так ли? И преподаватель наверняка мужчина.