Чан Соль задумался так надолго, что Илла уже решила, что её идея не просто дурацкая, а архидебильная, с намёком на политические проблемы.

— Ты знаешь, мне нравится эта мысль. Обратимся в консульство России в Сеуле. Не думаю, что они категорически запретят использовать записи, а то и поделятся сами ими...

— На это я и рассчитываю, это я возьму на себя.

— Это на себя возьмёт наш юридический отдел, — твёрдо возразил Чан Соль. — Кстати, а ты не хочешь сделать концерт на эту тему?

— Хочу. — Илла грустно улыбнулась. — Очень хочу. Но ни один местный симфонический оркестр не выучит так быстро советскую военную программу. Я не говорю уже про то, что никто так быстро не переложит на оркестр эту музыку, а где искать оркестровые партитуры, я понятия не имею.

Илле достался повторный взгляд мужа. Он напряженно думал.

— А помнишь, мы привозили года полтора назад оркестр из Владивостока?Илла широко открыла глаза от абсурдно-гениальной идеи мужа. Она схватила телефон и, быстро пролистав контакты, уверенно нажала «вызов» на одном из имен.

— Алексей Игоревич? Добрый день. Не помню, какая у нас с вами разница во времени, извините, пожалуйста, если неурочное время, но у меня дикая идея. Вы меня узнали, кстати? Можете уделить время на разговор?

Дождавшись одобрительного ответа, она перевела телефон на громкую связь, и продолжила, включив в разговор мужа. Как же это приятно, соединять людей по громкой связи, чтобы собирать концерты, воплощая в жизнь кажущееся невероятным.

Через полчаса уговоров, эмоциональных возгласов и совсем немного шантажа, поскольку пришлось убеждать художественного руководителя не самого захудалого оркестра, что неожиданные гастроли в другой стране сильно лучше, чем уже запланированные концерты в их родном городе, идея переродилась в почти идеальный план. Почти, потому что теперь предстояла самая сложная работа – собрать солистов, потому как она одна не споёт весь концерт, актёров художественного слова, сценаристов, подобрать репертуар, не только военный, потому что время всё же самое удачное уже прошло. И да, продать билеты минимум на три концерта, потому что на меньшее Алексей Игоревич был не согласен.

На удивление, концерт собирался достаточно быстро. Руководитель оркестра написал список произведений, которые оркестр сможет быстро восстановить или уже имел в постоянном репертуре. Илла вспомнила про ту белорусскую певицу, с которой свела её судьба в отеле, нашла её контакты и соблазнила участием в концерте. Хотя уговаривать долго не пришлось — стоило только упомянуть тематику, как женщина сразу сказала, что она согласна на всё: соло, дуэты, ансамбли. Да хотя бы и в хоре постоять!

Мысль о хоре навела на ещё один знакомый коллектив, который тоже можно попробовать подтянуть. Учебный год идёт, собирать хор долго не придётся. Главная проблема — выучат ли русские тексты дети, но петь — не говорить, не обязательно доскональко чётко произносить текст. И студента Серёжиного она уговорит выступить, да хотя бы с теми же «Журавлями». Илла довольно жмурилась — идея, которая не давала ей покоя с того года, на глазах превращалась в эффектное шоу. Отдел продаж стоял на ушах, получив необычайный отклик от русскоговорящего населения страны, билеты на первые два концерта в Сеуле раскупили за неделю.

Репетиции проходили забавно — оркестр прислал записи, под которые уже в Сеуле репетировали вокалисты и чтецы. Сценаристы написали целый спектакль, нашлись и русскоговорящие актёры (Илла запоздало вспомнила про того кинорежиссёра, который не знал, где найти нужных людей, и посмеялась — было бы желание, как говорится), и даже танцоры компании быстро поняли, что от них требуется, поставив несколько номеров.

Вообще, не мудрствуя лукаво, Илла подключила к работе Тацую-сана, раз уж он начал пробовать себя в роли хореографа. Его отличие от штатных сотрудников заключалось в том, что он не спрашивал по каждому вопросу мнение руководителя — ему сформировали задание по таймингу, показали видео с референсами, дали конкретную музыку и сценарий. Что ещё надо? Илла надеялась увидеть уже результат и знала, что именно с Тацуей так и будет, и вопросы от него будут озвучены, только если вообще не найти ответов, которые чаще всего можно найти в задании. Да только кто же его внимательно читает? Иногда у Иллы вообще возникало ощущение, что местным важно показать таким образом внимание к руководителю, задавая глупейшие вопросы, но вовлекая его таким образом к решению проблем. Только вот зачем привлекать её к тому, где она вообще не хотела ничего решать, госпожа Юн не понимала.

Тем более, что времени на вникание в мелочи у Иллы не было. Хан Бёль увезли в больницу практически день в день, как она и обещала, и настала пора срочно решать, куда деть Чи Мина. Он, конечно, делал вид, что уже взрослый и может жить один, но один живительный подзатыльник в исполнении мачехи сразу отбил желание спорить со взрослыми.

Времени рефлексировать и долго и со вкусом выбирать дом по фотографиям не оставалось, поэтому она взяла своих мужчин — как в этот список затесался Е Джун, Илла упорно не понимала, но пусть будет тоже — и отправилась по списку, выданному в агентстве недвижимости. Дом, который супругам Юн понравился изначально, к сожалению, оказался неприлично далеко от города и после обдумывания его исключили списка избранных. Сопровождающий их риэлтер сначала косился на впечатляющее количество людей, потом осознал, что может продать сразу два дома, да ещё и сегодня, да ещё и известным людям, и практически сразу предложил пару отличных вариантов, отрабатывая свой высокий процент. Второй они и утвердили после недолгого совещания.

Так они стали владельцами двух домов в охраняемом комплексе, по соседству друг от друга, относительно недалеко от города, но зато с задними дворами, которые разделялись низким декоративным заборчиком, тихими соседями, не менее звёздными, чем тот же Е Джун, и неплохой инфраструктурой. Дома выглядели близнецами — четыре спальни, большая гостиная, совмещённая с кухонной зоной, две ванных комнаты, постирочная и несколько небольших помещений, которые можно сделать как кладовкой, так и гардеробом. В принципе, домики объективно маловаты для того уровня жильцов, что обычно покупали тут недвижимость, поэтому продавались плохо и с серьёзной скидкой, но для решения текущей проблемы подходили идеально, тем более, что квартиры ни Чан Соль, ни Е Джун продавать не намеревались, оставив возможность заночевать в городе. Собственно, Е Джун как раз мог ещё спокойно выбирать дальше, но ему хотелось продолжать жить рядом с четой Юн. Как он выразился: «Привык уже, что вы где-то рядом, да и кто вас ещё успокоительным поить будет. С ума сойдёте со своей эмоциональностью».

Счастливый риелтэр умчался оформлять договоры, а друзья сели в кафе неподалёку, чтобы перекусить. Илла добродушно подтрунивала над Е Джуном, который с нетерпением ожидал приезда Дашки и уже придумывал, как будет её развлекать, Чан Соль договаривался со знакомым дизайнером интерьеров, чтобы тот приехал посмотреть на дом и помочь быстренько его худо-бедно оформить, чтобы можно сразу заселиться. Пока что он ночевал в квартире Хан Бёль, как и Илла, не желая оставлять сына одного.

Чи Мин, глядя на это спокойное общение взрослых, сонно хлопнул глазами и прикорнул на плече мачехи, впервые расслабившись за последние дни. Та, скосив глаза, сдвинулась по диванчику, чтобы ребёнок мог комфортно лечь головой ей на колено и накинула сверху свой пиджак. Мужчины сразу перестали улыбаться, получалось слишком натужно, но уставший мальчик, к счастью, этого не замечал.

— Какие прогнозы, — практически шёпотом спросил Е Джун.

— Неделя. Может, полторы. Она уже почти не просыпается, да и обезбол всё мощнее, да и когда не спит — малоадекватна.

— То есть вам сказали уже только ждать?

— Да. Никаких шансов. Она и без того продержалась сильно больше того, что прогнозировали изначально. Я поговорил с её лечащим врачом, он удивлён её долгожительством и упорством.